Хождение по торговым палатам (Юрий Малов, 2014)

Ю. Малов был свидетелем и участником тех драматических событий, которые происходили на стыке веков в Торговых палатах СССР и РФ, в Британо-советской торговой палате и Совете по торгово-экономическому сотрудничеству Россия – США. Уникальный фактический материал, собранный автором, о времени, людях и событиях тех лет, подается в профессиональном литературном изложении и представляет интерес не только для специалиста внешнеэкономического профиля, но и обычного заинтересованного читателя.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Хождение по торговым палатам (Юрий Малов, 2014) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 4. Палата на Ильинке 6

Ситуация на новом месте оказалась намного сложнее, чем представлялась. В. Малькевич пришел в Палату не один. Бывшие работники Министерства внешней торговли заменили почти всех прежних руководителей Палаты. Нашествие внешторговцев, занявших ключевые должности в этой организации, вызывало скрытое, но явно ощущаемое противостояние со стороны «старых» сотрудников Палаты. Чувствовалось, что многие из них, внешне смирившись с приходом нового руководства, исподтишка внимательно наблюдают за поведением и действиями своих начальников-варягов, с удовольствием фиксируя их ошибки и промахи, неизбежные при вхождении в незнакомый для новичков в полном объеме круг новых должностных обязанностей. Такую же позицию «скрытого осуждения» занимали и несколько руководящих работников Палаты, сохранивших свои должности. Единая команда управленцев во главе с новым руководителем еще только складывалась. Против повышенных служебных требований, предъявляемых сменившимся руководством Палаты, привыкшим в своей прежней работе опираться на специализированные кадры высококвалифицированных экспертов по внешнеэкономическим вопросам, коллектив, в принципе, открыто не возражал, но на рабочем уровне оказывал скрытое сопротивление, поскольку считал такие требования нового руководства надуманными, своего рода «архитектурными излишествами», необязательными для выполнения общепринятых задач торгово-промышленных палат.

Всеми текущими оперативными делами Палаты в её перестроечном варианте занимался В. Е. Голанов. Вопросы перспективного планирования деятельности Палаты, её взаимоотношений с другими ведомствами – отделами ЦК КПСС, ГВК СМ СССР, МИДа и других организаций взял на себя В. Малькевич, погрузившись в сферу высокой государственной политики, насколько предоставлял такую возможность новоявленный статус возглавляемой им организации и его личные пробивные качества советского высокопоставленного управленца.

Беседа с Голановым при выходе на работу была вынуждено короткой и носила протокольный характер. У него постоянно звонил телефон, заходили сотрудниками с просьбой подписать ту или иную бумагу. Было ясно, что в данный момент у него просто нет времени подробно поговорить о делах. Он предложил мне быстрее самостоятельно входить в курс текущих дел, поскорее завершать технические вопросы, связанные с оформлением вступления в должность. В заключение короткой беседы без каких-либо пояснений сказал мне, что после финальных изменений в штатном расписании Палаты должности начальников управлений преобразованы в первых заместителей таких начальников, а начальниками этих подразделений Палаты теперь стали заместители Председателя президиума. Поэтому моим непосредственным начальником теперь будет заместитель Председателя президиума, сохранивший свою должность с Питоврановских времен и, как я понял, представляющий здесь интересы другого ведомства.

Голанов, правда, успел еще сказать, что через несколько дней мне придется отправиться в командировку во Владивосток во главе группы ответственных работников ряда других ведомств с целью подготовки необходимых условий для приема делегации ведущих компаний Южной Кореи, которая вскоре должна будет прибыть туда. К вопросу о моем отпуске обещал вернуться после моего возвращения из командировки на Дальний Восток.

И хотя все, что узнал от Голанова, было довольно неожиданным, ничего не оставалось делать, как заявить о готовности приступать к выполнению своих новых обязанностей, точные контуры которых вырисовывались пока весьма смутно.

Главное Управление международных экономических связей

Так теперь называлось то подразделение Палаты, к работе в котором мне следовало приступить в качестве первого и единственного заместителя начальника этого управления.

По положению данное управление позиционировалось как самостоятельное структурное подразделение ТПП СССР, которое в своей деятельности руководствовалось действующим законодательством, решениями партии и правительства, Уставом ТПП СССР, решениями президиума и приказами и указаниями руководства палаты.

Оно должно было налаживать и развивать связи с представителями иностранных деловых и общественных кругов, организовывать работу в смешанных торговых палатах, приглашать и принимать в СССР иностранные торгово-промышленные делегации, направлять за границу советские делегации, организовывать в СССР и за границей деловые встречи, симпозиумы, конференции и конгрессы, руководить работой представительств ТПП СССР за рубежом, участвовать в анализе внешнеэкономических связей советских объединений, предприятий и организаций, осуществлять сотрудничество с торговыми палатами стран-членов СЭВ, координировать развитие внешнеэкономических связей подразделений ТПП СССР и еще много чего, что не вошло в этот перечень обязанностей, включая поток повседневных текущих дел и поручений: ответы на письма и телеграммы, встречи и беседы с советскими и иностранными посетителями, подготовка материалов к заседаниям различных правительственных комиссий и комитетов, в которых принимали участие руководители палаты, подготовка проектов их выступлений на различных заседаниях, симпозиумах, форумах и т. д.

Возглавлял это управление, в свете последних структурных перестроений, начальник, являющийся одновременно заместителем Председателя президиума ТПП СССР. Начальник управления, опять же по Уставу палаты, самостоятельно и единолично определял права и обязанности своего заместителя.

Но то, что так логично было предписано Уставом Палаты, в жизни происходило совсем иначе. Непосредственный начальник управления говорил мне одно: его требования сводились к тому, чтобы все было «как всегда», ну, разве что в несколько другом – перестроечном словесном оформлении. Поручения, исходящие от Голанова, низвергались беспрерывным, самостоятельным потоком и всегда были срочными. Они часто не совпадали с теми инструкциями и указаниями, которые получал от своего непосредственного начальника. К тому же время от времени мне перепадала честь получать задания от самого Председателя президиума. Были даже случаи, когда он, – естественно через секретаря, звонил по моему домашнему телефону в субботу или воскресенье, чаще всего в обеденное время. Разговор обычно начинался с его вполне обоснованного предположения, звучащего, как упрек: «Ты, наверное, обедаешь, а я вот – работаю». Далее следовало краткая информация о том, что завтра состоится такое-то важнейшее заседание/совещание, а приготовленные к нему материалы не соответствуют уровню предстоящего мероприятия или вообще отсутствуют. И заключительное резюме: завтра утром у меня на столе должно быть то, что мне нужно.

