Похожие книги

В деревню Полуехтовы Ручьи приехала филологическая экспедиция — собирать народный фольклор. А там и сейчас сказки — медведи из пушек палят, да привидения шастают.

Книга является обновленной версией предыдущей книги автора, изданной к 95-летию образования Северной гидрографической экспедиции (СГЭ). За прошедшие 5 лет были найдены ранее неизвестные факты по истории образования СГЭ и ее предвестников. В книге появились новые главы: рассказы ветеранов Экспедиции о их службе в ней и о детальных результатах исследований Арктики в XXI веке.Книга предназначена для широкого круга читателей, интересующихся историей изучения Северного Ледовитого океана.

В книге на основе дневников автора излагается ход выполнения Гидрографической экспедицией Северного флота крупномасштабных океанографических исследований как на дрейфующем льду в центральной части Северного Ледовитого океана, так и в Северной Атлантике в 1982—1984 годах. В книге также приведены неизвестные ранее архивные данные по истории образования экспедиции и обобщенные данные по объемам всех видов исследований, выполненных экспедицией с дрейфующего льда в 1961—1992 годах, и их участниках.

«Порой мне представляется, что ты, читатель, уже знаком со всеми обитателями города Великий Гусляр, хотя этого быть не может. Там живет несколько тысяч различных людей, и даже в ЗАГСе нет ветерана, который всех бы упомнил. Другое дело — обыденное существование. Сколько раз нам приходилось слышать: „Да меня там любая собака знает!“ Либо: „Да я там любую собаку знаю!“…»

«Старые слова вытесняются постепенно из русского языка. Оказывается, они уже не так красивы, как прежде. Подобно старой жене. Когда-то мы ею любовались, даже гладили и холили, а потом мимо прошла некая Матильда или Изольда, неся перед собой грудь как рыцарский щит. И обнаруживается, что жена вас никогда не понимала и была камнем на вашей толстой шее. А вот Матильда — она вас понимает. Матичка, ты меня понимаешь? Как важно, чтобы тебя понимали!..»

«– Нет, — твердо заявила Ксения Удалова, — за маленьким я в садик больше не ходок. — Ну что за птица вас клюнула в одно место, мама? — сказала ее невестка Маргарита. — Мне за вас даже немного стыдно, если не сказать возмутительно. Ксения не стала спорить, а пошла на кухню готовить щи и тихо плакать. Если такие слезы капают в щи, то они получаются хуже солянки, каждая слеза на вес чайной ложки рассола…»

«В девятом классе Кристину Чистову оскорбил Трофим Денисов с задней парты. При всех на большой перемене он дернул Кристину за толстую тугую косу и спросил: — Ну что, крысенок, пойдешь со мной на танцверанду? Кристине было больно и стыдно. Она развернулась, попыталась вырвать косу из пальцев обидчика и ткнула его кулачком в нос. Денисов отклонился, а все стали смеяться…»

«Появление археологической экспедиции в окрестностях города Великий Гусляр было сенсацией куда более неожиданной, чем, скажем, прилет космического корабля с Сириуса. Это не означает, что в Гусляре не было археологических ценностей. Своими корнями история города уходит в далекое прошлое. А если как следует поискать в соседних лесах и по берегам озер, найдутся и стоянки троглодитов, и остатки древних скитов, и даже языческие капища. Не исключено, что в сосновом бору за озером Копенгаген, куда дороги нет, стоит упорно упоминаемый в легендах, ушедший в болото город Крутояр…»

«Если говорить о невезении, то мне ужасно, трагически не повезло. Если говорить о везении, то меня можно считать счастливчиком. Не повезло мне в том, что уже на втором витке я понял, что придется садиться. Двигатель, беспокоивший меня уже давно, отказывал. А не может быть ничего хуже, чем отказавший двигатель, когда между тобой и домом распростерлась добрая половина Галактики…»

«Улица, огражденная глухими заборами, которые порой нехотя раздвигались, чтобы дать место одноэтажному фасаду в три окна, повернула под прямым углом, и неожиданно я увидел внизу реку…»

«Над городом Великий Гусляр гремели громкоговорители, исполняя жизнерадостные песни. Солнце прорывалось сквозь облака. Пионеры в белых рубашонках пробегали туда и сюда. Горожане потоками текли под транспарантами и лозунгами, натянутыми поперек улиц. Автобусы из-под приезжих гостей выстроились в ряд на площади, где раньше стояли торговые ряды, а теперь сквер и покрытый брезентом памятник землепроходцам. Сегодня, в день семисотпятидесятилетия города, памятник будет торжественно открыт…»

«Я давно не писала Вам, не от лени, а потому, что было некогда. Мы все трудимся (меньше, чем хотелось бы) и суетимся (больше, чем хотелось бы). К тому же осень у меня получилась неудачная. Мама на два месяца слегла с воспалением легких, потом свалился сын с жестоким гриппом, лучшая подруга разводилась с мужем и вела со мной многочасовые беседы о том, что все мужики — сволочи…»

На одной планете, истерзанной войнами и экологическими катастрофами, один изобретатель открыл возможность телепортации души. Стоящие у власти решили с помощью этого эффекта захватить Землю.

