Я подарю тебе все…
Марина Серова, 2011

Телохранителю Жене Охотниковой досталось пустяковое задание – съездить в Голландию и привезти препарат, из которого впоследствии приготовят новое лекарство. Но попутчики Жени, сотрудники фармакологического предприятия, ведут себя более чем странно: заместитель директора встречается в Амстердаме с сомнительными личностями, начальник службы безопасности впутывается в неприятности с наркотиками. А к тому же вместо заявленных в документах трех пробирок с препаратом в полученном контейнере их находится уже пять. Женя понимает, что с медикаментами не все так чисто. Похоже, новым препаратом заинтересовались не только представители отечественной медицины – и за ним явно тянется криминальный след. Теперь только от Охотниковой зависит, в чьи руки попадет злополучное лекарство и с какими целями его будут в дальнейшем использовать…

Оглавление

Из серии: Телохранитель Евгения Охотникова

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Я подарю тебе все… предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 2

Роскошный вестибюль отеля с куполообразной крышей походил скорее на холл в театре или крупном музее. Сходство довершали огромная хрустальная люстра под потолком и выложенный мраморной мозаикой пол. Я отметила, что Мирошникову пришлось раскошелиться, и тут же нашла для себя этому объяснение: он слишком дорожил образцами, которые мы должны получить, чтобы поселить нас в какой-нибудь сомнительной забегаловке низкого пошиба. Он не хотел рисковать, а отель «Парк Плаза Виктория Амстердам», с точки зрения его репутации и благополучия, был безупречен. К тому же в номере, как выяснилось, имелся сейф для хранения особо ценных вещей. Наверное, Мирошников рассчитывал, что им мы и воспользуемся. Да и располагался отель в предельной близости от вокзала, так что и в этом отношении риск не довезти образцы, которые для Мирошникова, кажется, были дороже матери родной, сводился к минимуму.

Я сразу же поднялась к себе, в номер двести восьмой, а всего их в отеле было триста шесть. Со своими спутниками я договорилась встретиться через час внизу, в местном мини-баре. Собственно, есть мне уже хотелось. Однако когда я, приняв душ и немного передохнув на постели с бельем премиум-класса, спустилась в бар, выяснилось, что время шведского стола уже закончилось, а время ланча еще не подошло.

Я остановилась в вестибюле, дожидаясь Зайцева и Ковалева. После того как мы определимся с обедом, планировалось проехать на Вандербильд-страат для выполнения нашей основной задачи — получения образцов препарата под рабочим названием «троянус». За это время Ковалев должен был созвониться с голландскими разработчиками, сообщить о нашем благополучном прибытии и договориться о встрече. Однако все оказалось не совсем так, как я предполагала. Накладки и непредвиденные ситуации начались практически сразу по прибытии.

Подошедший вскоре Зайцев, довольно-таки бодрый и даже побрившийся, выглядел как огурчик. По его виду было ясно, что он готов к выполнению задания. Но появившийся с десятиминутным опозданием Ковалев выглядел хмурым. На мое замечание о том, что в настоящий момент бесплатно пообедать в отеле не удастся, он лишь равнодушно кивнул и произнес:

— Произошли изменения.

— Что такое? — сейчас же нахмурился и Зайцев.

— К сожалению, образцы пока еще не готовы. Произошла техническая задержка. Придется подождать.

На лице Зайцева читалось, что он не очень-то расстроен подобным поворотом дела: перспектива задержаться в Голландии в приятном обществе казалась ему не такой уж скверной. Я же отнеслась к сообщению Ковалева более серьезно.

— Сколько придется ждать? — спросила я Дмитрия Сергеевича.

— День-другой, — ответил тот. — Они обещали позвонить сразу же, как только образцы будут готовы.

— А почему они не готовы?

— Я же говорю — техническая задержка, — терпеливо повторил Ковалев, умело скрывая раздражение. — Если я начну объяснять вам все подробности химических процессов, боюсь, перегружу ваш мозг и отниму у вас кучу времени, которое вы могли бы потратить с куда большим комфортом.

Я не стала спорить с этим скрытым хамом, хотя у меня создалось сильное впечатление, что Дмитрий Сергеевич откровенно пудрит мне мозги. А может быть, и Зайцеву тоже. Но Зайцеву, по всей видимости, было на это наплевать. Я решила занять выжидательную позицию, но кое о чем спросила, надеясь поймать Ковалева на вранье.

— Вы проинформировали об этом Мирошникова? — поинтересовалась я.

Ковалев смерил меня снисходительным взглядом и бросил:

— Разумеется.

— Наши действия на ближайшее время? — прищурилась я.

Ковалев пожал плечами и мягко улыбнулся:

— А какие тут возможны действия? Ждать, и все. А чтобы скрасить ожидание, есть много способов — это уж как вам фантазия подскажет. Прогуляйтесь по городу, ознакомьтесь с местными достопримечательностями, посетите водные экскурсии… В музеи ходить не советую — откровенно говоря, там скука смертная, не стоящая тех денег, которые за них дерут. Могу предложить воспользоваться путеводителем по городу на русском языке, у меня как раз имеется подобный экземпляр.

И он достал карманное издание в мягком переплете и протянул мне.

— И когда же вы успели им обзавестись? — полюбопытствовала я.

— Еще дома купил, на всякий случай, — спокойно ответил Ковалев. — Как видите, пригодился. Словом, развлекайтесь нежданно свалившимся на голову отдыхом, будьте как дома, но не забывайте, что вы в гостях и по делу.