А Малькевичу было нужно то, что он привык иметь, работая первым заместителем министра внешней торговли СССР. Когда в тот период ему требовался служебный материал по страна или проблеме, то его помощник звонил в соответствующее управление, где эксперты, специализирующиеся по данной проблематике, готовили ему нужную справку/ выступление, в случае необходимости пропуская этот материал через правовое «сито» Договорно-правового управления, включали в него самые последние статистические данные, почерпнутые в Планово-экономическом управлении министерства, и выкладывали ему на стол полноценный документ – продукт высшего качества отлаженного бюрократического производства системы Министерства внешней торговли.

В моем положении заместителя начальника управления обеспечить Малькевичу профессиональное обслуживание на таком высоком уровне было не под силу, да формально и не по рангу Свои претензии наш председатель по идее должен был бы адресовать не мне, а моему непосредственному начальнику. Но так уж повелось в нашей бюрократии – лицемерно соблюдать негласные правила «игры», делая вид, что ведомственных различий между сотрудниками не существует, хотя требования качественного выполнения заданий в полном объеме распространялось далеко не на всех.

В своем должностном качестве, и располагая теми возможностями, которые были в моем распоряжении, удовлетворить служебные запросы моих начальников было трудно, во многих случаях просто невозможно. Думаю, что можно было бы реально наладить более продуктивные служебные взаимоотношения, если бы мои руководители несколько умерили свой энтузиазм «внешнеэкономических первопроходцев» перестройки и спустились на грешную землю. Ведь они не могли не представлять себе истинного положения вещей и те реальные сложности, которые испытывало управление, пытаясь соответствовать их требованиям, но не располагая теми бюрократическими инструментами и кадрами нужной квалификации. И В. Малькевич, и В. Голанов предпочитали в мою бытность в Палате придерживаться базовых основ советского практического менеджмента. Основополагающие положения советского искусства бюрократического управления сводились, как известно, к апробированным советской практикой постулатам: жесткая требовательность к подчиненным, подавление их своим авторитетом, дозированное предоставление им служебной информации, постоянная культивация у подчиненных комплекса служебной неполноценности в сочетании с обязательной требовательностью их безоговорочной лояльности.

Если же говорить конкретно о том Главном управлении с численностью в 28 штатных единиц, в котором приступал к работе в декабре 1988 г., то оно тогда, образно выражаясь, напоминало разбалансированную машину, рычаги управления которой находились сразу в руках нескольких водителей, но при этом она могла двигаться только в одном направлении – по проложенной в прошлом колее. Большинство сотрудников управления, рассредоточенных по трем отделам, при выполнении поручений продолжало исходить из своего опыта и методов работы в недавнем прошлом. Как работать по-другому, в соответствии с новыми требованиями, они не только не знали, но и не умели.

В двух самых многочисленных отделах управления – промышленно-развитых капиталистических стран и по работе со странами СЭВ – все сотрудники, а так сложилось исторически, были приучены к исполнению в основном протокольных обязанностей, и отлично выполняли такие функции при сопровождении руководителей Палаты в зарубежных командировках. Молодые ребята – выпускники институтов иностранных языков, хорошо знали иностранные языки, могли синхронно переводить стандартные тексты о том, как торговля способствует сохранению мира – главная тема выступлений бывших руководителей Палаты на встречах, семинарах, конференциях, симпозиумах, проводимых за рубежом, куда часто наведывались руководители ТПП СССР в недавнем прошлом. Референты этих отделов умели квалифицированно составлять телексы и телеграммы по поводу бронирования авиабилетов, номеров в гостиницах, столиков в ресторанах, могли связаться с работниками иностранных посольств и позаботиться о своевременном получении виз. Готовить же записки с анализом торгово-экономических отношений Советского Союза со странами, за которые они отвечали, – как это требовало новое руководство палаты, они были не способны, не умели и к тому же не хотели, считая такую работу «прихотью» новых руководителей, несвойственной деятельности Палаты.

Помимо этого, отдел международных организаций управления во главе с И. Юнусовым работал напрямую с В. Е. Голановым, выполняя его личные поручения а также по вопросам, не связанным с международными организациями, не информируя о полученных заданиях и о проделанной работе.

Вся подготовка материалов и само проведение мероприятий, связанных с переговорами Палаты с японскими деловыми организациями, проводились по указаниям, которые эксперт управления М. В. Курячев лично получал от руководства Палаты. Михаила Курячева – первоклассного япониста – В. Малькевич персонально пригласил перейти к нему на работу в Палату из МВТ.

Подготовка и проведение мероприятий по советско-американским торгово-экономическим делам осуществлялись, как правило, с помощью профессионалов-американистов, работающих в престижном Американо-Советском торгово-экономическом совете, также зачастую минуя управление.

Сотрудник управления, эксперт по южно-корейским делам, аналогичным образом выходил на доклад непосредственно к В. Малькевичу или В. Голанову и получал свои задания от них напрямую, минуя промежуточные административные инстанции. Автономно работали в управлении и сотрудники, представляющие интересы других советских ведомств.

Естественно, что наличие таких эксклюзивных «островов» специфического служебного соподчинения целой когорты работников управления не способствовало поддержанию в нем должной дисциплины, да и просто нормальной трудовой атмосферы.

Мне сразу дали понять – не пытайся изменить сложившийся порядок соподчиненности, который руководители Палаты молчаливо одобряли. Такая система построения рабочих отношений в управлении их, очевидно, вполне устраивала.

Но с такой обстановкой на новом месте работы и характером служебных взаимоотношений с начальниками и подчиненными мне пришлось непосредственно познакомиться несколько позже. А пока меня ждала командировка на Дальний Восток.

Корейская эпопея (часть первая)

В самом конце 80-х годов перестроечные веяния проникли, наконец, и в такую консервативную и закрытую область общественно-политической жизни страны, как дипломатия и внешнеторговые отношения Советского Союза. Различные ведомства и политические деятели, казалось, начали соревноваться друг с другом, выступая с предложениями, которые были просто немыслимы совсем недавно.

