Королевская кровь. Скрытое пламя

Ирина Котова, 2016

Королевская кровь должна была вернуться на трон… И она вернулась. Казалось бы, теперь все будет хорошо. В Рудлоге вновь есть королева, магия перестала исчезать, землетрясения прекратились. Но не все так, как кажется на первый взгляд. Старшая принцесса похищена драконами во время обряда коронации и унесена в неизвестном направлении. На мужа королевы совершено покушение. Четвертая принцесса не вернулась домой после летней практики в горах. А в магическом университете, где учится пятая принцесса, ректор пытается поймать пробудившегося демона…

Оглавление

Из серии: Королевская кровь

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Королевская кровь. Скрытое пламя предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

© И. Котова, 2016

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Глава 1

1 октября, Милокардеры

Василина

Алтарный камень напоминал доисторический дорожный указатель: треугольное основание и длинная узкая каменная «доска» на нем, немного наклоненная к зрителю, будто пюпитр. Не хватало только обозначений населенных пунктов на обеих сторонах «доски». Вместо этого она вся была покрыта какими-то рисунками, не отличавшимися особым изяществом, — так мог бы нарисовать ветер, деревья и горы малыш детсадовского возраста.

Василина поежилась — теплая накидка не спасала от пронизывающего морозного ветра. Пусть Милокардеры находились на юге страны, но скальная площадка, на которую их перенес Алмаз Григорьевич, возносилась высоко над землей, и с этой высоты были хорошо видны уже почти полностью убранные бесконечные пшеничные поля, светящиеся ржаным и ржавым в свете садящегося солнца, и даже далекое светлое море. У подножия гор поля переходили в виноградники, где как раз шел сбор урожая, и люди отсюда казались крошечными, почти игрушечными.

У края платформы грудой лежали сложенные рабочими камни и инструменты. Высланный еще днем разведотряд доложил, что одна из высоких стен «столба», делавшего его ранее похожим на стул с кривой спинкой, частично рухнула, похоронив под собой артефакт и засыпав камнями площадку, и с тех пор здесь трудилась бригада рабочих, разбивая камни и оттаскивая их к краю площадки. Высокая делегация перенеслась сюда, как только удалось освободить сам алтарный камень и пространство вокруг него.

Маги осматривали камень. Точнее, осматривали его Алмаз и Александр Свидерский, сверяясь с какими-то свитками, но не подходя близко. Максимилиан Тротт что-то записывал или, похоже, зарисовывал знаки; Виктория о чем-то спорила с бароном фон Съедентентом. Премьер-министр Минкен торжественно и нетерпеливо вышагивал туда-сюда по площадке, и от этого мельтешения Василину начало укачивать. Председатели политических партий стояли в длинных пальто неподалеку и выжидающе поглядывали на магов, на королеву и на министра, а охрана, растянувшаяся по периметру площадки, поглядывала на всех. Игра в гляделки затягивалась.

— Замерзла? — на плечи опустился тяжелый теплый плащ, и Василина благодарно улыбнулась. Мариан. Он отказался ложиться в лазарет, позволив только обработать раны. Избитый, стоит с фиксатором на носу, с обработанными рассечениями, — наверняка ему больно, но заботится он о ней. Прижаться бы сейчас к нему, пожаловаться на ноющие ноги, на усталость от слишком богатого на события дня, на то, как скучает по мальчишкам и малышке. Мартинку удалось только дважды покормить — после коронации и за пару часов перед отправкой в горы, — и грудь уже ощутимо болела, переполненная молоком; бюстгальтер начинал промокать и холодить кожу. Погреться бы о мужа, полежать-подремать с ним в их большой кровати, попросить размять измученные ступни и лодыжки. Да и просто бы поцеловать, подержаться за него, заряжаясь его силой и надежностью.

Но нельзя. Не из-за правил и норм, а потому, что демонстрировать отношения на людях — все равно что снимать кино в их спальне. Это только их и только для них, и никого допускать туда она не намерена.