И он улыбнулся еще шире, давая понять, какая редкая удача нам выпала. Сам Дмитрий Сергеевич, гладко выбритый и благоухающий дорогим парфюмом, являл собою вид человека, готового с максимальным комфортом воспользоваться внезапным «окном» в работе.

— А как Геннадий Владиленович воспринял такую новость? — не спешила я отстать от него.

— Как нормальный деловой человек, — ничуть не смутившись, ответил Ковалев. — Это же обычный рабочий момент, к которому всегда нужно быть готовым. Неприятно, но не более того. Ну, я вас обо всем предупредил, а теперь… — он посмотрел на швейцарские наручные часы, — лично я собираюсь отправиться в кафе и пообедать. Могу предложить составить компанию, если вы не возражаете. Если же у вас есть своя культурная программа…

— Есть! — живо перебил его Зайцев, радостно подхватывая меня под локоть и увлекая в сторону выхода. — Не переживай, мы найдем, чем заняться.

— В шесть встречаемся в отеле! — ухмыльнувшись одними уголками губ, крикнул нам вслед Ковалев. — И не слишком расслабляйтесь. Мирошников был прав: здесь соблазны на каждом шагу.

— Не боись, Сергеич! — уже в дверях махнул рукой Зайцев и буквально выпихнул меня на улицу.

— Ну и какая же у вас предусмотрена культурная программа, позвольте узнать? — насмешливо спросила я, наблюдая, как, пребывая в радостном предвкушении, Зайцев потирает руки.

— А что тут голову ломать? — легкомысленно отозвался Михаил Петрович. — Я не люблю планировать заранее. Сейчас по ходу дела и разберемся. Для начала, полагаю, нам стоит пообедать. Я, признаться, здорово хочу есть!

— Хорошая мысль, — одобрила я. — Куда направимся?

Зайцев огляделся. Нас окружали вывески на нидерландском языке, которого он, по его признанию, не имел чести знать и которым, думается, не успел овладеть за время нашего короткого пребывания здесь.

— Пошли вперед! — оптимистично мотнул он головой, увлекая меня за собой.

Пока мы топтались у входа в отель, нас обогнал своей пружинящей походкой Дмитрий Сергеевич, одарив Зайцева легкой усмешкой.

Я не торопилась. Раз уж действительно нам довелось задержаться в Амстердаме, не стоит спешить и надо в полной мере насладиться пребыванием на этой земле. В Голландии я не бывала уже давно. Да и в прошлый раз мне не удалось осмотреть все как следует, с толком и расстановкой. Сейчас как раз можно наверстать упущенное.

Зайцев, не мудрствуя лукаво, притащил меня в ближайшее кафе, попавшееся нам по дороге. Ознакомившись с меню и прейскурантом и ничего из него не поняв, кроме цифр, он лишь крякнул и любезно протянул листки мне, предоставив даме самой сделать выбор. Кое-какой опыт и знание нескольких языков позволили мне остановиться на гороховом супе с копченостями, а также на овощном рагу с мясом. На десерт я облюбовала вишневый пудинг. Получился такой традиционный национальный нидерландский набор. Зайцев, внимательно изучив мой заказ, не стал ломать голову и повторил его — с единственным изменением: присовокупил к нему двести граммов джина, который незамедлительно и употребил.

— А говорят, что у них тут наркота на каждом шагу, — раскрасневшись, заметил он, прихлебывая горячий суп. — И педики. А я пока что ничего такого не заметил.

— Вы же их и не ищете, — бросила я. — А вот если бы захотели, непременно бы обнаружили и то и другое.

— Будьте уверены, не захочу! — отрезал Зайцев. — Мне этой погани и даром не надо!

Он с остервенением сунул в рот очередную ложку, обжегся и поморщился.

— Обычный суп, — констатировал он. — Я и сам такой сварю в два счета!

— Вы хороший кулинар, — сделала я ему дежурный комплимент, от которого лицо Зайцева расплылось в довольной улыбке. — О себе я такого, увы, сказать не могу.

— Так я вас научу! — с живостью воспрял Михаил Петрович. — Это же совсем просто!

— Благодарю, у меня, если понадобится, учитель всегда под рукой, — открестилась я, не уточнив, что под учителем подразумеваю собственную тетю, которую увлечение экстрасенсорикой, как я надеялась, не отвратит раз и навсегда от любимого занятия кулинарией. Кстати, не мешало бы позвонить тете и проверить, как там у нее обстоят дела и не явилось ли ей видение — продать, например, нашу квартиру за пять тысяч рублей и переехать куда-нибудь в сибирскую деревню, где и заняться целительством? Шутка, конечно, но чем черт не шутит…

— Тоже мне, голландская кухня! — фыркал Зайцев, приступая ко второму блюду. — Это ж обычная картошка с мясом! Сперли у нас рецепты — и радуются!

— Истинно голландскими продуктами являются сыр и селедка, — улыбнувшись, просветила его я. — А вообще голландская кухня не отличается разнообразием и особыми изысками в отличие от Франции, к примеру.

— Лучшая кухня в мире — русская! — категорично заявил Зайцев, тем не менее с аппетитом приканчивая мясное рагу. — Ну, еще украинская. У меня тетка хохлушка, она такой борщ с пампушками варит — пальчики оближешь!