Наиболее ценные апробированные предложения, как было принято, озвучивал генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев в своих речах, беседах и заявлениях. Выступая в Красноярске в июле 1988 года, он неожиданно указал на Южную Корею как на возможного партнера в развитии советского Дальнего Востока. На тот момент у Советского Союза с Южной Кореей не было ни дипломатических, ни экономических отношений. По существующим у нас тогда политическим представлениям этой страной управляла марионеточная клика, находящаяся в услужении у США. Оказалось, что это совсем не так.

За несколько месяцев до выступления М. Горбачева секретариатом ЦК КПСС была одобрена записка, подготовленная одним из собственных отделов совместно с Советским национальным комитетом по азиатско-тихоокеанскому сотрудничеству (СНКАТС).

Эта записка содержала нашу стратегическую программу развития экономических отношений с Южной Кореей, реализация которой возлагалась на данном этапе на Государственную внешнеэкономическую комиссию при СМ СССР – в прошлом ГВК при СМ СССР – при участии Госплана СССР и заинтересованных министерств, ведомств и общественных организаций.

Суть программы сводилась к предложению разработать концепцию и создать механизм для развития экономических связей с Южной Кореей в хозяйственных интересах Дальнего Востока и Сибири. С этой целью предлагалось направить на Дальний Восток группу советских экспертов для подготовки конкретных предложений по развитию сотрудничества с Южной Кореей, а в конце февраля – начале марта пригласить во Владивосток и Хабаровск группу южно-корейских бизнесменов в количестве до 40 человек и организовать их переговоры с соответствующими советскими представителями в этих местах. Подготовка к проведению такой встречи и переговоров поручалась ТПП СССР и Ассоциации делового сотрудничества со странами Азиатско-Тихоокеанского региона.

По завершению намеченных мероприятий ГВК и Госплан с участием заинтересованных ведомств должны были разработать конкретную концепцию сотрудничества с Южной Кореей и механизм её реализации. Предполагалось, что на начальном этапе сотрудничество между странами будет происходить на неправительственной основе под эгидой ТПП СССР.

Вот такой непростой оказалась подоплека моей предстоящей командировки на Дальний Восток. К этому времени ТПП СССР уже твердо взяла в свои руки дело налаживания делового сотрудничества Советского Союза с Южной Кореей: делегация палаты во главе с В. Плановым провела в Сеуле в октябре 1988 года переговоры с Корейской корпорацией содействия развитию торговли (КОТРА) и согласовала проект соглашения о сотрудничестве, которое и было подписано в Москве 1 декабря 1988 года. Статья 4 этого Соглашения содержала обязательства сторон по «скорейшему созданию своих представительств с местонахождением в Москве и Сеуле соответственно, представительство Корейской корпорации содействия развитию торговли в СССР и представительство Торгово-промышленной палаты СССР в Республике Корея».

Наша делегация прилетела во Владивосток после подписания соглашения ТПП СССР с КОТРА в том момент, когда в Москве достигли апогея предвкушения плодотворных результатов от предстоящего прорыва в торгово-экономических отношениях с Республикой Корея «в хозяйственных интересах Дальнего Востока и прилегающих районах Сибири». Многие тогда считали, что от успеха нашей миссии напрямую зависит скорость реализации будущей концепции сотрудничества двух стран, которое из-за новизны подходов и необоснованного перестроечного оптимизма некоторым представлялась исключительно перспективным.

Миссия благих намерений

Наша делегация включала в себя шесть человек, прибывших из Москвы (эксперты ГВК, Госплана РСФСР, в/о «Союзрегиона», а также научного сотрудника института Мировой экономики и международных отношений), плюс руководителей торговых палат Иркутска, Хабаровска и Ассоциации делового сотрудничества со станами тихоокеанского региона, которые подключались к работе по ходу нашего следования: Владивосток – Хабаровск – Иркутск.

Предварительно согласованный график работы нашей делегации в каждом городе включал беседу с местным партийно-хозяйственным активом края и его руководителями, встречу-беседу с представителями местных деловых кругов, посещение объектов, выделенных для возможного «сотрудничества» с южно-корейским бизнесом и заключительная встреча с местными властями, подводящая итог совместной работы.

По этой схеме и проходила вся работа, за исключением посещения предприятий, подходящих для возможного «сотрудничества». С таковыми местные власти пока еще не определились. Вместо этого по маршруту нашего следования нам организовывали туристические поездки по осмотру сибирских городов. Да, встречи и беседы с представителями местных деловых кругов проходили несколько в ином ключе, чем я себе представлял.

В Москве справедливо считали, что бессистемные контакты местных предпринимателей с представителями бизнеса Южной Кореи могут привести к нежелательным для нас последствиям или, как полагали, не дадут соответствующего экономического эффекта. Поэтому нам следовало четко определить приоритеты с точки зрения наших интересов в таком сотрудничестве, наметить его масштабы, создать для этого соответствующую деловую атмосферу, исключив из такого сотрудничества возможных посредников.

Для наглядной иллюстрации перспективного мышления наших московских теоретиков, делающих ставку на развитие торгово-экономического сотрудничества с Южной Кореей и его потенциального эффекта на благосостояние советского Дальнего Востока, приведу лишь одно из предложений, сформулированных в записке в ЦК КПСС «К вопросу об установлении и развертывании экономических связей с Южной Кореей».

«Широкие экономические связи с Южной Кореей, как и с другими странами азиатско-тихоокеанского региона, прорыв на этом направлении может обеспечить формирование в Хасанском районе Приморского края специального экономического района, включающего в себя научно-производственный консорциум с ориентацией на биотехнологию, генную инженерию и марикультуру, а также ряд совместных предприятий с наукоемкими производствами на основе отечественных разработок. Фирмы Южной Кореи в принципе могли бы взять на себя кредитование, организационно-управленческие и строительные услуги при создании объектов научно-производственного и социально-бытового назначения, а также элементов инфраструктуры, включая международный аэропорт и узел связи. КНР готова предоставить необходимую рабочую силу, а ведущие в данных областях фирмы стран АТР, включая США и Канаду, могут обеспечить поставки соответствующей аппаратуры, оборудования, «ноу-хау» и, в конечном итоге, использование своих каналов сбыта готовой продукции».