— Ваше величество, все готово, — это ректор МагУниверситета Александр Свидерский: выглядит старик стариком, а голос иногда прорезается мощный, молодой, как сейчас.

Василина подошла вплотную к камню, взяла протянутый нож.

— Сколько нужно крови?

— Вашему деду хватало нескольких капель, но сейчас, после долгого перерыва, думаю, нужно побольше, — проговорил Алмаз Григорьевич из-за ее спины, и она, не задумываясь, чтобы не было страшно, резанула себя по ладони, чувствуя, как дернулся сзади Мариан.

Приложила ладошку к холодному шершавому камню. Кровь струйками потекла по рисункам, капая с наклоненной «доски» на землю.

Ничего не происходило.

«Работай же», — попросила она камень.

Артефакт молчал, молчали и окружающие; текла кровь, сильно болело и щипало в области пореза.

«Работай, пожалуйста».

Молчание и тишина.

«Работай!» — она в раздражении хлопнула по камню рукой, и брызги крови разлетелись по его поверхности, покрыв «доску» красным пестрым рисунком. Артефакт загудел, будто нехотя, набирая обороты, как заводимый огромный механизм, и рука Василины провалилась в камень, словно в холодную вязкую глину, застряла там.

По площадке, разделяя ее на две части, в обе стороны от камня, шипя, пробежала черная, будто выжженная, толстая, в три человеческих шага полоса, добралась до краев скального столба и понеслась вниз. Артефакт заледенел, больно сжал погруженную в него ладонь королевы, словно пиявка, высасывая из нее тепло и кровь, и она стиснула зубы, стараясь не кричать и не волновать мужа.

— Что происходит? — угрожающе произнес он сзади.

— Такого никогда не было, — растерянно пробормотал Алмаз в ответ. — Когда я был придворным магом, хватало нескольких капель. А я четыре раза присутствовал при обряде.

Холодный камень пульсировал, вытягивая кровь, и Василина почувствовала, как становится все холоднее и немеют ноги.

— Смотрите! — крикнул фон Съедентент от края площадки, и она повернула голову. Поверхность соседних гор с обеих сторон разделяла черная полоса, едва видимая в лесной зоне и отлично — на снежном покрове и теряющаяся где-то за склонами.

— Василина, — муж шагнул ближе, сжал ее плечи, — все в порядке?

— Д-да, — трясясь от холода, проговорила она, и Мариан напрягся, взял ее за руку.

— Ты вся ледяная, василек. Надо заканчивать. Попробуем завтра.

Губы ее онемели, а застрявшую в камне руку она уже не чувствовала; тело кололо иголочками, будто сведенное судорогами. Голова кружилась, и Василине стало казаться, что она слышит довольное чавканье, словно камень решил выпить всю ее кровь и закусить жизнью.

— Н-не могу достать ладонь, — прошептала она, едва шевеля губами, и Байдек увидел, что они у жены совершенно синие. — Не пускает.

— Линия должна замкнуться на севере, — обеспокоенно сказал Старов, шелестя свитками. — Пока не замкнется, Стена не восстановится.

— Плевать я хотел на Стену, — проревел ее медведь. Василина сумела повернуть немного голову и увидела, как Мариан хватает огромный молот, которым расчищали завалы перед их приходом. Камень теплел, пульсировал слабее, но продолжал удерживать ее ладонь; на его поверхности волнистые линии и кружочки перестраивались в какой-то новый рисунок, но она никак не могла понять, что же там изображено, потому что перед глазами прыгали красные и черные пятна, и королева чувствовала, что сейчас свалится.

— Не делайте этого! — крикнул Старов. — Это единственный шанс спасти Рудлог!

— Ценой жизни моей жены? — рыкнул Мариан, перехватывая молот и направляясь к Василине. Сановники, столпившиеся у артефакта, расступились перед ним, и он замахнулся, вмазал по обрызганной кровью плите, целясь подальше от ее ладони. В глазах темнело, а она смотрела на его руки со сбитыми до крови костяшками пальцев, обхватывающих толстую рукоять молота. Камень застонал, завибрировал, в плечи Мариана ударило отдачей, выворачивая суставы до боли, но он снова замахнулся, снова ударил. Камень задрожал, словно нехотя, с чавканьем выпустил ее ладонь, и Василина, лишившись опоры, начала терять сознание.

