* * *
© Л. Продан, текст, 2024
© Издательство «Четыре», 2024
* * *
Глава 1
Яркое полуденное солнце ворвалось в иллюминатор самолёта, плавно идущего на посадку в международном аэропорту Алматы. Широкая улыбка озарила лицо девушки, тесно прильнувшей к окну в незнакомый мир. Зелень, зелень — целое зелёное море с островками серых зданий большого мегаполиса поражало уже искушённую в путешествиях пассажирку. Она любила летать по миру. Всякий раз, когда её временный летучий дом приближался к какому-нибудь поселению, в голове Милисы рождались картины его прошлого и будущего, иногда мрачные, но чаще фантастически яркие и необычные. А настоящее как-то не очень её интересовало.
Раздался лёгкий толчок, и самолёт побежал по чистому раскалённому асфальту взлётно-посадочной полосы. Ещё немножко, и она встретится со своими родными, живущими так далеко от неё. «Что ждёт меня здесь?» — задала себе мысленный вопрос Милиса, как это делала всегда перед тем, как оказаться в новом для неё месте.
Пройдя необходимые для иностранных граждан процедуры, она вышла из таможенной зоны и оказалась в зале ожидания.
— Вон, вон она, — послышался звонкий голос двоюродной сестры Ольги.
— Какая ты взрослая стала! — воскликнул дядя, с любовью поглаживая Милису по волосам. — На маму очень похожа, на мою маму, твою бабушку. Как она?
— Хорошо, дядя, потом расскажу, — усталым голосом с сильным американским акцентом ответила Милиса.
— Да, сестра, говоришь ты, конечно, стрёмно на русском языке. С трудом понять можно. Но ничего, через месяц заговоришь у нас. Ещё и писать, и читать будешь, — широко улыбаясь, заметила Оля.
Милиса в ответ только напряжённо улыбнулась. Где-то там, глубоко внутри неё, сидел страх и жили вопросы, ответы на которые она надеялась узнать здесь. Последний раз мама привозила её с сестрой в пятилетнем возрасте. Правда, из того приезда она ничего не помнила. Одно осталось в памяти — удивительное тепло и гостеприимство, которое они встречали в каждом доме, где были. Сейчас ей уже двадцать три и у неё был отпуск, который она почти спонтанно решила провести на родине своей мамы, в Казахстане.
Чем только не хотела Милиса заниматься, когда вырастет! В начальной школе мечтала быть учительницей. Дома усаживала своих кукол на диван и ходила перед ними с серьёзным видом, рассказывая обо всём, что услышала, узнала за день. Потом вызывала каждую к доске, задавала вопросы и сама же, изменив голос, отвечала на них. В средней школе вдруг захотела стать ветеринаром. Все собаки и кошки друзей и знакомых познали её искусство перевязки, уколов, измерения температуры. Будущий ветеринар не раз был укушен и поцарапан недовольными пациентами. В выпускных классах её интересы распространялись то на математику, то на химию, то на арт-искусство. Милиса нервничала и говорила, что она либо гений, так как у неё разносторонние познания, и талантлива во всём, либо не умеет принимать серьёзные решения. Но однажды случилось непредвиденное.
— Собирайся, едем в Джорджию, — скинув одеяло с ещё не проснувшейся внучки, громко приказала бабушка и распахнула тяжёлые шторы на окнах, позволив яркому летнему солнцу разлиться огромной лужей на одеяле, захватив прикроватный коврик.
— Куда-куда? — сонным голосом спросила Милиса, ничего не понимая. У неё были на этот день совсем иные планы. И вообще, это было последнее лето перед взрослой жизнью, и она хотела прожить его в своё удовольствие.
— Я уже и билеты купила. Собирай чемодан. Возьми несколько маек, пару-тройку штанов, кроссовки, можно босоножки, куртку, и можешь ещё купальник взять на всякий случай. Перчатки, думаю, нам там дадут, и всё остальное тоже, — быстро говорила бабушка со смешливым выражением лица.
Сначала Милиса решила, что они едут отдыхать, но при чём здесь перчатки? Она вопросительно посмотрела на бабушку. Та загадочно улыбалась и ждала вопросов. Но внучка, видимо, ещё не совсем проснулась, ибо из её приоткрытого от удивления рта не выходило ни звука.
— Ладно, раскрою интригу. — Голос бабушки отдавал лукавством. — Мы приглашены моей давней подругой поучаствовать в экспедиции, которая будет заниматься раскопками в штате Джорджия. Там обнаружили некое захоронение. — Она торжествующе посмотрела на внучку.
Милиса почувствовала себя так, будто на неё сначала свалился мешок, набитый чем-то тяжёлым, а потом её облили ледяной водой из пожарного шланга. Но человеческая натура любопытна. А потому через два дня они уже были на месте. Внучку определили в полевые рабочие, а бабушку — в наблюдателя за ней. Первый день прошёл в нудной, кропотливой работе, состоящей из осторожного перелопачивания грунта. Так же прошёл и второй, и третий день. Энтузиазм Милисы с каждым днём падал, — правда, ныть она боялась.
