Глава 2
‒ Иди-иди, ‒ замахал на него рукой Валерий Иванович. ‒ На сегодня тебе поездок нет, можешь быть свободен, ‒ бросил ему шеф и закрыл перед его носом дверь.
Сложно было что-то понять, но в присутствии высокопоставленного начальства спорить с Иванычем Андрей не стал.
‒ Покурим, ‒ предложил Сева и увел его в курительную комнату. ‒ Вот, на, успокоишься хоть, ‒ и протянул ему сигарету.
‒ Необычная какая, черная ‒ сказал Андрей и посмотрел на прикуривающего Севу. Таким он его раньше не видел, Сева будто предстал перед ним в новом свете. Да и вообще ‒ какого черта? Ведь он не курит.
‒ На вот, возьми, ‒ Сева затянулся сам и протянул зажигалку Андрею. Штука оказалась тяжелой и неприятно холодила ладонь, да и камешек в ней, словно коготь, противно царапал кожу. Вроде не блестящий, но одна из граней его так сверкнула на электрическом свету, что у Андрея закололо в глазу.
‒ Как будто в глаз что-то попало, ‒ сказал он вслух и заморгал, прикладывая ладонь к глазу. «Наверное, просто не выспался», ‒ подумалось Андрею, а в голове почему-то возник образ той самой черной вспышки, что пару минут назад показалась в окне.
Вырвавшийся язык пламени прервал ход мыслей. Огонь был настолько мощный, что Андрей отвел руку с зажигалкой подальше от лица. Сигаретный дымок проникал в каждую клеточку его тела, наполняя сладостной дремотой. Крутившиеся в голове вопросы сами собой как-то рассыпались и уступили место другому: желанию оставить все как есть.
В курительную вошли другие мужчины, Сева заговорил с ними, а Андрею общаться не хотелось от слова совсем. Не привлекая к себе внимания, он вышел из курилки, а потом и вовсе из стен здания и пошел куда глядят глаза.
Когда-то Андрей мечтал вот так выйти средь бела дня и направиться не по рабочим нуждам, а бог знает куда. Просто идти и смотреть на красивый город ‒ что толку в нем жить, если не видеть его красоты, а постоянно носиться по указкам начальства. Так хотелось простого человеческого счастья ‒ простого домашнего отдыха, а еще лучше ‒ побыть где-нибудь в богом забытом месте. Вдвоем, без лишних лиц.
‒ А может вместо пышной свадьбы возьмем отпуск за свой счет и спрячемся ото всех? Где-нибудь в маленькой деревушке у моря. Не в туристической, можно далеко от пляжа, просто побудем вдвоем ‒ только ты и я, ‒ мечтательно предложила Лена.
‒ Ну, я может и не против, но как мы это объясним родителям, моей сестре и всем нашим друзьям? Они хотят праздника и это нормально.
‒ А мы никак не будем объяснять. Просто сделаем то, что хочется нам, а не им, ‒ на этих словах Лена подошла и, обняв Андрея, положила руку ему на грудь.
Маленькая и такая уютная ‒ внешность Лены ему нравилась куда больше современных нынешних трендов на длинные ноги и плоский в кубиках живот.
Ее кругленькое личико было по-детски наивным, а когда она откусывала своими по-детски крупными белыми зубками пирожные и роняла крошки на платье ‒ Андрей просто не мог не умиляться.
‒ Какая ты у меня маленькая!
‒ Хочешь пироженку? ‒ часто предлагала ему Лена кусочек от своего лакомства. И он, умиляясь ее привычке делить лакомства, откусывал то краешек корзиночки, то безе, то кусочек мармеладки, украшавший торт. И все это из ее рук, пальчики которых были постоянно перепачканы чем-то сладким.
После продвижения по карьерной лестнице все сладости из дома как ветром сдуло. У Лены значительно повысилась зарплата, казалось ‒ набирай сколько хочешь пирожных. Но девушка стала строже: к себе, к коллегам, к Андрею.
‒ Теперь мне придется многое в себе изменить, ‒ как-то раз с горечью в голосе сказала она.
Так оно и случилось: с переходом в отдел маркетинга девушка села на диету и начала суровую работу над внешностью. Исхудала, пухлые щечки побледнели и втянулись, острые скулы выпятились вперед, а из нежного оттенка натурального блонда она выкрасилась в цвет вороного крыла. Из дома начисто исчезли все ее круассаны и пирожные, которые раньше постоянно то тут, то там были заботливо разложены в кухонном шкафу. Четыре вечера в неделю ‒ фитнес с персональным тренером, а три оставшихся ‒ групповая аэробика. И ни дня передышки!
Когда-то Андрей говорил ей, что жена ‒ отражение мужа. Вот если у него дома ‒ ленивая домохозяйка, то и сам себя он ощущает не у дел. Ему бы хотелось видеть рядом успешную деловую женщину, у которой есть свои интересы. Тогда и он сам о себе будет высокого мнения.
Она тогда как-то странно на него посмотрела, то ли с сожалением, то ли… да бог знает с чем. И на следующий день с температурой вышла на работу.
‒ У меня что-то голова болит и знобит, ‒ разбудила его Лена в то утро. Она полулежала в кровати и ела пирожное, которое осталось еще со вчера. Тогда еще Лена позволяла себе много вкусностей, это позже она стала жестко ограничивать себя в удовольствиях.