— Борщ вам здесь точно не подадут, — пообещала я. — Вот вернетесь — отведете душу. А Дмитрий Сергеевич как относится к еде? — невзначай перевела я разговор на другую тему, поскольку меня все-таки заинтересовало поведение Ковалева.

— Дмитрий Сергеевич считает себя гурманом, — объявил Зайцев с оттенком насмешки. — Хотя, я думаю, что он просто привереда!

— А дома кто ему готовит? Жена?

— Нет у него никакой жены, — сообщил мне Зайцев и злорадно добавил: — Его поганый капризный характер ни одна женщина не выдержит! К тому же он себя считает неотразимым, потому и меняет подруг постоянно. А жить он любит один, поэтому, как только очередная пташечка начинает его ненавязчиво арканить, перевозя в его хату свои тапочки и зубную щетку, он очень быстро ее спроваживает, обрубая все концы. Ну и конечно, начинаются слезы, сопли, заламывания ручек и восклицания: «Я тебе так верила, а ты — подлец и негодяй!»

— Вы так натурально это описываете, словно лично присутствовали при подобных сценах, — заметила я.

— Пару раз присутствовал, — хохотнул Зайцев и склонился через стол ко мне. Глаза его заблестели.

Было очевидно, что ему не терпится посплетничать. Я не возражала: проводить время с Зайцевым — не столько интересно, сколько полезно в плане получения информации. Я еще не знала, пригодятся мне эти сведения или нет, но непредвиденная задержка на день-два в Амстердаме (по не очень убедительной, как мне показалось, причине) заставляла насторожиться. А кто предупрежден, как известно, тот вооружен. Так что пусть Михаил Петрович рассказывает все подряд, а я уж потом разберусь, где там мухи, а где — котлеты. Он доверительно продолжил:

— Как-то Ковалев мне позвонил, вечером уже, после работы. А я тогда дежурил в объединении, меня Геннадий Владиленович попросил. Ну, просит он меня приехать, а у самого голос такой… Растерянный, что ли, будто он не знает, что и делать. Словом, я никогда у него такого голоса не слышал. А в чем дело, не говорит, дескать, просто ему нужна моя помощь. Геннадий Владиленович мне и говорит — поезжай. Подскочил я к нему, а там груда посуды — все разбито, вокруг осколки, — тряпье какое-то, в кучу сваленное, а на этой куче мамзель какая-то восседает, глаза трет и сопли размазывает. А у самой в ручке нож зажат! Я к Ковалеву — что за дела? Он мнется, а сам, вижу, боится до дрожи и шепотом мне говорит: мол, он аккуратно сообщил девочке, что их встреча, мол, была во всех отношениях приятной, но все, увы, рано или поздно заканчивается, вот и наш союз подошел к концу. А та ни в какую уходить не желает. Я, говорит, сервиз семейный уже купила и в сервант поставила, да и кошечку свою любимую сюда перевезла. Следовательно, все права имею считаться законной супругой!

Зайцев весело посмотрел на меня. Я кивнула, давая ему понять, что с интересом слушаю. Зайцев расправил плечи. По-видимому, начиналась самая приятная для него часть истории, и он намеренно затянул паузу, предвкушая долгий подробный рассказ.

— Я ей объясняю: мол, нет проблем, мадмуазель, кошечку-то мы вам обратно перевезем, в наилучшем виде, да и сервизик свой можете забрать. Дмитрий Сергеич возражать не будут. А у Дмитрия Сергеича от страха коленки подрагивают, кивает он: дескать, натурально, возражать не станет и никаких претензий не имеет ни на сервиз, ни на кошечку, хоть она как-то раз и оцарапала его лощеное лицо, а он-то кошачьи витаминки ей покупал пару раз — на личные средства. Я в ответ тоже киваю, а сам к дамочке потихоньку подхожу. Мы ее этими ласковыми манерами с панталыку сбили маленько, и тут я ее за ручку — хвать! Легонько кисть повернул и ножичек отобрал. Зачем, говорю, он вам, не дай бог, еще поранитесь! Да и этот Ковалев, говорю, вам зачем? Он же эгоист и маменькин сынок! Ноготки полирует, словно барышня! Тут она обмякла, на грудь ко мне упала и заревела. Я ее утешаю, по плечу хлопаю и незаметно Ковалеву киваю. Тот уж все сообразил, в чемоданчик ее вещички живенько покидал, кошечку в корзинку посадил и стоит наготове. Я вещички подхватил и дамочку к выходу тесню. А она ревет и все мне сквозь слезы доказывает, как нагло этот подлец ее обманул и отнял веру во все лучшее. Я ее вниз веду, а сам говорю: прекрасно понимаю боль вашей души, таких гадов просто выжигать нужно каленым железом! Ну, в машину ее посадил, она и притихла. До дома ее доставил благополучно, вещи на пятый этаж поднял и до самой квартиры ее проводил. Она, конечно, благодарила, что я так хорошо понял ее, приглашала войти. Я, разумеется, не мог оставить женщину в таком состоянии и вошел…

Зайцев сделал выразительную паузу, явно рассчитывая на то, что я непременно спрошу, что же произошло дальше. Выяснять это у меня не было никакого желания, но, дабы не разочаровывать его, я все же спросила, пряча улыбку:

— И что?

— Ничего, — загадочно усмехаясь, ответил он, глядя на меня очень многозначительно.