Она уже не видела, как гудящий камень вспыхнул золотом и по черной полосе вверх поднялась полупрозрачная блестящая стенка, выгнутая полукругом, словно чаша стадиона. Стена замкнулась. Маги перенесли королеву вместе с крепко державшим ее на руках мужем в лазарет, где диагностировали у нее серьезную кровопотерю и положили на переливание плазмы. А барон Байдек, убедившись, что супруге больше ничего не угрожает, отправился к живо обсуждавшим произошедшее магам и спокойным голосом пообещал, что, если его жена еще раз будет подвергнута такой опасности, в лазарете она будет лежать не одна.

Мариан и без объяснений и извинений пятерки понимал, что предугадать случившееся было невозможно и что не виноваты ни маги, отнесшиеся к этому как к уникальному эксперименту, ни сановники, ни граждане страны. Понимал, что ведет себя совсем не хладнокровно и неподобающе. Но за сегодняшний, первый день ее правления уже два раза пришлось биться за жену. И, судя по всему, эти разы были не последними.

Ангелина

— Если ты сейчас же не спустишься, — прокричала она сквозь порывы холодного и влажного воздуха, — я начну искать туалет прямо на твоей спине!!!

Дракон словно не обратил внимания на ее слова, да и Ани вовсе не была уверена, что он ее слышал или понимал. Дышал он тяжело, крылья ходили вверх-вниз уже гораздо медленнее, но он упорно нес ее на юг, и под ними начинались предгорья Милокардер. Летели они часов шесть, и терпеть, даже на фамильном упрямстве, уже было невозможно.

Принцесса замерзла, хоть и распласталась на горячем драконе, стараясь вжаться в него; все тело затекло. Просить ящера об остановке было глупо и неловко, но о какой гордости может идти речь в такие моменты?

Она уже передумала все, что могла, о своем похищении и никак не могла сообразить, откуда в столице, да и вообще в мире взялись давно ставшие легендой ящеры. Волшебные сказки рассказывали разное, похищенные девицы там тоже фигурировали, равно как и спасающие их из пещер рыцари, пронзающие крылатых злодеев копьями и увозящие благодарных невест и немалые сокровища, накопленные драконами, на гривастых богатырских конях. Но самой стать героиней сказки оказалось совсем не весело и ни капельки не волшебно. И Кембритч в доспехах и с копьем как-то не представлялся. Хоть он и пытался ее защитить, но, похоже, пули драконью шкуру не взяли. А жаль.

И зачем она им нужна? В сказках как-то упускалась мотивация драконов — предполагалось, что каждый из них спит и видит, как он похищает девушек. Сожрать? Так в Иоаннесбурге много девиц помоложе и посвежее, зачем им именно ее мясо? Получить выкуп? Так вроде в сказках говорится, что у ящеров и самих столько золота, что удивительно, зачем им кого-то похищать — по идее, девицы должны сами табунами приходить к пещере, дабы осчастливить дракона своим присутствием. Может, ее «заказали» не желающие восстановления монархии? Так и здесь они просчитались: корона выбрала Васюшу, и ящер это должен был видеть и тогда похищать уже ее сестру. Кстати, вот Мариан в доспехах смотрелся бы вполне органично.

Отчаявшись понять логику, которой, возможно, и не было вовсе, Ангелина ждала своей участи, вертела головой, разглядывая своего похитителя и его собратьев, пока не замерзла и не сжалась, пытаясь сохранить остатки тепла. Дракон был красивым и не чисто белым, а каким-то сливочным, с переливами и серыми пятнышками. Никакой чешуи — только плотная горячая кожа, упругая, как обивка дивана. Вытянутая морда с клыками и огромными немигающими глазами. Неожиданно трогательные белые уши, прижимающиеся от ветра к голове, как у коня, если только его увеличить раз в сто и заменить гриву начинающимися на затылке и спускающимися по длинной шее острыми красными шипами, загнутыми назад, огромными и длинными в начале и короткими и мягкими у самых крыльев. Крылья, все состоящие из жил, тонких мышц и длинных перьев цвета топленого молока.