Это было всего лишь одним из предложений, возникших из разработок наших дальневосточных специалистов, организованных президиумом Дальневосточного отделения АН СССР. Идеи наших теоретиков были в то время подхвачены нашими передовыми политиками. Вся необоснованность таких теоретических выкладок сделалась очевидной уже на предварительном этапе их практического осуществления даже в сугубо приземленном варианте исполнения.

Низкий должностной уровень руководителя московской делегации соответственно понизил и должностной уровень местного руководства. Это сделало общение с участниками наших собеседований менее формальным, более откровенным, но менее результативным. Если представители местных партийно-административных властей хранили многозначительное молчание в то время, когда мы рисовали картины светлого будущего советского Дальнего Востока в случае построения правильных деловых взаимоотношений с южно-корейскими предпринимателями, то местные деловые люди встречали наши разглагольствования более чем скептически.

Во-первых, они не скрывали своего отношения к федеральным властям и политике Центра по отношению к Дальнему Востоку и Сибири. Они открыто говорили о том, что эти регионы СССР, по их убеждению, продолжают использоваться в основном в качестве сырьевых придатков. По их мнению, прежде, чем включать эти регионы в «международное разделение труда», – как тогда говорили, следует изменить статус их взаимоотношений с Центром, придать ему более равноправный характер, дать местным предпринимателям больше самостоятельности в принятии деловых решений, а властям – финансовых средств для развития регионов.

Местные деловые люди не верили нашим увещеваниям о том положительном воздействии, которое может оказать на Дальний Восток и Сибирь сотрудничество с южно-корейским бизнесом, исходя из своего опыта приграничной торговли с КНР, деловыми связями с Южной Кореей через посредников. Выступление члена нашей делегации, заместителя генерального директора в/о «Союзрегион», они вообще квалифицировали как очередную попытку Москвы взять под свой контроль будущие экономические отношения Дальнего Востока с Южной Кореей.

Вот в такой атмосфере проходили наши встречи и беседы на Дальнем Востоке. Не знаю, насколько нам удалось убедить местные власти и предпринимателей настроиться на более серьезное и продуманное отношение к развитию своих торгово-экономических отношений с корейским бизнесом, поскольку по возвращению в Москву узнал, что акценты в деле развития советско-южно-корейских деловых отношений несколько изменились. Запланированная поездка бизнесменов Южной Кореи по Дальнему Востоку и Сибири была передвинута на более поздние сроки, а приоритетным делом стало открытие соответствующих представительств в Москве и Сеуле. Представительство ТПП СССР в Сеуле было открыто 1 апреля, а представительство КОТРА – в Москве 7 июля 1989 года.

Произошедшая заминка в развитии советско-южнокорейских связей, по существу – в период «медового месяца» таких взаимоотношений, объяснялась причинами, которые советская сторона в экстазе перестройки просто перестала принимать во внимание. Об этом напомнили профессионалы-дипломаты из Посольства СССР в Японии. В аналитическом материале «К вопросу об экономических связях Южной Кореи с социалистическими странами» от 7 июля 1989 года они справедливо напомнили, что действия самого сеульского правительства негативно сказываются на перспективе развития экономических отношений этой страны с социалистическими странами и прежде всего с СССР. Это правительство в настоящее время «предприняло ряд мер по «упорядочению» двухсторонних связей и усилению контроля над деятельностью фирм на этом направлении. В конце апреля с.г. учрежден координационный комитет по связям с соцстранами. В конце мая с.г. должен был вступить в силу американо-южнокорейский меморандум по вопросу о сотрудничестве в контроле за технологическом экспортом в соцстраны».

Посольство СССР в Японии напомнило, что политическое руководство Южной Кореи испытывает большое давление со стороны США и Японии в вопросах развития торгово-экономических отношений с СССР. Американская администрация по дипломатическим каналам, в т. ч. через посольство США в Сеуле, доводит до южнокорейского руководства озабоченность «поспешностью» южнокорейских фирм в развитии связей с СССР и требует руководствоваться в этом вопросе общей линией Запада. Именно давление со стороны США и Японии стало, в частности, одной из причин отмены планировавшейся поездки южнокорейской экономической делегации в Советский Союз.

В материале Посольства СССР в Японии, со ссылкой на документы самой КОТРА – организации деловых кругов Южной Кореи – партнера ТПП СССР, также указывалось на «тактические неправильные действия ТПП СССР, фактически ориентирующейся на концерн «Хёнде», что вызывает недовольство со стороны других ведущих южнокорейских торгово-промышленных групп».

Обо всем этом стало известно позже. Сразу после возвращения из командировки на Дальний Восток с головой ушел в разбор накопившегося завала текущих дел, которые время от времени дополнялись спецзаданиями самого разнообразного характера.

Израильская эпопея

Если не было срочных дел, В. Е. Голанов предпочитал работать в своем кабинете в присутствии 2–3 «приближенных» сотрудников. Ему нравилось прилюдно разбирать почту, комментировать входящую корреспонденцию, высказывать в этой связи свои критические замечания, рассказывать присутствующим случаи из собственной богатой деловой практики. Ему нравились такие «посиделки». Довольно часто, зайдя к нему по какому-либо служебному вопросу, случалось задерживаться у него в кабинете на пару часов в качестве такого «слушателя». Однако его требовательность к своевременному выполнению поручений не снижалась, какой-либо скидки на время, проведенное его подчиненными в общении с ним, не делалось. Мне вначале такие «сессии» нравились, поскольку они не только подтверждали статус доверительных отношений с Голановым, но и давали много нужной информации, необходимой для быстрейшего вхождения в курс дел Палаты и её взаимоотношениях с другими ведомствами.