— Я так и думала, что ничего, — теперь уже открыто улыбнулась я с протяжным вздохом.

Зайцев горячо заговорил:

— Да она потом еще полгода мне названивала, проходу не давала! Хотела, чтобы я на ней женился. У меня, говорит, папа в адвокатуре — второй человек. Карьеру вам, Михаил Петрович, обеспечит, о какой только мечтать можно.

— И что же вы? Отказались?

— Естественно! — с гордым видом отрезал Зайцев.

— Зря! — качая головой, резюмировала я. — Могли бы сейчас стать… третьим человеком в адвокатуре, ездили бы на личной иномарке и попивали коньячок в собственном особнячке. А столь презираемый вами Дмитрий Сергеевич Ковалев оказался бы у вас на побегушках. И всего-то за такие великие блага вам пришлось бы периодически сокрушаться в унисон возгласам вашей супруги по поводу того, как обмельчал ныне сильный пол, какие же все мужики козлы вообще, а Дмитрий Сергеевич Ковалев — в частности, и как ей повезло: встретить столь редкостный и достойный экземпляр — в вашем лице. И этого ей хватило бы выше крыши.

— Я глупыми девчонками не интересуюсь, — надувшись из-за того, что я не оценила его благородства, сообщил Михаил Петрович. — К тому же теми, кого мне приходится подбирать после Ковалева!

Последний пункт, видимо, был решающим и к тому же изрядно задевающим самолюбие Михаила Петровича, если, конечно, он всю эту историю не выдумал. Впрочем, я была практически уверена, что он не сочиняет: Зайцев явно не отличался бурной фантазией. Он был простоват и довольно ограничен, но беззлобен, и разве что чуть приукрасил события. Но поведал он обо всем этом довольно занятно, и я даже решилась сделать ему запоздалый комплимент:

— А вы весьма занимательно рассказываете! Писательством не пробовали заниматься?

— Нет, не пробовал. И не собираюсь. Я больше по другой части, — ответил Михаил Петрович, хотя было заметно, что ему лестно мое замечание.

Он управился с горячим быстрее меня и перешел к десерту. Расслабившись, он не утерпел и заказал себе вторую порцию джина.

— Не увлекайтесь, Михаил Петрович. — бросила я вскользь. — Не забывайте, что мы все-таки здесь по делу.

— Да какие сегодня дела! — легкомысленно махнул здоровенной ручищей начальник охраны. — Ковалев же ясно сказал, что все откладывается на день-два.

— В таком деле никогда нельзя ни в чем быть уверенным, — заметила я. — Если уже произошли накладки, нет гарантий, что планы голландской стороны вновь не изменятся. Кстати, вы лично не говорили с ними?

— Нет, — покачал головой Михаил Петрович, и было заметно, что он и не собирался заморачиваться такой проблемой. — У меня и телефона-то их нет, он только у Ковалева — Мирошников, видно, конспирируется. У него иногда просыпается мания преследования.

— Вот как? — задумчиво переспросила я. — А Геннадий Владиленович предвидел подобный вариант?

— А хрен его знает! — по-простецки рубанул Зайцев. — Мне по барабану!

— Вы давно работаете у Геннадия Владиленовича?

— Три года, — отозвался Зайцев, быстро разобравшись с джином и принимаясь за пудинг. На мгновение он замолчал, тщательно пережевывая пищу и помогая тем самым обществу, после чего выдал заключение: — Рисовая запеканка! Сахару маловато. Вишня — ягода кислая, нужно же это учитывать!

— А где вы раньше работали? — полюбопытствовала я.

Михаил Петрович отправил в рот еще один кусок рисовой запеканки и отвернулся в сторону.

— В разных местах, — уклончиво ответил он.

— А почему пошли к Мирошникову? Вы прекрасно могли бы устроиться шеф-поваром в хорошем ресторане, — вновь невольно польстила ему я. — Вы так здорово разбираетесь в пропорциях и сочетаемости продуктов!

— Ну, охрана мне ближе. По этой части я все-таки профессионал, а по кулинарной — так, любитель… — поскромничал Михаил Петрович.

Пока что он не казался мне особо крутым спецом и по части охраны. А может быть, я судила поверхностно и предвзято, поскольку проявить свои навыки в этой области у Михаила Петровича пока не возникло повода.

«И дай бог, чтобы он не появился», — подумала я про себя и посмотрела на часы и на опустевшие тарелки.

Пора было заканчивать трапезу, поскольку голод я уже основательно утолила. Зайцев же совсем освоился в кафе и, к моему ужасу, щелкнув пальцами и обнаружив тем самым свое плебейское происхождение, подозвал официанта и потребовал еще одну порцию джина. Проделывал процедуру заказа весьма незамысловато: тыкал пальцем в пустой стакан и приподнимал его, показывая тем самым как бы цифру один и прося принести еще одну порцию того же самого. Официант с бесстрастным лицом отправился выполнять заказ. Толерантность, а точнее, пофигизм и равнодушие голландцев — их отличительная черта. Им все равно, что вы делаете, если тем самым вы никак не затрагиваете их интересов. То есть хочешь курить — кури. Не хочешь — не кури. Хочешь быть геем — будь им! Не хочешь — опять же, на здоровье! В данном случае желания Михаила Петровича никак не затрагивали интересы кафе, а даже наоборот, полностью соответствовали им, так что из уст обслуги Михаил Петрович не получил ни малейшего выражения неодобрения по поводу его действий.