Это случилось на четвёртый день. Когда её скребок во что-то упёрся, а потом осторожно, работая руками и щёточкой, она вытащила предмет, очень похожий на женский браслет, сердце вдруг подпрыгнуло и застучало где-то в горле. Она задышала часто-часто, лицо покрылось испариной, язык не шевелился, из горла тщетно силился вырваться крик. Она только стояла на коленях и усердно размахивала найденным раритетом. Именно этот момент определил профессиональную судьбу Милисы. Бабушка стояла недалеко от неё и украдкой вытирала выступившие от радости слёзы. «Может, моя внучка осуществит то, о чём я мечтала, но что не смогла реализовать», — думала она.
— Бабушка, скажи, ты довольна жизнью? — спросила однажды Милиса, уже будучи дипломированным археологом и активным участником многих экспедиций. В последнее время она чувствовала, что упускает что-то важное.
— Я — абсолютно, — прозвучал уверенный ответ. — Что случилось?
— Я спрашиваю не о личной жизни. А в целом твоя жизнь удалась? — В голосе внучки звучала горечь и неудовлетворённость.
— Поняла. Тебе кажется, что ты ещё ничего не сделала для человечества. — Бабушка улыбнулась уголками рта, но глаза остались тревожно-внимательными. — Ты боишься, что ничем не обозначишь своего существования в этом мире. Согласна, не оставить след после себя — это ужасно, особенно для человека творческого. Но ты так молода. У тебя всё впереди. Главное, будь уверена в себе и будь настойчива, если чувствуешь свою правоту. И позволь дать тебе ещё один совет как археологу, может, он пригодится в дальнейшем. — Она помолчала немного, собираясь, видимо, с мыслями, и продолжила: — Чтобы увидеть и познать целое, надо стать частью этого целого, а не быть сторонним наблюдателем.
Каждое слово бабушки впечатывалось в мозг и сердце Милисы, обретая форму и смысл.
Недели через две, когда у Милисы намечался долгожданный отпуск, бабушка предложила провести его в Казахстане.
— Поверь мне, ты получишь, как сейчас говорит молодёжь, крышесносное удовольствие от поездки. Я это чувствую. — Её моложавое лицо с искристыми глазами озарилось широкой улыбкой.
Милиса пробудилась с первыми красками рассвета. Дом дяди ещё спал. Она лежала с закрытыми глазами на просторной кровати, прислушиваясь к обманчивой тишине спящего дома. Вдруг лёгкое попискивание раздалось из-под кровати, потом ещё одно, но более грубое, затем шорох, и — о боже! — две мышки робко пробежали в ванную и там скрылись. Каждый волосок на голове Милисы встал по стойке «смирно». Нельзя сказать, что она боялась мышей или других «одомашненных» животных и насекомых, но злую шутку сыграл фактор неожиданности. Осознав, что это были просто глупые мышки, она засмеялась, сначала тихо, боясь разбудить дом, а потом, не удержавшись, громко и заливисто. Настроение скакнуло вверх в унисон с солнечными лучами, активно заполняющими уютную комнату, которая в доме называлась голубой, под цвет интерьера.
— Можно к тебе? — раздался тихий вопрошающий голос Ольги.
— Конечно, входи, — быстро ответила Милиса и распахнула дверь.
Они не часто встречались, последний раз года два назад. Тем не менее были дружны.
— Чем хочешь заняться здесь? У тебя есть какие-то планы? — поинтересовалась сестра.
— Мне хотелось бы посетить ваш археологический музей, — с готовностью ответила Милиса.
— Музей? Да ещё и археологический? Ну ты даёшь! — удивилась Оля. — Ладно, приводи себя в порядок. Через два часа у нас завтрак. Спускайся. Там и определимся. Хорошо?
Гостья только пожала плечами и кивнула, что означало: ок, посмотрим.
— Ну ты и упрямая! Уговоришь и лису отдать тебе свой мех, да ещё и зимой, — воскликнула, смеясь, Ольга, когда Милиса всё же убедила её составить компанию для посещения археологического музея.
Они долго ходили по немногочисленным залам, когда к ним подошёл служитель с предложением провести экскурсию. Его невероятно белые, как будто без зрачков, глаза смотрели на девушек заинтересованно. Опыт подсказывал ему, что это не просто любопытные зеваки, пришедшие как-то убить время в этом музее. Особенно высокая, статная девушка со светлыми длинными волосами и ярко-синими глазами вызвала в нём удивление. Она медленно переходила от одного экспоната к другому, делая какие-то пометки в небольшой записной книжке. Обладая искусством наблюдения украдкой, Милиса давно заметила этого мужчину, робко подсматривающего за ней. Ей самой хотелось обратиться к нему за помощью, но она стеснялась своего плохого русского языка, а попросить сестру как-то не пришло в голову.
— А это одна из главных археологических находок на территории Казахстана. — Голос служителя зазвучал гордо, а сам он приосанился и даже стал выше ростом, когда они подходили к экспонату «Золотой человек».