В один из последних дней декабря 1988 года, в самом начале своей трудовой деятельности в ТЕШ СССР, зашел к Галанову посоветоваться – что делать с одним новогодним поздравлением, поступившим на имя В. Л. Малькевича. Поздравление пришло от Федерации торговых палат Израиля, и было подписано её президентом Д. Гиллерманом. В то время у Советского Союза не было никаких отношений с этой страной. Более того, СССР на всех международных форумах активно поддерживал арабские страны в их противостоянии с Израилем. Голанов взял у меня эту поздравительную открытку и сказал, что ему нужно посоветоваться с Малькевичем. В тот же день Голанов поручил мне подготовить и направить стандартный ответ Гиллерману, поблагодарив его за поздравление и в свою очередь поздравить его с Новым годом, но за своей подписью, а не Малькевича. Сделал, как было сказано, и забыл об этом в текучке своих дел.

В конце марта 1989 г. секретарь нашего управления принес мне из канцелярии Палаты письмо президента Федерации торговых палат Израиля Д. Гиллермана на имя В. Е. Голанова.

Судя по отметкам на конверте, это письмо было отправлено авиапочтой из Тель-Авива 27 января, а в канцелярию Палаты проступило только 22 февраля. Ко мне же на стол оно попало в середине марта. Где это письмо блуждало все это время? Почему оно проскочило мимо секретариатов Малькевича или Голанова? Судя по содержанию письма, речь шла о вопросах, явно выходящих за пределы компетенции ТПП, но почему в Палате никто на это не прореагировал? Случайное стечение обстоятельств или преднамеренный «отход в сторону»?

Письмо Гиллермана Голанову начиналось с благодарности за новогоднее поздравление, полученное им из Москвы. Затем он напоминал, что уже неоднократно обращался к В. Малькевичу с рядом предложений. «Мне кажется, – отмечал он в этом письме, – что для нас наступило время рассмотреть возможность сотрудничества между нашими двумя Палатами, даже если они не будут предусматривать заключения официального соглашения. Это могло бы иметь весьма благоприятное воздействие с точки зрения развития международного сотрудничества. Я был бы рад прибыть в Москву, чтобы встретиться с президентом Малькевичем и Вами. Ожидаю Вашего скорого ответа – считаете ли Вы возможной такую встречу?»

Доложил Голанову о письме Гиллермана. Он молча выслушал мое сообщение, попросил оставить письмо, пояснив, что ему нужно посоветоваться.

30 марта 1989 г. В. Голанов продиктовал мне следующий ответ Гиллерману:

«Уважаемый г-н Гиллерман,

Подтверждаю получение Вашего письма от 27 января с. г. Надеюсь в самое ближайшее время иметь возможность прокомментировать затронутые в нем вопросы. Прошу извинить за задержку с ответом, которая произошла по независящим от меня причинам. С уважением, В. Голанов».

Произошедшая задержка действительно объяснялась причинами, независящими от руководства Палаты. Свои намерения и возможные шаги при установлении рабочих отношений с Федерацией торговых палат Израиля руководству ТПП СССР нужно было в обязательном порядке согласовать с такими советскими ведомствами как МИД, ГВК, КГБ, не говоря уже об аппарате ЦК КПСС, с которым было крайне важно проконсультироваться по этому вопросу, хотя бы неофициально.

Учитывая разновекторную трактовку идеологических и политических интересов СССР заинтересованными советскими государственными учреждениями, согласовать с ними единую линию поведения в отношении Израиля в то время было довольно сложно. Арабско-израильский конфликт с нашей официальной точки зрения оставался наиболее непредсказуемым и взрывоопасным из всех существовавших на тот момент региональных межгосударственных противостояний. В этом конфликте Советский Союз последовательно занимал сторону арабских стран. Любой непродуманный шаг СССР мог вызвать негативную цепную реакцию со стороны наших арабских стран-партнеров. Да и проблема эмиграции советских граждан в Израиль, и многочисленные всплески общественных эмоций, связанных с этим, еще не утихли.

Тем не менее в советском обществе вызревало понимание необходимости установления нормальных межгосударственных отношений с Израилем, разорванных по политическим соображениям в 1967 году.

В феврале 1989 г. заместитель директора Института США и Канады Р. Богданов посетил Израиль по линии Советского комитета защиты мира, после чего направил отчет о своей поездке в Международный отдел ЦК КПСС. В своей записке о встречах и беседах с членами израильского правительства, видными общественными и государственными деятелями этой страны он указывал на наличие у всех слоев израильского общества «потенциала доброй воли по отношению к Советскому Союзу», о том, что «изменения, происходящие в СССР в последние годы, нанесли серьезный удар по антисоветским настроениям в Израиле».

Обозреватель газеты «Известий» А. Бовин в одной из своих публикаций в эти же дни открыто призвал к установлению дипломатических отношений между двумя странами, что, по его мнению, могло бы содействовать разрешению «ближневосточного тупика». Главный редактор «Огонька» В. Коротич после посещения Израиля опубликовал в журнале большую статью о своем пребывании в этой стране, встречах с политиками и простыми израильтянами. По советскому телевидению прошла серия репортажей Е. Киселева об Израиле.

В связи с резко возросшим объемом консульской работы, Министерство иностранных дел при Э. А. Шеварднадзе без громкой огласки обменялось с Израилем небольшими представительствами консульских служб. Но до прямых дипломатических или торговых отношений между двумя странами дело еще не дошло. Советская сторона проявляла повышенную осторожность в очередности и последовательности своих шагов на пути нормализации советско-израильских отношений.

В марте 1989 г. министр экономики Израиля И. Модаи на встрече с руководителем Консульской группы МИД СССР в Тель-Авиве высказался за установление рабочих контактов между ТПП СССР и Федерацией торговых палат Израиля. Министр, как сообщалось, подчеркнул, что такие контакты могут быть весьма полезны, поскольку они, не выводя отношения между странами на государственный уровень, позволят деловым кругам обеих сторон в предварительном порядке ознакомиться с перспективами и формами возможного будущего торгово-экономического сотрудничества. Была ли это инициатива израильтян или наша интерпретация высказываний израильского министра – теперь это особого значения не имеет.

В июне того же года ТПП СССР, согласовав «предложение» израильтян с МИД СССР, приняла в Москве президента Федерации торговых палат Израиля Д. Гиллермана и президента ведущего израильского банка «Леуми». Официально они прибыли в Москву для участия в проходившей в эти дни международной конференции. Переговоры с израильтянами проводили лично В. Малькевич и В. Голанов.