Ани всегда думала, что крылья сказочных драконов похожи на крылья летучих мышей — с кожаными перепонками, да и иллюстрировали их так, однако на самом деле они больше напоминали крылья ласточки. Но оперение начиналось не у самой спины, а ближе к сгибу крыла, переходя из длинного струящегося пушка в огромные перья больше ее роста.

«Вот Алинке было бы счастье понаблюдать, поисследовать и потрогать», — подумала принцесса.

Мощная спина огромного ящера переходила в длинный хвост вполне по сказочным канонам. Под брюхом были поджаты четыре лапы-колонны с устрашающими когтями. А само брюхо было чуть розоватым, как у собаки. Но это она разглядела уже не у своего дракона, а у его сопровождающих.

Ангелина не сразу поняла, что они начали снижаться, и дракон, который нес ее, что-то сурово заклекотал, как рассерженный голубь. Приземлились они на отлогом склоне горы, относительно мягко, хоть зубы и лязгнули от удара.

Дракон изогнул шею, взял ее за юбку (очень трудно сохранять достоинство в такой ситуации, не визжать и не барахтаться, как поросенок, которого держат за лапу) и аккуратно опустил на полянку перед собой. Двое других ящеров продолжали кружить в небе, медленно спускаясь, чтобы приземлиться где-то неподалеку.

— Спасибо, — сказала Ани как можно вежливее, глядя в застывшие желтые глаза, подобрала юбки и побрела к кустам. Дракон сделал пару шагов и снова оказался рядом с ней.

— Будь добр дать мне пару минут уединения, — твердо произнесла она, сурово глядя на бестактного похитителя. Если уж он понял просьбу, должен понять и это. А раз жрать ее пока не собираются, то можно размять ноги и затекшее тело. И даже, возможно…

…Она, зажав мешающие юбки одной рукой и кляня свадебную моду, неслась вниз по склону, перепрыгивая через камни и топча заросли горной черники, а за ней ревел оскорбленный дракон, тяжело шагая следом. Благо бегать он не мог, а может, боялся сломать ноги на уклоне, и принцесса летела вниз, надеясь найти какую-нибудь расщелину, куда можно было бы спрятаться и откуда ее не получилось бы выколупать.

Ани пробежала метров триста, когда проклятое платье зацепилось-таки за торчащую корягу, и она остановилась, дергая его изо всех сил. Но королевские модистки шили на совесть и ткань использовали качественнейшую.

Дракон приблизился, остановился совсем рядом, склонив голову и наблюдая за ней. Платье наконец-то удалось освободить, и принцесса встала, выпрямила спину.

— Признаю, попытка была непродуманная, — проговорила она с достоинством, переводя дыхание. — Но, согласись, будь ты на моем месте, ты бы тоже воспользовался возможностью.

Белый ящер, раздраженно раздувая ноздри, склонился в очевидном намерении снова схватить ее за юбку и закинуть на спину, и Ангелина отскочила назад, выставив перед собой руки.

— Ну уж нет. Хватит, уважаемый, таскать меня, как куклу. Должен быть другой способ на тебя забраться, менее унизительный. И очень надеюсь, что там, куда ты меня несешь, меня хотя бы покормят.

Дракон снова потянулся к ней, и она снова отскочила в сторону.

— Пожалуйста, не нужно. Мне неприятно.

Принцесса говорила с ним, как говорила бы с большой собакой, пытаясь убедить ту себя не кусать. Раз уж он сразу не начал ее жрать и не прибил, значит, можно как-то договориться.

Ее похититель вздохнул тяжко, повернулся боком, опустился на живот, подогнув лапы, выставил крыло, как трап листолета, и она, стараясь не скользить на гладких перьях, величественно поднялась к нему на холку, села, аккуратно расправив юбки. Хорошо, что хоть успела сходить, куда хотела, до своего побега, а то теперь он точно с нее глаз не спустит.

