Против Рубена Волфа

Маркус Зусак, 2001

«Против Рубена Волфа» – вторая книга из трилогии «Братья Волф» Маркуса Зусака. Наши чувства странны нам самим, поступки стихийны, а мысли обо всём на свете: о верности крови, о музыке девушек, о руках братьев. Мы улыбаемся родителям, чтобы они думали: всё в порядке. Не всякий поймет, чем мы живем: собачьи бега, кража дорожных знаков в ночи или и того хлеще – тайные поединки на ринге. Мы голодны. Голод терзает нас изнутри, заставляет рваться вперед. Мы должны вырасти; ползти и стонать, грызть, лаять на любого, кто вздумает нам помешать или приручить. Мы братья Волф, волчьи подростки, мы бежим, мы стоим за своих, мы выслеживаем жизнь, одолевая страх. И если не справимся, винить некого.

Оглавление

Из серии: Братья Волф

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Против Рубена Волфа предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

2
Посвящается Скаут

1

Собака, на которую мы ставим, похожа, скорее, на крысу.

— Зато помчится пулей, — говорит Руб.

Весь из фланелевых улыбок и крученых кед. Сплюнет и улыбнется. Сплюнет. Улыбнется. Милейший он парень, без вопросов, мой брат. Рубен Волф. На дворе обычная зима тревоги нашей.

Мы сидим на нижнем ярусе пыльной открытой трибуны.

Мимо проходит девица.

«Боже мой», — думаю я.

— Боже мой, — говорит Руб, и вот она разница, как мы с ним смотрим на девчонку, томимся, дышим, существуем. Такие вот девчонки — не самые частые гости на собачьих бегах. Те, к которым мы тут привыкли, — или мышки, прикуривающие одну от другой, или кобылы, без конца жующие пирожки. Или шлюховатые с пивком. Однако та, на которую мы глядим, — редкая птица. Я б поставил на нее, если бы она могла участвовать в забеге. Великолепная.

Ну а так лишь тоска у меня от вида ног, которых мне не коснуться, или губ, которые мне не улыбнутся. Или бедер, которые не льнут ко мне. И сердец, что бьются не для меня.

Лезу в карман и вынимаю десятку. Пора переключиться. В смысле я люблю попялиться на девчонок, но это обязательно кончается расстройством. Если смотреть издалека, глаза щиплет. В общем, остается только спросить что-нибудь вроде «Ну так ставим мы, или как, Руб?», что я и делаю в этот тусклый день в этом шикарном и распутном городе, где живу.

— Руб?

Тишина.

— Руб?

Ветер. Катится пивная жестянка. Сзади курит и кашляет какой-то чувак.

— Руб, мы ставим или как?

Я шлепаю его.

Тыльной стороной ладони.

По руке, брата.

Он смотрит на меня и опять лыбится.

— Давай, — говорит он, и мы озираемся, кого бы попросить за нас поставить. Кому по возрасту уже можно. Найти всегда нетрудно. Какой-нибудь старикан с полуспущенными штанами обязательно согласится. Он даже может затребовать долю в выигрыше: ну в смысле, если собака, на которую ты ставишь, победит. Вот только он нас нипочем не найдет — хотя мы по-любому его не обманем. Таким старым «не-дай-бог-мне-до-такого-дойти» пьянчугам надо пособлять. Пару бумажек с выигрыша им не повредит. Фокус в том, чтобы выиграть хоть сколько-нибудь. Такого пока не бывало.

— Пошли.

Руб подымается, мы шагаем, а я еще вижу вдали ноги той девицы.

«Боже», — думаю я.

— Боже, — говорит Руб.

У окошек тотализатора нас ждет небольшое затруднение.

Копы.

«Какого хрена они сюда приперлись?» — думаю я.

— Какого хрена они сюда приперлись? — спрашивает Руб.

Вообще-то, меня копы не бесят. По правде сказать, мне их немного жаль. Эти шляпы. Вся эта дурацкая ковбойская снасть на поясе. И надо выглядеть одновременно суровым и дружелюбно-располагающим. И отпускать усы (хоть мужикам, хоть, случается, и теткам), типа они добавляют солидности. А все эти отжимания, подтягивания, приседания в полицейской академии, прежде чем выдадут лицензию на поедание пончиков. А сообщать людям, что кого-то из их семьи покалечило в дорожной аварии… И тут еще много чего можно вспомнить, так что я уж лучше помолчу.