Я не участвовал в том раунде переговоров, но знаю, что они предложили Д. Гиллерману «рассмотреть вопрос о возможности установить непосредственные торгово-экономические связи между израильскими компаниями и советским организациями и предприятиями по советско-южнокорейскому образцу с открытием на взаимной основе представительства Палат в Москве и Тель-Авиве в количестве 2–3 человек, не выводя эти контакты на официальный уровень». Израильтянам была передана копия «Соглашения о взаимном сотрудничестве между Торгово-промышленной палатой СССР и Корейской корпорацией содействия развитию торговли».

Смысл такого осторожного, дозированного подхода к прямым деловым контактам с Израилем по каналам торговых палат преследовал цель свести к минимуму основания для обвинения советской стороны арабскими странами в установлении с Израилем отношений на межгосударственном уровне.

Израильтянам в Москве было также заявлено, что, ввиду сложности обсуждаемого вопроса, его рассмотрение советскими компетентными органами в принципе возможно лишь при официальном обращении израильской стороны по этому поводу. Д. Гиллерман заверил В. Малькевича, что такое обращение поступит к нам незамедлительно после его доклада премьер-министру

Действительно, во второй половине июля в Консульскую группу МИД СССР в Тель-Авиве поступило письмо за подписью заместителя генерального директора МИД Израиля, в котором последний, ссылаясь на полученные указания, официально подтверждал желание израильской стороны рассмотреть вопрос о взаимном учреждении представительства торговых палат в Москве и Тель-Авиве с целью содействия развитию торговли между двумя странами.

Вот теперь все было, вроде бы, готово. Можно приступать к подготовке записки в ЦК КПСС, – как это требовалось, когда речь шла о принятии конкретных практических решений по вопросам, представляющим государственный интерес. Необходимо было получить одобрение Центрального комитета КПСС целесообразности предлагаемых ТПП СССР шагов по установлению непосредственных деловых связей с Израилем, которые помимо прямой экономической выгоды для СССР, как тогда думали, «могут оказать позитивное влияние на отмену поправки Джексона-Вэника, блокирующую развитие советско-американской торговли».

Записка в ЦК, как государственный документ, обычно являла собой конечный продукт коллективного творчества нескольких авторов, а сам процесс её создания чем-то напоминал известную картину написания запорожцами письма турецкому султану Но, конечно, на полном серьезе, без народного юмора и крепких выражений. Базовый каркас записки, в мою бытность, обычно делался на уровне соответствующего управления. Затем первоначальный вариант поступал на конвейер правки, где он безжалостно перекраивался на всех этапах его кабинетного продвижения по пути к столу Председателя президиума ТПП СССР. Там этот проект мог быть доведен до нужной кондиции им лично или с помощью лиц ближайшего окружения, либо, что не исключалось, вернуться на исходную позицию для «капитального ремонта».

В этот раз все прошло сравнительно гладко. Доказательная часть этого документа после многочисленных правок выглядела по советским стандартам бюрократической выразительности весьма внушительно. Посудите сами, там говорилось: «Современный Израиль обладает достаточно широкими экономическими, торговыми и финансовыми возможностями. Он находится в непосредственной географической близости от СССР, а взаимодополняемость экономических структур объективно создает условия для налаживания эффективного и взаимовыгодного товарообмена между Советским Союзом и Израилем». И еще: «На основании тех конкретных предложений, которые поступают к советским организациям и предприятиям от израильских фирм, можно с полной уверенностью предположить, что многие из них представляют большой интерес для нужд нашего народного хозяйства. В частности, израильская технология капельного орошения, компьютеризация агропромышленности, овощеводства и растениеводства, эффективной переработки сырой нефти. Израильтяне заверяют, что могли бы поставлять в Советский Союз высокотехнологические товары широкой номенклатуры в обход запретительных списков КОКОМ. Готовы они и к развитию нетрадиционных форм сотрудничества с советскими предприятиями и организациями, что, учитывая преференциальный торговый режим в отношениях с США и ЕС, могло бы облегчить проникновение наших машинно-технических товаров с совместных с израильскими фирмами предприятий на рынки западных стран».

Одним словом, экономическое сотрудничество СССР с Израилем, которое начинается усилиями ТПП СССР, обещает если и не полное решение наших внешнеторговых и внутриэкономических проблем, то вносит весьма весомый вклад в экономическое процветание нашей родины.

При этом в документе отдавалась и необходимая словесная дань, призванная развеять сомнения тех советских руководителей, которые опасались резкой негативной реакции арабских стран на шаги СССР по направлению нормализации своих отношений с Израилем: «Представляется, что налаживание таких связей с Израилем следует вести дозировано с учетом позиций арабских стран. На первом этапе было бы целесообразным поручить ТПП СССР: подписать соглашение о сотрудничестве с Федерацией торговых палат Израиля аналогичное соглашению, заключенному ТПП СССР с Корейской корпорацией содействия развитию торговли; разрешить на основании указанного соглашения открыть Представительство ТПП СССР в Тель-Авиве и Представительство Федерации торговых палат Израиля в Москве в количестве 2–3 человека в каждом».

Верховная партийная инстанция одобрила предложения ТПП СССР. Можно было приступать к их реализации. В предварительном порядке с израильтянами существовала договоренность об этапах наших дальнейших действий: во-первых, согласовать окончательный текст соглашения палат, во-вторых, официально подписать согласованный текст соглашения в Москве.

Из-за весьма плотных рабочих графиков Гиллермана и Голанова, которые должны были окончательно согласовать текст соглашения между двумя палатами, их встречу пришлось проводить в Париже и только с 25 на 26 сентября 1989 года, где пути их служебных командировок пересекались, и они могли совместно в течение суток поработать над текстом соглашения.

В. Голанова на этих переговорах сопровождали: генеральный директор В/О «Совинцентр» А. Н. Подволоцкий, представители ТПП СССР во Франции Б. И. Арутюнов и Ю. А. Малов.

Вместе с Д. Гиллерманом в переговорах участвовали: высокопоставленный сотрудник израильского МИД, советник по экономическим вопросам посольства Израиля во Франции и представитель банка «Леуми» во Франции.