Дракон разбежался вниз по склону и взмыл в небо, а за ним с клекотом вознеслись его спутники.

«Вот это порода. Она тебе два слова сказала, и ты уже перед ней на брюхо упал. Настоящая Рудлог», — глумился над Владыкой ничего, похоже, не боящийся Четери, расслабленно паря в потоках теплого воздуха, поднимающихся в горы с Песков.

Энтери молчал, опасаясь злить брата. А Нории нес на спине драгоценный груз, со всей очевидностью понимая, что задача по приручению принцессы будет ох какой нелегкой.

Ангелина проснулась оттого, что заскользила по перекатывающейся мышцами спине, завизжала, падая в сумерки, к темнеющей внизу земле. Полетела головой вниз, вращаясь вокруг своей оси и не переставая кричать. И только всхлипнула, мотнувшись, когда огромная драконья пасть перехватила ее за бьющее по ногам многострадальное платье, заскрипевшее, но выдержавшее, и снова закинула на спину.

«Ей бы отдохнуть, брат».

«Осталось несколько часов, нужно долететь до города. А то снова попробует сбежать».

— Господин дракон, — услышал Нории сзади чересчур спокойный, замораживающий голос, — мне снова нужно на землю. И я хочу пить.

Она говорила тихо и хрипло, будто сорвала голос, и старательно выговаривала слова, словно останавливая истерику, но его чуткие уши все слышали — и скрываемые эмоции тоже. Садиться не хотелось, нужно было улететь как можно дальше от границы с Рудлогом, под защиту Песков, но слабые женщины — не мужчины, потерпеть не могут. Хотя конкретно эта почти неотличима по силе духа от воина: не жалуется, не требует ничего, не плачет, а нынешняя слабость вполне объяснима недавним падением.

Она больше ни о чем не просила, просто сидела, вцепившись в него, и минут через сорок Нории увидел наконец-то первый темнеющий пятном на светлом от луны песке оазис, чуть наклонился, уходя на круг, чтобы сесть у воды. За ним шумно хлопали крыльями его спутники.

Принцесса, не дожидаясь, пока он подставит крыло, съехала вниз по его боку, неловко приземлившись и едва сохранив равновесие на влажной почве, бросила на него ледяной взгляд и с прямой спиной удалилась в заросли папоротников.

«Сейчас опять ведь попробует сбежать, Нори. Куда отпускаешь?».

«Чет, не учи меня, как обращаться со своей женщиной».

«Она пока еще не твоя».

«Ничего. Скоро будет».

Драконы жадно пили из небольшого мелкого озерца, прислушиваясь к звукам в папоротниках и готовясь снова броситься в погоню. Однако Ангелина, повозившись в зарослях, спокойно вышла обратно, придерживая юбки, прошагала босыми ногами меж двух ящеров к озеру, наклонилась, ополоснула руки, лицо, отошла немного от места умывания и стала пить горстями, не обращая на следящих за ней похитителей внимания.

«Не побежала, — в голосе Четери слышалось разочарование. — А я уж настроился на веселье».

«Куда ей бежать в темноте? Значит, смирилась и голова есть на плечах. Да и не стоит многого ждать от женщин».

«Она в первую очередь Рудлог, Владыка, не надо ее недооценивать. У них вместо головы — упрямство».

«Кровь могла и разбавиться за столько-то лет».

«Дай-то Боги. Тебе же будет легче».

Напившись, принцесса терпеливо встала рядом с драконом, но смирения в ее фигуре не было ни капельки. Нории повернул голову, встретился с ней взглядом, и тут она подалась вперед и ласково сказала:

— А теперь ты посадишь меня на спину и быстро отнесешь обратно.

Его сознание, пропустив неожиданный ментальный удар, ухнуло куда-то в хаотичный водоворот; он протянул крыло, по которому она быстро взобралась, коротко разбежался и взмыл в небо.

«Куда! Нори, город в другой стороне!»

«Она его заворожила, Чет».

