Глава 2. Странный рыжий и тёплые объятия
Тимур трясся в старом Советских времён автобусе, имевшим характе́рный запах и скрип. Голова раскалывалась, а всё тело затекло. Позади он оставил быстрые сборы, под причитание матери и грозное сопение отца, двухчасовой перелёт, до Архангельска и пятичасовое ожидание автобуса, который ходил в небольшой посёлок на берегу Кенозера раз в два дня.
Колымагу всё время трясло на ухабах и кочках. Никакого кондиционера, разумеется, здесь предусмотрено не было. Жара стояла такая, что даже насекомые, наконец, заткнулись и перестали издавать эту бесконечную какофонию звуков, оставив лишь бледную тень утреннего хора. Августовский зной раскалил крышу древней колымаги, превращая её в подобие походной печки. Половину сидений занимали воодушевлённые туристы-дикари, приехавшие полюбоваться на местные красоты и старые храмы в отрыве от экскурсионных толп и комфортного современного транспорта. Их сопровождали тяжёлые рюкзаки, фотоаппараты и бутыли с водой. Дамы, томно обмахиваясь шляпками, беспрерывно крутили шеями, боясь что-то упустить.
Тимур облокотился на рюкзак и прислонился к окну, постукиваясь виском о раскалённое стекло. Парень вяло наблюдал за густыми зарослями, перемежавшимися небольшими болотами. Чем дальше они отъезжали от основного зеркала, тем гуще становились леса. Домики иногда выныривали из-за стволов щербатыми старыми боками. Проезжали редкие автомобили. Людей на дорогах практически не было, если не считать пары местных, идущих до центра в Вершинино.
Где-то на очередном повороте водитель неожиданно притормозил и в раскалённое пространство автобуса вторгся невероятно бодрый, без единого намёка на потные капли паренёк. Он был щуплый и невысокий, с небрежными огненно-рыжими завитками волос и лёгкой россыпью веснушек. Новый пассажир окинул задорным взглядом всех, кто погибал от зноя на липких истёршихся сиденьях. Паренёк улыбнулся широко и приветливо, наклонился к водителю и что-то шепнул ему на ухо. Тот тихо рассмеялся, закрыл двери и тронул развалюху дальше колесить по ухабистой дороге туристической звёздочки Русского севера.
Рыжий быстро и очень расхлябано прокатился по проходу и упал рядом с Тимуром, откинул голову на спинку. Острая кость кадыка распорола раскалённый воздух. Котов невольно фыркнул.
— Ну и пекло тут, — пробормотал парень, явно обращаясь не только к своему внутреннему ощущению.
Котов, однако, решил проигнорировать эту странную попытку заговорить и продолжал пялиться в окно, где ничего не менялось.
— Для туриста у вас слишком маленький рюкзак, — заметил паренёк, кивая на жёсткую подушку.
— А я не турист, — недовольно отозвался Тимур, уже жалея, что открыл рот. Что-то в парне его настораживало и отталкивало.
— Ну и не местный. Я тут всех знаю. Приехали к родне?
Тимур только кивнул и снова отвернулся к окну, тщетно надеясь, что разговор на этом закончится. Паренёк как-то по-звериному прищурился и фыркнул.
— Да, к бабушке, — снова неохотно ответил Тимур. Новый попутчик его напрягал, но он всё не мог понять чем. Было в нём что-то странное и настораживающее.
— А вы не слишком взрослый уже к бабушке на лето ездить?
— А ты не слишком мелкий задавать столько вопросов незнакомцу?
— Так, знакомцы все уже надоели, — поморщил паренёк усыпанный крупными веснушками нос. — Я отсюда лет семь не вылезал, если не больше.
В Вершинино все туристы дружной разномастной гурьбой выкатились наружу, бросив его наедине со странным попутчиком.
Тимур оставил парня рядом со своим рюкзаком и направился к водителю.
— Вы же дальше едете? — спросил он с надеждой.
— Разумеется, — хмуро кивнул бородатый дед, шумно шкрябая заросший седой проволокой подбородок. — Куда ж я вас двоих брошу?