Надо сказать, что, как на грех, во время этой командировке у В. Е. Голанова начался приступ каменно-почечной болезни, которой он страдал. Превозмогая боль, не афишируя свое недомогание, он провел первоначальный раунд переговоров, получил от израильтян текст соглашения с их правками, добавлениями и комментариями, мужественно держался во время официального ужина, участвуя в общем разговоре, иллюстрируя беседу своими воспоминаниями о забавных деловых эпизодах, которые случались у него в работе с французскими фирмами, и только когда мы часов в 11 вернулись в гостиницу, он, передавая мне все бумаги коротко сказал: «Больше не могу! Пойду к себе, меня не беспокой, разбирайся сам».

Поднялся к себе в номер, открыл окно, которое выходило в тихий внутренний двор гостиницы, разложил на письменном столе тексты соглашений – наш и вариант израильтян. Предстояла скрупулезная процедура сверки текстов, выявления имеющихся в них расхождений и определения – насколько эти различия соответствуют или не соответствуют нашему первоначальному тексту соглашения. Потом следовало выделить те предлагаемые израильтянами изменения в тексте соглашения, с которыми, по моему мнению, можно было бы согласиться и те, которые были для нас неприемлемы. А утром перед началом переговоров представить свои изыскания на «суд» В. Голанову для того, чтобы он смог сформулировать свою позицию на завершающем этапе переговоров при окончательном согласовании текста соглашения.

По намеченному плану мне удалось проработать часа полтора. Затем возникло одно обстоятельство, которое заставило оторваться от занятий. Загорелся свет, и в освещенную комнату гостиничного номера в здании, стоящем напротив, вошли мужчина и женщина. Меня отделяло от них расстояние метров в пятнадцать и раскрытое настежь окно. Эта пара так была увлечена друг другом, что не замечала ничего вокруг себя. Они сразу же, не таясь и не скромничая, приступили к любовным утехам. Занимались они ими долго и изобретательно, что не могло не отразиться на прогрессе в моей работе, которая все же была успешно завершена под утро.

На следующий день болезненное состояние В. Голанова обострилось еще сильнее. На переговорах он сидел, прикрыв глаза ладонью, поручив мне вести переговоры. Когда я слишком рьяно брался за отстаивание формулировок соглашения в нашей трактовке, он слабо махал мне рукой под столом, как бы говоря – уймись, это не принципиально, можно соглашаться с предложенным вариантом. Действительно, соглашение было составлено настолько в общих формулировках, что внести в него какие-либо принципиальные изменения было крайне трудно.

Единственное, в чем мы пошли на уступку израильтянам, так это в фиксации времени подписания этого соглашения. Мы согласились с их предложением подписать соглашение «до конца ноября в месте, которое подлежит согласованию» и оформили эту договоренность отдельным Меморандумом о взаимопонимании от 26 сентября 1989 г.

В дальнейшем по взаимному согласию местом подписания соглашения была выбрана Москва, а срок сдвинули на январь.

23 января 1990 г. руководители ТПП СССР В. Малькевич и Федерации торговых палат Израиля Д. Гиллерман подписали в Москве Соглашение о сотрудничестве между Палатами.

В пресс-релизе по этому поводу осторожно сообщалось о том, что достигнута договоренность об обмене представительствами – представительство ТПП СССР откроется в Тель-Авиве, представительство Федерации торговых палат – в Москве.

Однако при этом, очевидно, в порядке перестраховки, говорилось, что «Соглашение, заключенное между двумя общественными организациями, выражающими интересы деловых кругов обоих стран, не означает установление официальных торгово-экономических отношений между правительствами СССР и Израиля и не затрагивает политических отношений между двумя странами».

В течение 1990 г. в Тель-Авиве (июль) и в Москве (ноябрь) были открыты представительства двух палат, начался обмен торговыми делегациями, были заключены первые коммерческие контракты, начались переговоры о конкретных проектах взаимного сотрудничества. Принципиальные первые и, в тех условиях, наверное, самые трудные шаги по восстановлению нормальных отношений между двумя странами были сделаны.

Американская интерлюдия

В 1989 году – в свой первый полноценный год работы в ТПП СССР – не раз приходилось заниматься вопросами советско-американских отношений, конечно, относящихся к компетенции Палаты. Правда, в то время ТПП СССР уверенно выходила за рамки своих традиционных установок и функциональных обязанностей. При внешнем соблюдении своего формального подчинения ГВК, МВЭС в сфере внешнеэкономических отношений СССР того периода, Палата, по существу, по целому ряду вопросов играла в них заглавную роль.

Непрекращающийся поток иностранных визитеров в ТПП СССР, который включал руководителей ведущих корпораций, общественных и государственных деятелей многих стран мира в те годы наглядно демонстрировал высокий деловой и политический статус Палаты в тот период, – что, вероятно, можно было поставить в заслугу этой организации.

В. Малькевич и В. Голанов в глазах многих представителей западного делового мира выступали чуть ли не единственными советскими экспертами, способными интерпретировать постоянно происходящие в Советском Союзе политические и экономические пертурбации и в удобоваримой форме переводить такую информацию в плоскость конкретных рекомендаций к действию. Тесные личные связи с ключевыми фигурами в различных подразделениях советско-партийного истеблишмента позволяли руководителям ТПП СССР выступать перед западным деловым миром со своими советами и рекомендациями оперативно и квалифицированно. Для серьезных посетителей – выдающихся представителей бизнеса или общественности западных стран – они устраивали встречи с руководителями партии и правительства Советского Союза на самом высоком уровне. Только из тех встреч, которые руководители Палаты имели с главами иностранных корпораций и фирм, общественных организаций, фондов, банков и научно-исследовательских институтов, политических деятелей, сенаторов, конгрессменов в 1989—90 гг. можно составить список в несколько десятков страниц. Имею в виду встречи, на которых лично присутствовал.

13 февраля 1989 г. В. Голанов пригласил меня принять участие в беседе с вице-президентом одного из отделений Стэнфордского университета (Калифорния) Р. Нейтером, которого он принимал в этот день.