«Отчаянная девка! Нории! Щиты!!»

Он слышал братьев, но ничего не мог сделать, пробираясь к контролю над собой из глубин бьющегося тяжелыми покорными волнами сознания.

— Хорошая ящерка, — довольно проговорила наездница и даже одобрительно похлопала его по холке, как послушную лошадку. Он заревел, затряс головой, продолжая нестись в темноте на север, обратно к Рудлогу, свирепея где-то внутри оттого, как легко подставился и забыл про особенности родовой магии своей невесты.

Перед ним вдруг резко и опасно скользнул вниз Энтери, почти коснувшись его крылом, и Нории, чтобы не врезаться и не переломать себе все, взмыл вверх, раздраженно клекоча и чувствуя, как вцепилась в его гребень ахнувшая принцесса. Но ударивший по жилам адреналин внезапно очистил голову за те несколько мгновений, пока организм работал бессознательно, на чистых инстинктах.

«Пришел в себя?»

«Спасибо, брат».

«Вот тебе и разбавленная кровь, Нории».

«Не серди меня, Четери!!!»

Ани поняла, что и эта попытка провалилась, когда дракон, рявкнув что-то недоброе — и со всей очевидностью понятно было, что это недоброе предназначалось ей, — зашел под тускло светящим полумесяцем на широкий круг и развернулся обратно. Ну и ладно. Справимся. Главное — снова очутиться на твердой земле, а там что-нибудь придумаем. И в конце концов, когда же наконец эти полетушки закончатся? Спать хотелось неимоверно, пусть хоть в пещере, хоть в норе земляной, а вот на спине обманутого ящера надо постараться больше не дремать. А то ведь может и не поймать снова… после ее выступления.

Полет продолжался еще часа четыре, и принцесса держалась на чистом упрямстве, поглядывая вниз и пытаясь понять, где же пролегает их путь. Луна освещала длинные гладкие волны, и Ангелина даже сначала подумала, что они летят над океаном, но волны не двигались, влагой и солью не пахло, наоборот, тянуло теплом, и она наконец-то сообразила, что это барханы, а внизу — пустыня. Когда-то давно она с матерью была с визитом в Эмиратах, и на одной из увеселительных прогулок слуги эмира Тайтаны возили их к бедуинам в пустыню показать древние постройки и похвастать нефтяными вышками, качающими черное золото из чрева иссушенной земли. Тогда жалящее солнце и дышащий зноем безжизненный песок просто вымотали ее до полуобморочного состояния. Она, помнится, еще долго недоумевала, как в таких условиях могут жить и выживать люди, и до слез было жаль тонких чернявых голодных детишек, державшихся поодаль и жадно рассматривающих их машины с огромными колесами и нескромный завтрак, привезенный с собой, который накрыли тут же, в бедуинской деревне.

В Эмиратах общение с низшими слоями считалось недостойным и грязным, и ей, как и матери, приходилось вежливо есть, хотя кусок в горло не лез, улыбаться и отворачиваться от голодных взглядов столпившихся возле охраны жителей. Слуги держали над высокими гостями огромные зонты, обмахивали опахалами, брызгали в воздух у стола водой с ароматом роз, чтобы перебить вонь от, наверное, никогда не мывшихся людей. А вот Василина, наплевав на запреты и приличия, натаскала со стола вкусной еды и пошла угощать детей. Ей было простительно, она не была наследницей. Поэтому эмир снисходительно прошелся по чересчур доброму сердцу второй принцессы и похвалил понимание своей исключительности у старшей.

Да, понимания своей роли у нее всегда было достаточно. Первая принцесса дома Рудлог и не представляла себя вне ее, пока не случился переворот и не пришлось осваивать другую роль. И с ней, как Ани смела надеяться, она тоже справилась превосходно.

А теперь-то что? Придется примерять на себя роль укротительницы драконов?