— Можете тогда подождать пару минут, пока я взнос оплачу?
— Иди, только быстро.
Быстро не получилось. Не успев обогнать толпу, он сумел договориться лишь с четырьмя дамами, откровенно флиртовавшими с ним, о том, чтобы они его пропустили.
Тимур изнервничался и хорошенько ещё раз пропотел, пока смог просунуть заветные купюры в окошечко и получить чек.
Его воображение уже успело нарисовать и пустую остановку, и ржущего рыжего, потрошащего его сумку. Но, к огромному удивлению, старая развалюха автобуса находилась всё на том же месте, на котором он её оставил.
— Давай быстрее, чего еле ползёшь, — рявкнул недовольный дед.
Тимур ускорил шаг и нырнул в раскалённый воздух салона. Солнце клонилось к горизонту, обещая постепенно отпустить их из обжигающего плена и дать температуре немного упасть. В салон залетел огромный жирный шмель и теперь устало бился в стёкла, громко жужжа.
— Простите, очереди.
Водитель пробормотал ещё что-то в ответ, но Тимур уже не слушал. Его новый незнакомец развалился на сиденье и, положив под голову рюкзак, мирно дремал, периодически довольно странно подёргивая носом или рукой, свисающей с сидения к полу.
Котов только неодобрительно покачал головой и растянулся на соседнем. Автобус тронулся, и их снова поволокло вдоль серебристой глади озера с одной стороны, и густыми лесами — с другой.
Тимур сам не заметил, как задремал и проснулся от лёгкой тряски за плечо. Распахнув тяжёлые веки, он встретился с озорными карими глазами паренька и едва не ударил его в лоб подскочив.
— Просыпайся, твоя остановка, — простодушно отозвался незнакомец, почесав затылок. — Извини, что реквизировал рюкзак. Что-то меня сморило.
— Ладно-ладно, — отмахнулся Тимур.
Они вывалились из автобуса на просёлочную дорогу, разветвляющуюся на две широкие тропы и узенькую дорожку к лесу.
— А как ты узнал, что мне сюда? — озадаченно спросил Тимур рыжего, смеряя его недоверчивым взглядом.
— А это последняя жилая деревня. Остальные давно уже заброшены. Приятно было познакомиться, — он махнул ему рукой и направился к тропинке.
— Как тебя зовут-то? — крикнул ему в спину Котов неожиданно для самого себя.
— Васька, — усмехнулся паренёк и скрылся за деревьями. Его рыжие кудряшки ещё пару раз мелькнули среди крепких стволов и исчезли окончательно.
Тимур ещё несколько минут простоял вот так на обочине собственной жизни, смотря вслед странному парню на пару тройку лет младше его самого. Юнцу с глазами старика. Его смутили эти глаза, теперь он понял. Они будто принадлежали другому человеку.
Котов развернулся и зашагал по широкой тропе, вдоль которой метрах в пятидесяти от дороги начиналась первая улица домов. Деревенька, в которой жила бабушка, была маленькой и уютной и воспитывала даже несколько детей, что было в последнее время редкостью. Деревни умирали. Кенозерский заповедник не был исключением, разве что из-за ра́звитого туризма значительно замедлял этот процесс.
Тимур был здесь много лет назад, но ничего особо не изменилось. Строить в заповеднике было категорически запрещено, так что ни одного нового сооружения за последние годы на улицах здешних деревень не появилось.
Несмотря на это, домики стояли аккуратные и ухоженные. Ни запустения, ни заброшенности в деревне не ощущалось. За заборами привычно кудахтали куры и лаяли собаки. Где-то вдалеке орала кукушка.
Тимур прошагал вдоль покосившихся калиток и высоких деревянных ворот. Дома хоть и были приблизительно похожими друг на друга, дышали такими противоположностями, как общность и индивидуальность.
Стараясь не заблудится в трёх соснах, Тимур прошёл мимо местного продуктового магазинчика, возле которого, активно жестикулируя, общались две женщины бальзаковского возраста. У ног одной крутилась и нетерпеливо поскуливала собачонка. Обе проводили чужака пристальным взглядом, но, к счастью, парня ни о чём спрашивать не стали.