На этой встрече Нейтер предложил ТПП СССР стать партнером Стэнфордского университета при организации в Москве в июне 1989 г. международной конференции по торгово-экономическому сотрудничеству между СССР и западными странами. Он заверил, что мировой авторитет его научно-исследовательской организации обеспечит участие в этой конференции руководителей крупнейших компаний США, Канады, Западной Европы, Японии. Проведение подобного мероприятия, как показывает проведенный институтом анализ, вызывает повышенный интерес в западных деловых кругах. Стэнфордский университет, по словам его вице-президента, был готов заняться подбором иностранных участников в количестве не менее 200 человек и решением всех сопутствующих вопросов. Советская сторона, по его предложению, должна будет обеспечить материальную базу проведения конференции в московском Центре международной торговли, а также определить состав советских участников. Нейер предложил выдвинуть сопредседателями этой конференции В. Малькевича и одного из руководителей «Дойче Банка».

Предложение, безусловно, было привлекательным и весьма значимым как с экономической, так и с политической точек зрения. Стэнфордский университет – научно-исследовательское, многопрофильное заведение, пользующееся мировой известностью и авторитетом. Совместное проведение предлагаемого мероприятия могло сыграть чрезвычайно важную роль для популяризации в деловом мире процесса экономического реформирования СССР и установления нужных деловых связей советскими предприятиями, впервые выходящими на внешний рынок, с западными партнерами.

В. Голанов поблагодарил американца, но сказал, что подтвержденный график работы руководителей ТПП СССР и план мероприятий, намеченный на текущих год, к сожалению, исключают возможность проведения предлагаемой конференции в указанные американской стороной сроки. В середине мае текущего года в Вашингтоне должно быть проведено годовое собрание Американо-Советского торгово-экономического Совета; 22–24 мая – советско-американская конференция для деловых кругов тихоокеанского побережья США; 7–8 июня – международная конференция по вопросам торговли Восток-Запад, проводимая в Москве под эгидой «Экономической газеты» и «Интернешнл Геральд Трибьюн»; ISIS июня – «Дни Швеции» в Москве; в августе должно пройти совещание совместного Советско-Японского и Японо-Советского комитетов по экономическому сотрудничеству, в сентябре – учредительное собрание Ассоциации делового сотрудничества с КНР; в октябре в Москве – выставка «США-89»; в ноябре опять же в Москве – учредительное собрание Канадско-Советского делового Совета, на конец ноября запланированы переговоры по заключению нового масштабного соглашения о сотрудничестве с Всеобщей Конфедерацией промышленности Италии, объединяющей около 100 тыс. итальянских фирм, а на декабрь – проведение Годового собрания смешанной Финско-Советской торговой палаты. И это – далеко не полный перечень тех мероприятий ТПП СССР, проведение которых потребует тщательной подготовки, больших интеллектуальных и организационных усилий, не говоря уже о материальных затратах при их реализации.

Чтобы найти выход из сложившейся ситуации, В. Голанов предложил руководству Стэнфордского университета подумать о переносе предлагаемой ими конференции на начало 1990 г. Кроме того он высказал пожелание включить в повестку дня будущей конференции вопрос о путях развития делового сотрудничества между Дальневосточными районами СССР и странами Азиатско-Тихоокеанского региона, включая Японию, США, Ю. Корею, Сингапур, Гонконг, Австралию.

Р. Нейтер согласился с предложением Голанова о переносе срока проведения конференции в Москве на следующий год, и они в предварительном порядке обозначили время с 12 по 14 марта как возможный период проведения этой конференции. В. Голанов также посоветовал Нейтеру связаться с руководством ИМЭМО АН СССР и пригласить данное советское научно-исследовательское учреждение выступить наряду с нашими двумя организациями учредителем предстоящей конференции. Нейтер пообещал встретиться и переговорить об этом с директором института Е. М. Примаковым в самое ближайшее время.

Для служащего в организации, имеющей отношение к внешнеполитическим или внешнеэкономическим делам, участие в переговорах с иностранным представителем вместе со своим непосредственным начальником почти всегда влечет за собой дополнительное и довольно нудное занятие – документальное оформление прошедших переговоров в виде «записи беседы» или «меморандума о встрече, переговорах», которые к тому же обычно сопровождаются рядом оперативных поручений по следам состоявшейся беседы.

В этот раз мне можно было не беспокоиться об этом. Переводчиком на прошедшей беседе Голанова выступал сотрудник нашего управления. На него и легла обязанность соответствующего документального оформления прошедших переговоров. Однако не успел я добраться до своего рабочего места, как позвонил Голанов и попросил снова зайти к нему.

Сначала он распорядился подготовить ему справку о Стэнфордском университете. Видимо, готовился доложить о результатах переговоров с Р. Нейтером В. Малькевичу. Предложил Голанову включить информацию об этом заведении в ту «запись беседы», которую ему уже готовит переводчик. Он согласился с моим предложением, но тут же выдал мне новое задание: предложил «подумать» о выступлениях В. Малькевича и его собственном на XII годовом собрании АСТЭС, которое должно состояться в Вашингтоне в середине мая. Поскольку до мая было еще далеко, и за это время все могло многократно поменяться, я беззаботно согласился «подумать» над новыми поручениями и отправился заниматься неотложными на тот момент делами, связанными с предстоящим проведением в Москве Британо-советского месячника и 73-его годового собрания Британо-советской торговой палаты.

В середине апреля, когда докладывал Голанову о результатах командировки в Индию, где участвовал в семинаре на тему: «Как Индии торговать с социалистическими странами», мой начальник поинтересовался, приступил ли я к работе над текстами выступлений руководителей Палаты на майском годовом собрании АСТЭС в Вашингтоне. Честно ответил, что только собираюсь заняться этим. Галанов уточнил, что отчетный доклад Малькевича на годовом собрании уже готовит АСТЭС, мне же нужно сделать нестандартно и броско его выступление в Сан-Франциско, куда после завершения работы в Вашингтоне переправится часть советской делегации для участия в советско-американской конференции по торгово-экономическим вопросам.

Надежды «мирно» разминуться с этим поручением не сбылись. Пришлось взяться за это сложное для меня и весьма трудоемкое дело. Ведь по тематике советско-американских отношений в то время регулярно выступали высшие руководители Советского Союза, зачитывая тексты, подготовленные лучшими аналитическими умами страны. К тому же Малькевич владел большим объемом информации, мне недоступной, имел собственный взгляд на многие веши и был по-настоящему широко образованным человеком. Стандартная советская текстовая «туфта» для выступлений у него не проходила.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Хождение по торговым палатам (Юрий Малов, 2014) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я