Драконы махали крыльями всё медленнее и скользили сквозь теплый воздух, легко овевающий ее лицо. Ангелина снова посмотрела вперед и вниз, через шею своего похитителя, и застыла, залюбовавшись открывшимся видом. Впереди, посреди пустыни, расположился белеющий в свете месяца город. Он был словно призрак — белый и темно-синий, со светящимися глазами-окошками и фонарями, с глубокими тенями и провалами между постройками. Невысокие дома в два-три этажа, но большие, широкие улицы, расположенные кругами, кривые переулочки и тупики. Отчетливо видимые, когда они пролетали над ними, сады и фонтаны, освещенные огнями. Несмотря на позднюю ночь — люди на улицах, запахи жареного мяса, специй и каких-то сладких цветов, шум пронесшегося под ними базара, шпили цветных храмов. Совершенно живой восточный город. И посредине его — поднимающаяся громада дворца, похожего на цветок с его резным белоснежным куполом, отливающим при движении всеми цветами радуги, с возносящимися четырьмя башнями, с внутренним двором, охваченным зданием, как крепкими руками. И огромный сад за дворцом.

Ангелина так хотела посмотреть на это чудо поближе, что даже не удивилась, когда драконы пошли на снижение, один за другим мягко опускаясь во внутренний двор дворца, у бьющего веселыми струями фонтана. Ее дракон сел последним, но не стал подставлять крыло — повернулся, сверкнув желтыми глазами, щелкнул пастью, схватил ее за юбку и опустил на цветную плитку, которой была выстлана земля вокруг фонтана.

«Обиделся», — подумала она, поднимаясь и отряхивая платье.

К ним подбежали какие-то люди, остановились, многократно кланяясь и явно приветствуя драконов.

«Ну вот тебе и пещера, — Ангелина оглянулась. — Осталось понять, кто хозяин».

Долго гадать не пришлось, потому что пернатые ящеры начали один за другим вспыхивать и оборачиваться. И будь ситуация иной, она бы хлопала в ладоши и прыгала от восторга. Наверное. Если бы никто не видел.

Но сейчас принцесса с застывшим на лице равнодушием смотрела, как загорается прозрачным золотом, видимым, наверное, только ночью, драконий контур, как сжимается он почти до ее размеров и остывает, а на месте огромного зверя остается очень высокий обнаженный мужчина с красными волосами.

Почему-то на других Ангелина не смотрела — только на того, кто похитил ее. Он не спешил одеваться, хотя подбежавшие слуги протягивали ему какую-то одежду. Дракон, прикрыв глаза, уже жадно пил что-то из широкой кружки, шумно глотая и вздыхая, будто смертельно проголодался и ему подали не питье, а еду. А принцесса могла его рассмотреть.

Выше ее минимум на две головы, с длинными, ниже лопаток, красными волосами, бледный, с переливающейся перламутром кожей, по которой пробегали светящиеся змейки и зигзаги. На теле волос не было, и само тело, несмотря на мощь — он мог бы усадить принцессу с ее немаленькой попой себе на одно плечо, — было очень изящным, с длинными ступнями и ладонями. Никаких бугрящихся мышц, но очевидны и рельеф, и сила. И на теле этом постепенно холодным светом начинал светиться какой-то сложный орнамент, как будто нарисованный люминесцентными красками.

Он допил, опустил чашу и глянул на нее горящими багровым глазами.

— Кровь горчит, — сурово пророкотал он склонившемуся перед ним слуге, — в следующий раз не смейте брать старого барана.

— Простите, Владыка, — пролепетал тот испуганно.

Боги, так это он кровь пил? Страшно, неприятно и мерзко.

Но вслух Ангелина, глядя в нечеловеческие глаза, спокойно произнесла:

— Не хочу прерывать вашу трапезу, раз уж у вас принято сначала есть самим, а потом кормить гостей. Но, признаюсь, я без сожаления поменяю созерцание ваших тел на хороший ужин и удобную постель.

Развернулась и пошла к замеченному входу, хотя вполне ожидала, что там могла быть прачечная или кухня.

Сзади раздался смешок одного из драконов, а перламутровый Владыка рявкнул:

— Проводите вашу госпожу в ее покои!

Ангелина не оглядывалась, ждала, пока к ней подойдут.