Лежа высоко на подушках с градусником подмышкой, Лена продолжала с аппетитом кушать пирожное. Спустя 5 минут пропиликал таймер ‒ столбик ртутного термометра перевалил за отметку в 38.
Андрей не стал медлить, понимал, как жене сейчас тяжело. Лихорадит, голова болит…Он как мог помогал ей собраться на работу: сам заварил для нее горячий кофе и сказал, что вызовет такси. Его машина тогда была не на ходу, приходилось выкручиваться.
Дела девушки шли в гору и спустя пару месяцев ее повысили. Тогда же они и сыграли свадьбу: много гостей, тамада, музыка ‒ все как положено. Так того требовала родня и они пошли у них на поводу, хоть и обоим хотелось тишины и уюта.
Место секретаря тогда заняла совсем молоденькая девчонка, а Лена, теперь уже его жена, стала работать в отделе маркетинга. Постоянные бизнес-встречи, сделки, договоры ‒ она приходила домой позже Андрея, а вид у нее был такой, словно на этих самых мероприятиях она была главным грузчиком и грузила вагоны с кирпичами.
Очнувшись от воспоминаний, Андрей обнаружил, что обошел здание своего офиса кругом. До припаркованной машины было дойти пару шагов, и вскоре Андрей уже сидел в авто. Завел мотор, музыку включать не стал, а взял в руки телефон.
Ни на что не надеясь, он открыл контакт Лены и ткнул на значок трубки. Ее голос сейчас сумел бы придать ему сил, однако, даже если бы не ссора, Лена не смогла бы ему ответить: рабочее время, она занята. Раньше она перезванивала ему сразу после бизнес-встреч и конференций, но Андрей сам ей как-то сказал ‒ мол, не спеши, я все понимаю.
Не понимал, как оказалось, совсем не понимал. Как сейчас он вспомнил ее взгляд на витрину с пирожными, такой тоскливый и грустный, а потом на часы ‒ время обеда подошло к концу и она, впервые вырвавшаяся в обеденное время с работы, быстро отправилась обратно в офис.
‒ А может еще чайку, ‒ спросил тогда Андрей? Но Лена лишь махнула ему на прощание даже не оглянувшись. Спешила…
А когда-то она всегда отвечала на его звонок, даже если была занята. Тогда она работала секретарем, начальница относилась к ней по-матерински, прощая ей опоздания и прочие мелочи. Но с повышением про ту милую тетушку с воротником жабо пришлось забыть: новое начальство, новый коллектив. И новая должность, которая изменила Лену до неузнаваемости. Из некогда домашней девчушки выросла требовательная к себе и другим бизнес-леди.
Лена сильно изменилась внешне: ее нежный пухлый животик стал плоским и твердым. Щеки впали, за счет чего вперед выдался нос, а бессонные из-за работы ночи отражались морщинками, которых на уставшем личике Лены становилось все больше и больше.
Воспоминания не отпускали Андрея. В глазах вдруг ярко вспыхнул кадр, как Лена плачет, запершись в туалете, после его наставлений о необходимости быть успешной рядом с ним. Казалось, это было так давно…
Да, было дело: после своего повышения Андрей начал считать (и говорил это вслух), что девушка, не продвигающаяся по службе ‒ не пара успешному мужчине. Эх, корона на голове тогда была ух-какой! Андрей был убежден, что новая должность дает ему право на многих смотреть свысока. И под эту раздачу попала Лена.
‒ Да я ни за что на свете не пошла бы на эту работу, если бы не ты! ‒ вырвалось у Лены во время давней ссоры
‒ А что, дома бы сидела и пирожные бесконечно ела?
‒ Да ты бы побыл в моей шкуре: начальство злобное, коллеги гадят исподтишка… Не зря это место быстро стало свободным.
‒ Ну так везде надо трудиться, вот я например…
‒ Да, вот ты! Ты виноват во всем! Это ты мою жизнь сломал. И свою заодно, если ты этого не понимаешь, конечно, ‒ через слезы прокричала она.
Это вчера они поссорились тихо, а обычно выясняли отношения так, что соседи стучали по батарее. Они ссорились громко и не жалея сил на эмоции, а потом так же ярко мирились.
Вчерашний день ему помнится как в тумане. Как таковой ссоры и не было, просто Лена еще давно говорила, что еще чуть-чуть ‒ и она не выдержит. Уйдет или с работы, или из дома, чтобы хоть где-то сберечь свои нервы. Чтобы хоть где-то не слышать про работу, работу, работу…
Вчера он был пьян. Скорее всего пьян. А как еще объяснить его поведение? Чем оправдать? Все помниться как в тумане. Наверное, он зашел в бар после работы, чего, правда, давно не делал. И пропустил пару стаканов, чтоб полегчало на душе.
А может это ему приснилось.
Однако, он словно наяву помнит, как говорил с барменом. Говорить было приятно, и Андрей каким-то шестым чувством ощущал, что это лучший собеседник на всем белом свете. Внимательно слушает и, кажется, понимает как никто другой.
Одно не совпадало: чуть больше года назад, после одной нехорошей истории, Андрей дал себе обещание больше не пить. Неужели он его нарушил?