У меня же было иное мнение на сей счет: я заметила, что цвет лица Михаила Петровича окрасился в близкий к свекольному, дикция нарушилась, а взгляд, «обтекавший» мою фигуру, стал откровенно плотоядным и расплывчатым одновременно. К тому же Михаил Петрович с шумом придвинул стул поближе к моему и, наклонившись к моему уху, прошептал:

— Думаю, после столь сытного обеда нам стоит продолжить нашу беседу в… более уединенном месте.

— Где же, например? — усмехнувшись, поинтересовалась я, имея «обратные» мысли по этому поводу.

— Давайте вернемся в отель! — со всем своим прямодушием и полным отсутствием фантазии брякнул Зайцев.

— Вообще-то я не собиралась так быстро сворачивать знакомство с достопримечательностями города, — вежливо, но решительно отклонила я домогательства Зайцева.

— Да зачем они вам сдались, эти достопримечательности! — с досадой воскликнул Зайцев. — Что вы, не видели селедки и педиков? Давайте лучше между собой познакомимся поближе! — Он уже дышал мне прямо в ухо смесью ароматов копченого мяса и паров джина. — Пойдемте ко мне в номер… Вы не пожалеете, обещаю!

Пыл и жар его были весьма убедительны, но я хоть и вежливо, но очень решительно отказалась от столь «заманчивого» предложения. Признаться, пьяненький Зайцев уже порядком поднадоел мне, а полезной информации от него в таком состоянии все равно больше не выудишь. Он явно превращался в обузу, а не в моего союзника, и я поспешила избавиться от его общества.

— Жду вас на улице, — проговорила я, поднимаясь. — Жду ровно пять минут, их как раз хватит вам, чтобы доесть свой обед и расплатиться по счету, после чего ухожу.

С этими словами я поднялась, честно положила на стол деньги за свой заказ и быстро направилась к выходу. По моим подсчетам, грузному, да еще и накачанному джином Зайцеву, учитывая его незнание языка, и десяти минут окажется мало, чтобы завершить в кафе все дела и расчеты. Но я не собиралась ждать его и обещанных пяти минут. Едва выйдя на воздух, я быстренько свернула на соседнюю улицу и зашагала по ней, радуясь, что не слышу за спиной тяжелого топанья запыхавшегося Михаила Петровича.

Оставшись в одиночестве, я предалась размышлениям: куда бы мне податься и как скрасить неожиданный досуг? Отметя заранее варианты любых кафе, торгующих наркотой, как и квартал красных фонарей, гей-клубы и прочие непотребные места, я вспомнила слова Ковалева о прогулках по городу и решила начать именно с этого. Тем более что погода располагала к этому. В начале лета в Голландии очень приятно, не то что зимой и осенью, когда сырой промозглый воздух отнюдь не соблазняет шататься по городу.

Пройдя до конца квартала, я повернула налево и зашагала по чистенькой широкой улице. Как всегда в Амстердаме, в глаза мне бросилось огромное количество велосипедистов, для которых были построены специальные дорожки между проезжей частью и тротуаром. В Голландии на велосипедах ездят практически все, от мала до велика, и это считается самым оптимальным вариантом передвижений на дальние расстояния.

Я даже подумала, а не взять ли и мне велосипед напрокат до конца дня, но через минуту все-таки отказалась от этой мысли. Велосипед, облегчив мне задачу в одном отношении, усложнил бы ее в другом. Я оказалась бы привязанной к нему, и каждый раз при входе в какое-нибудь помещение меня мучила бы проблема, куда девать своего железного коня. Самый простой вариант — оставить на улице, но это чревато неприятными последствиями. Вы знаете, что в Голландии велосипеды крадут на каждом шагу? Так вот, я это знаю отлично и рисковать не собираюсь. Меня отнюдь не радовала перспектива выкладывать из собственного кармана некую сумму денег, явно выше той, чем реально стоит старый драндулет. А списать этот расход на Мирошникова мне вряд ли удастся — это не легче, чем заведующему автозаправкой списать недостачу бензина на жизнедеятельность, скажем, тараканов.

Словом, полностью положившись на свои ноги, я на своих двоих и почапала к центру города. Собственно, в его сердце, можно сказать, я и так уже находилась.

Погода была даже слишком хорошей для Амстердама: сухо, солнечно и тепло для этого времени года — примерно плюс восемнадцать. Конечно, в России в июне совершенно иной температурный режим, но жара уже основательно успела мне надоесть, и в легкой светло-зеленой ветровке я чувствовала себя весьма комфортно — в самый раз.

Я щурилась от яркого света, подставляя лицо солнечным лучам, и ощущала себя вполне счастливой и беззаботной. Однако в душе моей все равно сидело выработанное за годы бойцовской практики чувство готовности в любой момент сориентироваться в обстановке. Даже если ничто не предвещало тревоги, я привыкла всегда быть начеку.

Немного побродив по городу, я все же решила уделить внимание духовной составляющей этого путешествия и посетить какое-нибудь культурное мероприятие. Прокрутила в голове советы Ковалева, который настоятельно советовал мне отправиться на водную прогулку, а музеев избегать, и из чувства противоречия этому лощеному типу решила остановиться именно на посещении храма муз.