Слуги, одетые в просторные белые одежды, почтительно провели ее по коридорам дворца. Рассматривать интерьеры не было сил, хотя взгляд сам по себе выхватывал детали: арки, витые колонны, ступенчатые потолки с мягко светящимися светильниками, высокие узкие окна, из которых пахло южной ночью.

Дошли до очередной арки, завешенной полупрозрачными колышущимися покрывалами. Там ее ждали служанки — две молоденькие девушки с покрытыми головами и две женщины в возрасте, похожие, как сестры, с заплетенными длинными косами, в цветных платьях в пол и повязках на головах.

— Это женская половина, мужчины сюда не ходят… Кроме господина, — прошелестел старший слуга, такой величественный сухой старик, что Ангелина мысленно окрестила его дворецким.

Она кивнула, принимая к сведению. Хотелось расспросить обо всем поподробнее, но сил не было вообще.

— Позвольте сопроводить вас, сафаиита, — поклонилась старшая из женщин, приподнимая занавески.

На женской стороне сильно пахло благовониями, и Ангелина поморщилась — она не переносила резкие запахи.

Они долго шли по длинному коридору, от которого отходили какие-то ответвления.

— А что там? — принцесса все-таки не сдержала любопытства.

— Там живут женщины Владыки, госпожа, — как о само собой разумеющемся ответила старшая женщина. Остальные молча шли позади, не вмешиваясь в беседу.

Прекрасно. Здесь еще и гарем.

— И много женщин?

— Почти пять десятков. Господин никого не обделяет любовью.

— Это утешает, — пробормотала Ани, справедливо рассудив, что, раз женщины у перламутрового Владыки в избытке, она ему нужна в каком-нибудь другом качестве. Только вот в каком?

Они прошли из коридора в просторный круглый холл, стены которого были украшены блестящими мозаиками, а полы застелены пушистыми коврами. В центре зала бил уже привычный фонтан, в воде чаши которого она увидела разноцветных рыбок. В помещение выходило несколько дверей, формой напоминающих разрезанные луковицы, и у одной из них старшая женщина остановилась. Остальные замерли поодаль.

— Это всё, — она обвела ладонью помещение, — ваши покои, госпожа. Здесь раньше жила матушка Владыки.

— А где она сейчас? — не хотелось ущемлять неизвестную ей драконью родительницу или ставить их обеих в неудобное положение.

Сопровождающая ее промолчала, открывая дверь, и Ангелина не стала повторять вопрос, зашла в комнату.

Это была огромная спальня. Белый мрамор и золото, очень много золота. Восьмиугольная, с цветными легкими занавесками на окнах, с живыми цветами, с красными и зелеными коврами на полах. Очень низкая кровать, на две ладони поднимающаяся над полом, с резными ножками из темно-красного дерева, плетеные диванчики с пухлыми расшитыми золотым орнаментом подушками, изящные столики с фруктами и напитками, несколько вделанных в стены зеркал, матовый золотой потолок со светильниками по периметру. Не комната, а рай для наложницы.

— Как мне к вам обращаться? — спросила принцесса у замолчавших, ждущих, пока она осмотрится, служанок.

— Я Суреза, но обращение по имени — слишком большая честь, госпожа. Называйте нас малиты, прислужницы.

— А вас? — обратилась она к остальным.

Те испуганно промолчали. Ответила опять старшая:

— Если госпоже угодно, то это моя сестра, Мариза. А это мои дочери, Майя и Латифа.

— Благодарю, — отозвалась Ани, переступая с холодного мрамора на теплый ковер. — Мое имя Ангелина. Вы поможете мне раздеться?

— Мы здесь для того, чтобы служить, вам, сафаиита. Мы так долго этого ждали, — пробормотала робко вторая сестра. Старшая строго взглянула на нее, и та осеклась.

— Мариза слишком болтлива, простите ее, госпожа. Купальня полна воды, если вы пожелаете искупаться.

— Пожелаю, — Ангелине было и странны, и непривычны эти раболепие и робость прислуги. