Отражение. Литературные эссе

Людмила Николаевна Перцевая, 2019

Людмила Перцевая в своих литературных эссе не претендует на научное толкование художественных текстов. Скорее это – любование замечательными творениями литературы, сопереживание! Здесь нет методически выверенного анализа, но в читательском проникновении в замысел и воплощение идей автор эссе становится …соавтором писателя. Ведь у каждого из нас своя Татьяна Ларина, свой Борис Годунов, по-особому близкий Александр Блок или Клиффорд Саймак. Кто хочет научиться вдумчивому чтению, написанию сочинений, тот прочтет эссе с большой пользой для себя, получит удовольствие от общения с эрудированным собеседником, виртуозно владеющим литературным языком.

Оглавление

Кто такой этот Я

Диктат вкуса меня изумляет! Ну не могут все люди любить исключительно Бродского. Только Маяковского. Заболоцкого. И даже Пушкина. Истинный поэт — всегда яркая индивидуальность, по ритмам, лексике, выраженным смыслам и чувствам. Читатель интуитивно определяет своего Поэта — по настроению в данную минуту, по созвучию своему возрасту, по строю понятий и близких ему идеологем. Более того — по необъяснимой прихоти в какой-то момент мне хочется слышать Окуджаву, а в какой-то — манерного Вертинского, одно другому не противоречит, так прихотливо распорядилось мною настроение! Да и они, поэты, бывают очень разными, счастливыми или страдающими, в упадническом духе или возвышенном, и опять же очень непросто с ними совпасть, почувствовать биение сердца учащенное или умиротворенное.

Никто и никогда за читателя не способен решить, кто ему ближе, роднее, нужнее: Шевченко, Хлебников или Асадов. Наблюдатель со стороны может как угодно кривить губы на этот личностный выбор, мол, эти устарели, тот — полный отстой, а этот — вообще годится только для пародий. На его взгляд в данный момент это может быть и так. Но мы же допускаем не только у поэтов, но и у читателей наличие индивидуальности! Мы, демократы и люди широких взглядов, не способны выстроить читательскую аудиторию в одну шеренгу для декламации Иосифа Бродского!

Потому что в этой толпе — бабушка-резонер, философ-чиновник, ерничающий выпивоха, пацан, который даже спит в ритме рок-н-ролла, сентиментальная барышня, дока-буквоед и ошалелый шизофреник. Они чего-то там напевают, декламируют, записывают в тетрадочки и альбомы, прочувствованно повторяют про себя и вслух. Они разные, с этим ничего не поделаешь, их не надо рядить в один мундир и давать им на предмет"обязательно полюбить"стихотворный сборник самого прогрессивного или продвинутого поэта.

Кто-то продолжает напевать Михаила Светлова, кто-то обожает Багрицкого, кому-то дорог Степан Щипачев.

Я не оговорилась, я вполне допускаю, что этого последнего продолжают любить, и не собираюсь высмеивать обожателя моральных сентенций! У каждого читателя — свой горизонт, свой потолок, своим цветом выкрашены небеса и подобраны цветы в букеты! Мне смешон Фет с его переизбыточной слезливостью, моему соседу непонятен Вознесенский с его"Треугольной грушей" — и это свидетельство лишь того, что мы существа разной органики! И не могут все в равной степени искренне вытягиваться во фрунт перед Некрасовым или Мандельштамом, потому что разнообразие человеческой натуры не поддается никакому измерению и уж точно никаким оценочным категориям! (Естественно, я не говорю о криминальной составляющей!) Так ведь это здорово, что все мы, человеки — не одинаковые!

… На конкурсе литературной критики можно было видеть, как продвинутые оценщики спорили и с авторами конкурсных работ, и друг с другом, и со случайными"прохожими-читателями". Наблюдалось естественное человеческое желание утвердить некий стандарт вкуса — со всех позиций! Разумеется, консенсуса достичь было невозможно. Мне после всех этих разговоров очень захотелось принять оглушающе крепкий душ из стихов. Залить хорошую порцию внутрь. Прополоскать мозги. Образами, эмоциями, фантазиями.

Бог ты мой, кем только не воображает себя Поэт: деревом, городом, свирелью… Перегноем!

Какое счастье, что они так непостижимо разнообразны в своих ощущениях! И что не было в их жизни модераторов, пересчитывающих слоги и ударения, подгоняющих под единый стандарт формы, а были профессиональные редакторы, которые превыше всего ценили в поэте индивидуальность. С которой они как-то умудрялись находить своих читателей. Но подборка получилась любопытная!

Сергей Есенин:

"Я вам не кенар!

Я поэт!

И не чета каким-то там Демьянам.

Пускай бываю иногда я пьяным,

Зато в глазах моих

Прозрений дивных свет".

"Я странник убогий.

С вечерней звездой

Пою я о боге

Касаткой степной".

Андрей Вознесенский:

"Я — Гойя!

Глазницы воронок мне выклевал ворон,

слетая на поле нагое…

Я — горло

Повешенной бабы, чье тело, как колокол,

било над площадью голой…

Я — Гойя!"

Григорий Поженян:

"Я старомоден, как ботфорт

на палубе ракетоносца,

как барк, который не вернется

из флибустьерства в новый форт.

Как тот отвергнутый закон,

что прежней силы не имеет,

и как отшельник, что немеет

У новоявленных икон".

"Ты хочешь, чтобы я был, как ель, зелёный,

Всегда зелёный — и зимой, и осенью.

Ты хочешь, чтобы я был гибкий как ива,

Чтобы я мог, не разгибаясь, гнуться.

Но я другое дерево…"

Владимир Маяковский:

"Я — царь ламп!

Придите все ко мне,

кто рвал молчание,

кто выл,

оттого, что петли полдней туги, —

я вам открою

словами

простыми, как мычание,

наши новые души,

гудящие,

как фонарные дуги".

Леонид Мартынов:

"Я чуток,

Напряжен я,

Как рояль.

Но подойди хоть Бородин, хоть Скрябин,

Не трогайте, не жмите на педаль!

Шершавый от царапин и корябин,

Сегодня я уж больше не служу,

Рукам умелым, как и неумелым,

Но сам себе я струнами гужу

И весь дрожу своим древесным телом».

"Я —

Пламень фар,

И на меня летят

Ночные бабочки и мотыльки,

Не ведая, чего они хотят.

Ночную тварь маню я колдовски.

Я

даже мышь летучую подшиб,

Хоть не хочу, чтоб кто-нибудь погиб

Вот так бессмысленно из-за меня —

Стремительно летящего огня".

Борис Пастернак:

"Я — пар отстучавшего града, прохладой

В исходную высь воспаряющий. Я —

Плодовая падаль, отдавшая саду

Все счеты по службе, всю сладость и яды.

Чтоб музыкой хлынув с дуги бытия,

В приемную ринуться к вам без доклада.

Я — мяч полногласья и яблоко лада.

Вы знаете, кто мне закон и судья".

Николай Заболоцкий:

"Как все меняется! Что было раньше птицей,

Теперь лежит написанной страницей;

Мысль некогда была простым цветком;

Поэма шествовала медленным быком;

А то, что было мною, то, быть может,

Опять растет и мир растений множит".

Остановлюсь на этом. Оказывается, совпадение поэта с явлением, предметом, зверем или деревом наблюдается повсеместно, практически в каждом сборнике, так велико искусство перевоплощения, так соблазнительно поэту транслировать посыл от лица самой природы!

Мне не хочется подбирать ученые слова для обозначения этого явления, я сама немножко поэт и тоже в какой-то момент скажу:

"Словно в мутной речке рыбка

Я дорогу не найду,

Щука? Тина? Грязь? Всё зыбко,

Омут — там, и невод — тут…

Вот в сомнениях и страхе

Замерла. Жду рыбака.

Спининговые замахи:

Хлещет крепкая рука!

Я доверюсь этой леске,

Ухвачу пустой крючок,

Подсекай же быстро, резко!

И…подайте мне сачок!"

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Отражение. Литературные эссе предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я