— Глянь на того легавого с булкой.

Руб показывает. Его явно не волнует, что копы решили тут зависнуть. Ни капли. И вообще-то даже наоборот: Руб направляется прямиком к усатому копу, который жует булку с сосиской и соусом. Копов, вообще-то, двое. Один с сосиской, а второй — женщина. Брюнетка, волосы убраны под шляпу. (Только челка кокетливо падает на глаза.)

Мы подходим, и начинается.

Рубен Л. Волф:

— Как поживаете, констебль?

Коп с булкой:

— Я ничего, братан, а ты?

Руб:

— Нравится сосиска, а?

Коп, смачно откусывая:

— Еще, блин, как. А тебе чего, смотреть нравится?

Руб:

— А то. Почем они?

Коп, проглатывая:

— Бакс восемьдесят.

Руб, с улыбкой:

— Ну, вас ограбили.

Коп, откусывая:

— Я в курсе.

Руб, уже явно увлекшись игрой:

— Думаю, сосисочника надо за это свинтить, а?

Коп, с соусом на губе:

— А может, тебя свинтить?

Руб, жестом показывая копу, что тот испачкался:

— За что?

Коп, обнаруживая и вытирая соус на губе:

— За особо дерзкое умничанье.

Руб, в открытую почесывая яйца и бросая взгляд на напарницу копа:

А ее вы где подцепили?

Коп, тоже увлекшись:

— В кафе.

Руб, бросая на нее новый взгляд и не прекращая чесаться:

— Почем?

Коп, приканчивая булку:

— Бакс шестьдесят.

Руб, перестав чесаться:

— Да вас ограбили.

Коп, опомнившись:

— Эй, ты смотри у меня.

Руб, одергивая затрепанную фланельку и штаны:

— А за соус накидывают? В смысле, у булки.

Коп, переступая с ноги на ногу, молчит.

Руб, подступая ближе:

— А?

Коп, не умея соврать:

— Двадцать центов.

Руб, остолбенело:

Двадцать центов! За соус?

Коп, явно недовольный собой:

— Знаю-знаю.

Руб, искренне и всерьез или по крайней мере всерьез:

— Надо было не брать, из принципа. У вас что, нет силы воли?

Коп:

— Ты ищешь неприятностей?

Руб:

— Конечно, нет.

Коп:

— Уверен?

В этот момент мы смущенно переглядываемся с его напарницей-брюнеткой, и я представляю ее без формы. Лично я вижу ее в одном белье.

Руб, отвечая на вопрос:

— Да, сэр. Я уверен. Я не ищу никаких неприятностей. Мы просто гуляем с братом по городу в этот прекрасный серый денек, восхищаемся шустрыми животными, как они носятся по кругу. — Прямо мешок с подарками. Набитый мусором. — Это преступление?

Коп, теряя терпение:

— Тебе вообще что от нас надо?

Мы с напарницей переглядываемся. Вновь. На ней красивое белье. Я его представляю.

Руб:

— Ну, мы просто…

Коп, сердито:

— Просто что? Чего ты хочешь?

Напарница офигенно красивая. Звезда. Она лежит в ванне. В пене. Поднимается. Улыбается. Мне. Я дрожу.

Рубен, громко скалясь:

— Ну, мы думали, может вы за нас сделаете ставку…

Напарница, из ванны:

— Издеваешься?

Я, пробивая головой толщу воды:

— Ты, блин, шутишь, Руб?

Руб, резко:

— Меня зовут не Руб.

Я, возвращаясь в реальность:

— Ой, прости, Джеймс, онанист ты.

Коп, со смятым пакетом от сосиски в руке, изнутри все в соусе:

— Онанист — это как?

Руб, огорченно:

— Господи Иисусе, такое бывает? Можно быть таким тормозом?

Коп, заинтересованно:

— Кто это — онанист?