Достав из кармана подаренный мне Ковалевым путеводитель, я пролистала несколько страниц, а затем огляделась. С выбором затягивать не пришлось: подходящим местом мне показался один из музеев, где как раз проходила выставка современного искусства. У этого мероприятия имелись свои преимущества: на художественные произведения можно просто смотреть и наслаждаться, не обременяя себя знанием языка. И даже если что-то из речи экскурсовода останется непонятным, не беда — вот они, экспонаты, любуйся на здоровье и составляй собственное мнение.

Приобретя у вежливой женщины билет и выложив за него три евро из мирошниковских средств, выделенных на расходы для нашей компании, я поднялась по высоким ступенькам на второй этаж, где и происходила, собственно, сама выставка. В основном экспонировались картины. Ну, таланты голландцев в области живописи известны с давних времен и сомнению не подвергаются. Тем интереснее понаблюдать, что же представили на суд зрителей сегодняшние мастера кисти и красок. Однако оценить этого я так толком и не успела. Произошло нечто, заставившее меня на время забыть обо всех на свете экспонатах — из-за угла вдруг появилась некая парочка, представлявшая собою любопытнейшие зрелище.

Первым шествовал Дмитрий Сергеевич Ковалев. Рядом с ним, чуть поодаль, держался мужчина, внешне бывший его полной противоположностью: низенький, худощавый (даже скорее щуплый), смуглый брюнет, в светлой рубашке и просторных холщовых брюках. Маленькие черные глаза смотрели пронзительно и как-то настороженно. Он что-то бормотал, это было видно по движениям его странных, каких-то вишнево-коричневых губ. Ковалев слушал внимательно, склонив голову и слегка хмуря светлые брови.

На всякий случай я нырнула в толпу и слилась с ней. Повинуясь своему инстинкту охотника, я спряталась за спиной какого-то крупного мужчины в шортах и в белой шляпе и осторожно понаблюдала за странной парочкой. Они не стали задерживаться у экспонатов выставки, а сразу же прошествовали к лестнице, ведущей вниз. Конечно, на первом этаже тоже есть чем полюбоваться, но почему-то я была уверена, что Дмитрий Сергеевич пришел в музей отнюдь не с экскурсионными целями. Он вовсе не казался мне ревностным ценителем современного искусства. Тем более что совсем недавно он уверял меня, какое нудное зрелище — все эти выставки.

Жаль, что в музее запрещена съемка, меня так и подмывало достать фотоаппарат и сделать несколько снимков этого дуэта. Можно, конечно, попытаться сделать это незаметно, но не стоит так рисковать: в этом случае я неизбежно привлеку к себе внимание, и Ковалев уж точно заметит меня. А я была уверена: мне не следует афишировать, что я видела его в компании чернявого типа.

«У тебя паранойя, Евгения! — сказала я себе. — Может быть, Ковалев просто решил о чем-то спросить у местного жителя, который хорошо знает наш или английский язык!».

Но выбор «кандидатуры» выглядел весьма странно. Смуглый чернявый тип никак не походил на коренного представителя фламандской нации, он был бы последним, к кому лично я обратилась бы с просьбой помочь мне преодолеть языковой барьер. К тому же Ковалев хвастался приобретенным им разговорником…

На всякий случай я проследовала к лестнице и сверху оглядела вестибюль. Ковалев и чернявый тип уже выходили из здания. Я быстро спустилась. Ковалев с типом сели в припаркованный неподалеку от входа «Фольксваген» и тронулись с места. Машины у меня не было, а следить за ними на своих двоих — дело безнадежное. Просить же местного таксиста проехать за ними следом и вовсе плохая идея: это не Россия, таксист наверняка подумает обо мне что-то не то, а вступать в конфликт с нидерландской полицией мне совершенно не улыбалось. Пришлось мне оставить эту затею.

Конечно, вполне вероятно, что встреча Ковалева с неизвестным не таит в себе никакого криминала. И совсем не имеет отношения к делу, по которому мы сюда приехали. Да и вообще меня это не касается! Моя задача — охранять образцы препарата, которые мы пока что еще не получили на руки. Так что, в строгом смысле, моя миссия еще и не начиналась.

Однако осматривать картины и прочие произведения искусства мне уже расхотелось, и я вышла из музея. Я собралась перейти на другую сторону улицы и, остановившись на светофоре, посмотрела налево. И увидела, как в нескольких метрах впереди остановился «Фольксваген», в котором минуту назад отъехали Ковалев вместе с неизвестным типом. Тип этот на моих глазах вышел из машины и направился к киоску, торгующему сигаретами, папиросами и сигарами.

Посчитав эту ситуацию знаком свыше, я, быстро оглядевшись по сторонам, сориентировалась мгновенно. Времени на лучший вариант не было, и я, мысленно попросив высшие силы и дальше помогать мне, подошла к оставленному кем-то у обочины велосипеду и оседлала его. Я могла бы поклясться, что Ковалев не увидел меня. Но на всякий случай я сняла с шеи платок, перевернула его темной однотонной стороной наружу и намотала его на лоб, на манер банданы. Двустороннюю куртку-ветровку я тоже вывернула, и теперь она стала ярко-оранжевой, цвета национальной голландской сборной, что также не выделяло меня из толпы.

Темные очки, которые я всегда ношу с собой, довершили мой новый образ. На более серьезную маскировку не было времени, да и подручных средств не хватало. Но Ковалев вряд ли предполагает, что в Голландии за ним следят, так что мои шансы в данной ставке оказались довольно-таки высокими, и я решила положиться на свою удачу.