Мужчина стал рассказывать историю этой находки, но Милиса его не слышала. Её внимательные глаза впились в статую. Казалось, она хотела узнать что-то неведомое, проникнуть в самую глубину изваяния. Внезапно девушка повернулась к служителю и, путая английские и русские слова, взволнованно произнесла:
— Невероятно, сколько всего можно узнать об этом экспонате, если долго-долго на него смотреть и улавливать то, что от него исходит, даже если это не оригинал. Тут всё пропитано им, «Золотым человеком». Да, думаю вы не совсем правы в том, что рассказываете, — загадочно закончила Милиса, обращаясь к гиду.
Служитель музея с изумлением уставился на неё, его глаза вдруг стали нервно и часто моргать, он покраснел и, ссутулившись, в нерешительности отошёл.
— Что ты ему сказала? — дёрнув сестру за рукав, громко спросила Ольга. — Я встретила его на выходе из зала с трясущимися губами и растерянными глазами. Он буквально пролетел мимо меня.
— Скажи, а мы можем поехать на место, где было захоронение этого «Золотого человека»? — не обращая внимания на слова Ольги, требовательно спросила Милиса.
— Не знаю. Надо узнать, где это и как это можно сделать, — раздумчиво ответила сестра. — Ты закончила осмотр? — нетерпеливо поинтересовалась она.
Вечером за ужином гостье пришлось отчитываться о впечатлениях дня. Так уж было заведено в семье дяди. Каждый её член с удовольствием рассказывал о событиях, которыми была наполнена их жизнь. Попутно выявлялись проблемы и совместно находились решения этих проблем.
— Нет, вы представляете, Милиса загорелась желанием поехать туда, где нашли могильник «Золотого человека». Я, например, в шоке, — возмутилась Оля. — Скажи, кроме твоей археологии, тебя что-нибудь интересует? — Её голос выдавал разочарование.
— Извините, — робко произнесла гостья. — Я не хотела вас расстраивать. Бабушка говорила, что Казахстан… — Из её глаз готовы были политься слёзы. Но внезапно выражение лица стало приобретать жёсткость, а голос — силу. — Вы наверняка знаете, что настоящее, прошлое и будущее находятся на одной линии, то есть они существуют параллельно. И если человеческий мозг что-то может вообразить, то это значит, что воображаемое где-то существует, или же существовало, или же будет существовать. Иначе зачем мозгу такую способность иметь? Мне, как археологу, всё это очень интересно. Про «Золотого человека» я читала, а также изучала материалы о нём в университете. Знаю, что очень много вопросов по этой находке, хоть и прошло сорок лет. Меня она ещё студенткой заинтересовала. Сегодня, когда я увидела его, хоть и копию, в моей голове стали рождаться картины прошлого. Чтобы их понять, мне необходимо быть рядом с захоронением.
Произнесённая на одном дыхании речь удивила всех.
Сначала ответом была тишина. Потом послышалось смущённое покашливание дяди, затем раздалось робкое «а-а-а» Ольги, громогласное «ну и что потом?» Александра, двоюродного брата и, наконец, твёрдое тётино «раз девочке это надо, то завтра и поедем».
Солнце уже вовсю разбросало свои лучи, обжигая буйную зелень деревьев, высушивая росу на высокой траве, а семейство продолжало загружать в багажник корзины со съестным, питьём, мячами, бумерангами. Милиса, наблюдая за носившимися туда-сюда сестрой и братом, удивлялась: зачем всё это?
Заметив её округлившиеся от изумления глаза, дядя пояснил:
— Будем совмещать полезное с приятным. После музея поедем на озеро Иссык. Правда, сейчас оно больше похоже на большую лужу, но зато природа там завораживающая.
Всю дорогу гостья не отрывала голову от окна и молчала. Казалось, она ждала чего-то значимого и важного, что вот-вот должно было показаться. Вся её напряжённая фигура, лицо и широко открытые глаза, выискивающие что-то там, вдали, говорили об этом. И вдруг раздался громкий восторженный крик, и Милиса, развернувшись к остальным, выдохнула: «Я вижу его».
Вдалеке показалась большая статуя «Золотого человека», установленная перед входом в Государственный историко-мемориальный музей-заповедник «Иссык». Никто из семьи здесь ещё не был. А потому решили начать осмотр с залов, что располагались внутри построенного для музея здания. Но Милиса воспротивилась. Её как магнитом тянуло к некрополю, она почти побежала по полю. Казалось, она точно знала, куда ей надо, будто кто-то звал её туда. Внезапно около одного небольшого раскопанного кургана девушка остановилась и застыла на месте.
— Какой здесь воздух! В нём можно утонуть, захлёбываясь! — воскликнула она и, осторожно ступая по разрытой бывшей усыпальнице воина или воительницы в золотом, приблизилась к брёвнам, что защищали покой усопшего или усопшей более двух с половиной тысяч лет.
Её рука медленно, плавно потянулась к торчащему стволу тянь-шаньской ели, пальцы почувствовали его шероховатость, невидимые токи побежали от пальцев к ладоням, по рукам, захватывая всё тело, в глазах вспыхнул зелёный огонёк, она вся напряглась и замерла. В воздухе повисли её невысказанные слова: «Мгновение мне принадлежит, как я принадлежу мгновению».