Напарница, пяти футов и девяти дюймов росту и, не меньше, я бы сказал, четырех раз в неделю бывающая в полицейском спортзале:

— Ты его видишь каждое утро в зеркале.

Она высокая, поджарая и классная. Подмигивает мне.

Я: немею.

Руб:

— Вот именно, милочка.

Напарница, неимоверно притягательная:

— Ты кого милочкой назвал, милый?

Руб, не отвечая и вновь обращаясь к дремучему «знать-не-знаю-кто-такой-онанист» копу:

— Так вы за нас поставите или нет?

Коп-онанист:

— Что?

Я как бы всем, но, в общем, себе под нос:

— Ну это, блин, прямо смех один.

Люди толкутся вокруг, спешат мимо — делать ставки.

Напарница, мне:

— Не хочешь меня лизнуть?

Я:

— Умираю, как.

Все это, ясно, моя фантазия.

Коп-онанист:

— Давай.

Руб, потрясенно:

— Что?

Коп-онанист:

— Ладно.

Руб, ошалело:

Правда?

Коп-онанист, рисуясь:

— Ну да, я за всех ставлю, правда, Кэсси?

Стопроцентная женщина-коп явно не впечатлена:

— Как скажешь.

Я:

— А это разве этично?

Руб, недоуменно, мне:

— Ты что, альтернативно одаренный? — (Руб в последнее время надоело слово «больной на голову». Ему кажется, что новое выражение звучит изощреннее. Ну или как-то, в общем.)

Я:

— Не, я нет. Но…

Все трое, мне:

— Заткнись.

Гады.

Онанист:

— Номер собаки?

Руб, довольный собой:

— Три.

Онанист:

— Кличка?

Руб:

— Ты-Сволочь.

Онанист:

— Не понял?

Руб:

— Клянусь, не вру. Вот смотрите, в программке.

Мы все глядим в программку.

Я:

— Как это им разрешили такую кличку?

Руб:

— Просто сегодня здесь много любителей. Бежит все, что на четырех лапах. Прям удивляюсь, что пуделей не привели. — Руб бросает на меня серьезный взгляд. — Но наша псина еще как шпарит. Точно говорю.

Онанист:

— Это та, что на крысу больше смахивает?

Роскошная напарница:

— Но, они говорят, носится, как оглашенные.

Во всяком случае, пока коп-онанист берет наши деньги, удаляется, выбрасывает в урну пакет от сосиски и делает ставку, происходит следующее: Руб непрерывно лыбится сам себе, леди-полицейская стоит, положив руки на свои медовые бедра, а я, Кэмерон Волф, представляю, как занимаюсь с ней любовью — и не где-нибудь, а в кровати моей сестры.

Это ведь неприемлемо?

А вот.

Ничего не поделаешь.

Вернувшись, коп говорит:

— Я тоже поставил на него десятку.

— Не пожалеете, — Руб кивает ему, забирая билетик. А потом говорит: — Эй, а я на вас настучу — ставите в тотализаторе за малолетних. Это по-зор. (Сколько я знаю своего брата, он никогда не говорил просто «позор». Ему обязательно надо рвать на две части. «По» и «зор». «По-зор»).

— И что? — говорит коп. — И потом, кому ты собираешься рассказать?

— Копам, — отвечает Руб, и мы все, поухмылявшись немного, идем занимать места на трибуне.

Садимся, ждем начала забега.

— Ну смотрите, чтоб ваш Ты-Сволочь не оплошал, — объявляет коп, но его никто не слушает.

Воздух сгустился в студень, все тренеры, игроки, воры, букмекеры, толстяки, толстухи, безостановочные смолильщики, алкаши, продажные копы и малолетние завсегдатаи тотализатора — все ждут, и их рассыпавшиеся мысли сыплются к дорожке стадиона.

— И впрямь похож на крысу, — говорю я, глядя, как мимо нас по-хорячьи и щупленько трусит гончая, на которую мы поставили.

— И вообще, оглашенный — это как?

— Без понятия, — отвечает мне коп.

Руб:

— Да какая разница, главное быстро носятся.

— Ага.