Нехитрый этот маскарад могли расколоть за три секунды, но лишь при условии, если бы меня поставили прямо напротив Ковалева и предложили ему пристально всмотреться в мой облик. Но ситуация позволяла надеяться, что он не обратит внимания на очередную велосипедистку — они и так сновали туда-сюда на своих машинках беспрерывно.

Чернявый тип приобрел коробку сигар и вернулся в машину. Он завел мотор, и «Фольксваген» куда-то поехал. А примерно метрах в ста за ним последовала я.

Конечно, нехорошо угонять чужие велосипеды, даже если краска на них безбожно облупилась, колеса кривоватые, спицы порядком проржавели, а хозяин их, возможно, в данный момент ловит кайф в одном из кофешопов в районе Центрального вокзала… Но выбора у меня не было, к тому же я намеревалась вернуть велосипед в целости и сохранности на прежнее место. Только бы за время моей поездки ко мне не прицепились полицейские! Вот получится номер! Какой сюрприз для господина Мирошникова — нанятый им телохранитель, пусть и в не совсем обычном для себя статусе, арестован в Голландии по обвинению в угоне старого велосипеда! Смешно, если бы этот исход дела не казался столь реальной перспективой…

Стараясь не думать о грозившем мне на ровном месте тюремном заключении, я крутила педали и пыталась не отставать от преследуемого автомобиля, и в то же время держаться на почтительном расстоянии от него. В этом мне здорово помогали особенности национального движения транспорта в Голландии. В Голландии велосипед — король дорог. Ему отдается явное предпочтение перед автомобилями. Его все уважают, перед ним преклоняются. Велосипед для голландцев — это как религия. К автомобилям у коренных жителей страны отношение полупрезрительное. Ввиду узости улиц, обилия каналов и все тех же велосипедистов машины пробираются по улицам с трудом, а порою просто еле ползут. «Фольксваген» тоже передвигался не слишком быстро, что позволяло мне не терять его из виду.

«Фольксваген» проехал по улице Дамрак, миновал площадь Дам, двинулся дальше, проехал мимо многочисленных дорогих закусочных и интернет-кафе, и через несколько минут мы покинули центр. «Фольксваген» пополз дальше, в глубь города. Я спокойно ехала следом, не чувствуя пока что никакой усталости в ногах и в очередной раз убедившись, какую огромную пользу приносят регулярные тренировки на беговых дорожках стадиона, на тренажерах и в спортивных залах.

На улицах стало еще многолюднее, причем в проходивших и проезжавших мимо меня гражданах замелькали представители этнических меньшинств, как-то: негры (прошу прощения, афроголландцы, конечно!), китайцы и арабы. Арабов, кстати, появлялось все больше. На каждом шагу теперь попадались закусочные фелафель — это голландская разновидность фастфуда, некое подобие наших будочек с хот-догами, чебуреками и шаурмой, разве что не из кошатины. Мне стало еще любопытнее: что же занесло сюда снобистски настроенного Дмитрия Сергеевича Ковалева, гурмана и привереду, как охарактеризовал его Зайцев? И хотя начальник охраны относился к Ковалеву весьма субъективно, в душе я была с ним кое в чем согласна: вряд ли Дмитрий Сергеевич обожает тайком лакомиться мясными лепешками быстрого приготовления.

И все же вскоре «Фольксваген» остановился именно возле такой забегаловки. Водитель вышел первым и сделал Ковалеву небрежный приглашающий жест. Дмитрий Сергеевич инстинктивно огляделся по сторонам, но, не заметив ничего подозрительного, двинулся за своим спутником.

Я соскочила с велосипеда и, оставив его в сторонке, тоже направилась к кафешке, откуда доносились сочные запахи жареного мяса, лучка и восточных пряностей.

Внутри царил полумрак. За круглыми столиками сидели люди, чей внешний вид свидетельствовал о не слишком высоком экономическом уровне их жизни, тем не менее выглядели они вполне пристойно. Я заметила несколько человек, одетых согласно каноническим мусульманским традициям, но были и такие, чья одежда вполне соответствовала европейскому стилю. Лишь их смуглые лица и густые черные бороды говорили о том, что они тоже представители восточной культуры. Присутствовали в кафе и истинные голландцы. Дмитрий Сергеевич с виду вполне мог сойти за одного из них, если бы, конечно, удосужился в совершенстве овладеть нидерландским языком.

Вместе со своим спутником он занял место в дальнем уголке зала. К ним подскочил молодой парень в шароварах и белой рубахе и быстро залопотал что-то на незнакомом мне языке. Несмотря на относительную прохладу, он был босиком. Из-под светлых штанин выглядывали не очень чистые ноги. Чернявый тип кивнул ему как старому знакомому, и они бойко обменялись несколькими фразами. Судя по всему, этот тип здесь частый гость. Ну это понятно: арабы с их бизнесом вполне наверняка чем-то ему близки, но вот что забыл здесь Ковалев?

Я постаралась устроиться в уголке и не привлекать к себе особого внимания. Есть мне не хотелось совершенно, я намеревалась ограничиться лишь чашкой кофе. Ко мне подошел служащий забегаловки, постарше и пошире в плечах, чем босоногий юнец. Я негромко произнесла по-английски «кофе», от души надеясь, что меня поймут: не хотелось из-за незнания арабского стать центром внимания всего заведения. Не дай бог, кто-нибудь кинется мне на помощь, тогда Ковалев уж точно заметит меня. Но, к счастью, араб меня понял, кивнул и тоже на английском уточнил — одну чашку? На всякий случай я заказала две, так как не знала, сколько времени мне придется здесь проторчать.