Тимур проскочил небольшое административное здание и свернул на улицу, надеясь, что ничего не перепутал. Мышцы его непроизвольно расслабились, когда вдалеке замаячил ярко-синий забор, который дед упорно красил каждую весну. Над ним спустила ветви раскидистая ива, создавая тень и укрытие, стоявшей под ней скамейке. Маленьким Тимур любил там прятаться и читать книги.
Калитка, как всегда, была гостеприимно распахнута. Бабушка задом пятилась, выходя из курятника, и Тимур не смог упустить такую прекрасную возможность. Тихонько подкрался и обхватил самую лучшую на свете женщину, укладывая ей на спину голову.
— Попалась, красотка, — прошептал он, стискивая её в объятьях.
Клементина взвизгнула от неожиданности, но ведёрко с яйцами не выронила. Огрела его полотенцем, до этого переброшенном через предплечье и сча́стливо улыбнувшись, обняла внука.
— Тимка, дурак, нельзя так пугать пожилых людей!
— А что, ты меня не ждала? — спросил он, утыкаясь носом ей в плечо и глубоко втягивая знакомый родной и тёплый запах. Этот аромат сразу воскрешал в памяти миллионы счастливых детских воспоминаний. Время, проведённое у ба и деда, всегда было самым волшебным и вдохновляющим, а ещё крайне беззаботным.
— Как же я скучал, — пробормотал он, стискивая женщину ещё сильнее.
— Скучал, как же, — неловко всплеснула бабушка руками, хлопнула его по сгорбленной спине. — Если бы не вся эта катавасия с работой и отцом ещё столько же тебя не увидела бы. Говорю ж, на похоронах бы только объявился.
— А вот глупостей говорить не надо, — нахмурился Тимур и отстранился, разглядывая женщину, что дала ему столько любви и ласки в детстве. Она не слишком изменилась. Всегда сухая и поджарая, Клементина немного прибавила в весе, но это было ей только к лицу и даже слегка разглаживало морщины. Её тёмные с вовсю гуляющей проседью волосы были подстрижены в модное каре, руки всегда ухоженные и мягкие.
— Ты что тут кровью девственниц питаешься? Почему не стареешь, как все приличные бабушки? — подлизывался Тимур.
Женщина звонко рассмеялась и хлопнула его по груди.
— Чушь не городи, — вздохнула она, осторожно утирая, выступившие слёзы в уголках глаз. — Пошли в дом, вещи положишь, устал, наверное.
Они долго пили чай с вишнёвым пирогом и вспоминали детство. Затем Тимура сморило, и он проспал до позднего вечера, пока дед не вернулся с рыбалки. Сонного парня долго тормошили и стискивали в объятьях скрюченные артритом руки деда Коли. Тот был человеком хорошим, но очень тяжело проявлявшим эмоции. Ему с трудом давались задушевные разговоры и выражение собственных чувств.
Под недовольное бурчание бабушки он утащил Тимура к соседу Илье Ивановичу в баню. Предварительно Котова хорошенько напоили самогоном, снарядив стол нехитрой закуской из того, что было под рукой.
Тимур не отказывался, только старался запихнуть в себя как можно больше еды, чтобы было потом, чем блевать полночи. Мужики много разговаривали, наперебой сообщая ему какие-то совместные байки.
Баня была прекрасной, в ней пахло деревом и костром. Дед Илья отстроил её с сыном только в прошлом году взамен сгоревшей. Клубы пара вились под потолком, создавая в пьяном расслабленном мозгу причудливые образы. Стариковская болтовня действовала на парня успокаивающе и дарила так давно потерянное ощущение защищённости и покоя. Тимур подумал, что решение приехать в деревню было не просто хорошим, а лучшим. Никакой Египет или Таиланд не дали бы ему такого эффекта. Одна только мысль о том, что он мог сейчас заселиться в пустой гостиничный номер или сидеть за баром какого-нибудь модного клуба, заставила его болезненно скривиться.
Конец ознакомительного фрагмента.