Коп с Рубом теперь не разлей вода. Закадычные друганы. Один в форме, с темным ежиком волос. Второй в лохмотьях, воняет потом и одеколоном «Безымянный», со светло-русой волнистой, свисающей до плеч копной волос. У него глаза как затоптанное пламя, мокрый шмыгающий нос, а вместо ногтей — обгрызенные когти. Ни к чему пояснять, что второй — это мой брат. Волф, пес, полнейший.

Еще леди-полицейская.

Ну и я.

Исхожу слюной.

— Погнали!

Какой-то, не побоюсь этого слова, полудурок орет в динамики и пускается сыпать кличками собак с такой скоростью, что я едва разбираю слова. Там бегут Жвачка-на-Подметке, Словарь, Без-Добычи, Злюка и Просто-Пес, и все они впереди Ты-Сволочи, который взбрыкивает на ходу, будто крыса с мышеловкой на заднице.

Толпа вскакивает.

Орут.

Напарница восхитительна.

Кругом вопят.

— Давай, Главарь! Главарь!

Поправляют:

— Он Словарь!

— Чего?

Словарь!

— А… Давай, Главарь!

— Ай, ладно!

Толпа бьет в ладоши и орет.

Роскошно, говорю вам. Роскошно она выглядит. Темноволосая.

Тут, наконец, наш крыс отделывается от мышеловки и немного нагоняет.

Руб и коп ликуют.

Они орут, едва не поют от восторга.

— Давай, Ты-Сволочь, жми, Ты-Сволочь!

Собаки, как одна, мчатся по дорожке за смешным механическим кроликом, а толпа на трибунах — чисто сбежавший каторжник.

Бегут.

Надеются.

Понимая, что мир настигает.

Цепляются.

Цепляются, спасаясь от смерти, за этот момент освобождения, настолько грустный, что он вечно ускользает. Это мираж чего-то настоящего внутри абсолютно явной пустоты.

Визжат.

— Вперед, Злюка!

— Рви, Без-добычи!

Руб и коп:

— Давай, Ты-Сволочь! Вперед!

И мы все наблюдаем, как наш крыс стрелой мчится по внешней дорожке, вырывается на первое место, но, оступившись, откатывается на четвертое.

— Ы-ы, сволочь!

Руб морщится и в этот раз использует это слово не как кличку, а собачка рвет жилы, пытаясь вновь выйти вперед.

Рвет.

Он хорошо бежит, наш Сволочь.

И приходит вторым, что дает Рубу повод, глянув на билетик, задать копу вопрос. Он спрашивает:

— Ты поставил на победу и место или вчистую?

По лицу копа нам ясно, что он поставил вчистую. Все или ничего.

— Ну, что, чувак, толку с тебя примерно никакого, так? — Руб смеется и хлопает копа по спине.

— Ага, — отвечает тот.

Он больше не онанист. Просто парень, который про все на свете забыл на несколько мгновений, пока свора собак мчалась по дорожке стадиона. Звать его Гэри — имя, в общем, дрищовское, но что нам за дело?..

Мы прощаемся, и я напоследок еще разок мечтаю о Кэссиполисменше и сравниваю ее с другими воображаемыми женщинами в своей развратной, по юности, душе.

Я думаю о ней всю дорогу до дому, где нас ждет обычный субботний вечер:

Сестра — за порог. Брат у себя, и там тихо. Отец с газетой. Миссис Волф, наша мамочка, — пораньше спать. Мы с Рубом — поболтать чуток через комнату и баиньки.

— Она мне понравилась, — говорю я на крыльце.

— Я знаю. — Руби отворяет входную дверь и лыбится.

Эй, Руб, не спишь?

— А ты как думаешь? Я, блин, две минуты как залег.

— Да подольше.

— Ни фига.

— Фига, педик несчастный. И вообще — ты че, а? Ты че? Че те надо-то?

— Свет выруби, вот что.

— Обломись.

Все честно — я пришел первым, да и ты к выключателю ближе.

— И че? Я старше. Ты должен уважать старших и выключишь свет сам.

— Че за фигня…

— Значит, пусть горит.

Свет горит еще десять минут, а потом — угадайте. Выключаю его, конечно, я.

— Чмо ты, — говорю я брату.

— Спасибо.

2

Оглавление

Из серии: Братья Волф

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Против Рубена Волфа предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я