Кофе я получила очень быстро и не спеша принялась отпивать его мелкими глотками. Он был очень крепким и горячим. На столе стоял кувшин с водой. Я знала, что многие турки и арабы пьют кофе, запивая его холодной водой, дабы уменьшить крепость. Наполнив стакан, я стала понемножку прихлебывать воду, при этом вся обратившись в слух. Сразу скажу — это оказалось излишним.

Я с самого начала не рассчитывала, что услышу всю беседу Ковалева и его спутника. Главное — пронаблюдать за ними. Говорили они тихо, до меня не долетали даже обрывки фраз. Единственное, что я поняла по их артикуляции, — они разговаривали по-французски.

Ковалев был хмур и сосредоточен. Как мне показалось, он больше слушал, кивал, периодически задавая какие-то вопросы. Смуглый мужчина отвечал ему бормотанием, в глазах его при этом поблескивали не очень-то добрые огоньки. Но никакой агрессии по отношению к Ковалеву я не заметила. Казалось, араб чем-то сильно озабочен.

Я расправилась наконец с чашкой кофе и посчитала, что вторая — уже явный перебор. Несмотря на мою любовь к кофе, местный напиток был слишком уже специфическим. К тому же здесь не подавали мороженое. В сочетании с ним я еще как-то выдержала бы еще одну порцию.

Беседа Ковалева с чернявым подошла к концу. Дмитрий Сергеевич, доевший свою «шаурмятину», вытер губы бумажной салфеткой, готовясь уйти. Я пока что не спешила покидать свое укрытие. Ковалев не расплатился за свой заказ — просто встал, спокойно двинулся к двери и исчез за ней.

Решив немного задержаться, чтобы понаблюдать за действиями смуглого типа, я повертела в руках вторую чашку кофе, делая вид, что понемногу пью его. Никаких особых действий со стороны «объекта» не последовало. Смуглый спокойно доедал то, что лежало у него на тарелке, покачивая головой в такт восточной музыке, лившейся откуда-то из динамиков, и даже тихонько подпевал себе под нос. К нему никто не подсел, и он сам тоже никуда не торопился. Судя по его виду, он собирался провести в этой забегаловке еще долгое время. Покончив наконец с жареным кебабом, он достал из кармана сотовый телефон — довольно-таки крутую модель известной западной фирмы — и набрал номер. Разговора я, разумеется, не слышала, да и не поняла бы ничего — чернявый лопотал на своем языке. Отметила я лишь, что беседа длилась недолго, словно смуглый в чем-то кратко отчитался.

Сунув телефон в карман, он с удовлетворенным видом откинулся на спинку стула и что-то крикнул молодому парню, принесшему им с Ковалевым заказ. Тот на мгновение куда-то нырнул, и музыка зазвучала гораздо громче. Разудалая мелодия заполнила все пространство кафе, но присутствующим это явно понравилось. Чернявый обнажил в улыбке ровные белоснежные зубы и, закинув ногу на ногу, начал похлопывать по столу ладонью.

Я поняла, что делать мне здесь больше нечего. Да и недопитыми чашками кофе я рискую вызвать чье-либо нездоровое любопытство. Я встала, оставила на столике деньги и двинулась к выходу. Покинув кафе, я огляделась: Дмитрия Сергеевича Ковалева уже и след простыл. «Фольскваген», на котором они со смуглым типом приехали сюда, как и «позаимствованный» мною чужой велосипед, стояли на своих местах. Я не решилась вновь усесться на него. Мысленно попросив прощения у владельца и подумав, что, обратившись в полицию, он легко вернет свой велик обратно, я спокойно пошла к трамвайной остановке. Однако легкие угрызения совести все-таки не давали мне покоя. Выйдя в том месте, откуда я начала преследование, я подошла к тротуару — точке угона велосипеда. Нацарапав по-английски печатными буквами: «Ваш велосипед стоит у входа в закусочную быстрого питания на Бремер-страат», я быстро прикрепила клочок бумажки к заборчику, ограждавшему обочину, и двинулась дальше уже не просто со спокойной, но с чистейшей совестью.

Я шла и ломала голову над тем, что мне недавно довелось увидеть. Мне все это не нравится! Какого лешего Ковалев встречается с каким-то мутным типом? Какие между ними дела? И почему он заявил, что получение образцов препарата «троянус» задерживается? И вообще, не выдумал ли все это Дмитрий Сергеевич? Но с какой же целью? И в курсе ли этой непонятной игры господин Мирошников? Может быть, наше задание совсем не таково, каким он его «обозначил»?

Мне, по большому счету, глубоко плевать на тайные дела Ковалева! Окажись он даже шпионом американской разведки — это не мое дело, расследовать его делишки меня никто не уполномочивал. Но сейчас-то я сама замешана… Я отвечаю за груз, который, во-первых, мы еще не получили, а во-вторых, вообще неизвестно, что он собою представляет. После увиденного недавно я уже усомнилась в том, что наш груз — это просто обычные пробирки с образцами лекарственного препарата.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

Из серии: Телохранитель Евгения Охотникова

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Я подарю тебе все… предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я