«Грубин изобретал объемный телевизор. В свое время он создал обыкновенный, потом собрал цветной, когда их еще не продавали в магазинах. Тот, цветной, показывал во всем великолепии красок любую черно-белую программу. А теперь ему хотелось создать объемный. В любом случае это дело недалекого будущего, лет через десять-пятнадцать такой можно будет приобрести в кредит в любом специализированном магазине. Так чего же ждать?..»

«Я решил не терять времени и поэтому, когда робот подкатился ко мне со щеткой в одной лапе и пылесосом в другой, сказал ему: — Гладить брюки сегодня тоже не будем…»

«Этот настой профессор Минц не изобретал. Руслан Хабаев, народный медик из Нижнеселенгинска, прислал ему пучок травы кут на анализ. Лев Христофорович исследовал траву и подтвердил действие ее сока на живые организмы — принявший настой этой травы забывал то, что с ним происходило ранее. В зависимости от дозы время провала памяти изменялось. От одного дня до одного месяца…»

«Через сто лет люди научатся летать к далеким звездам. В Москве будет космопорт, вокзал для космических кораблей. Кого только там не встретишь! По залу ожидания гуляют люди, марсиане, ушаны, брастаки и вовсе неизвестные вам существа, похожие на рыб, птиц, лягушек, драконов, пауков или на букеты цветов. И никто не удивляется — ведь Вселенная бесконечна, и в ней есть много разных планет…»

Исторический центр старинного города Великий Гусляр под ударом — для постройки скоростной магистрали решено снести несколько памятников архитектуры. Сохранить облик города может лишь чудо или… изобретение антигравитационного метода переноса зданий. Профессор Минц отправляет Корнелия Удалова в параллельную реальность к своему двойнику, преуспевшему в решении проблемы гравитации. О приключениях Корнелия в благополучном родном Гусляре и его ухудшенной копии вы узнаете из повести «Перпендикулярный мир» и других рассказов сборника.

«Мише Стендалю было стыдно таиться под окнами Алены Вишняк, но он ничего не мог с собой поделать. Уже взошла луна и беззвучно кралась над Великим Гусляром, ныряя в полупрозрачные облака, отбрасывая их назад, словно шлейф, и представая перед миром в серебряной наготе. Перекликались собаки. Рядом, по другую сторону забора, мерно дышала Антарктида, злобная сука, принадлежащая Алениной тетке. Антарктида не лаяла. Она пыталась просунуть морду в штакетник и откусить Мише руку…»

«О том, что прилетели пришельцы, Донат Пронькин узнал первым. И не потому, что верил в них или ждал прилета, а наоборот — у Доника, как говорит химик Волин, трезвый научный ум, не допускающий мистической чепухи, потому что она лежит за пределом опыта. Доник с детства преклонялся перед вольными мыслителями восемнадцатого века, а бабушка говорит, что уже в три года он не хотел слушать сказки и требовал правды о том, как размножаются цветы и куда прячется на ночь солнце…»

«Удалов вошел в кабинет к Николаю Белосельскому. Вернее, ворвался, потому что был вне себя. — Коля! — воскликнул он с порога. — Я больше не могу. Предгор Белосельский отложил карандаш, которым делал пометки на бумагах, пришедших с утренней почтой, ласково улыбнулся и спросил: — Что случилось, Корнелий?..»

«Наша станция, столь обширная — трубы коридоров, шары лабораторий и топливных складов, сплетения тросов и гравитационных площадок, — наша станция кажется пассажиру подлетающего корабля лишь зеленой искоркой на экране локатора. А я ведь за три недели еще не во всех лабораториях побывал, не со всеми обитателями станции знаком…»

«Маленькие смерчики катились по пыльной улице, долетали до мощных лип у входа в парк и рассыпались бесследно. Ветер был горячим, бюро прогнозов намекало, что он пришел из Африки в составе циклона. Корнелий Удалов отбегал от смерчиков, жался к штакетнику, Саша Грубин шагал прямо, смерчам не кланялся, а только отмахивался от них, если вставали на пути…»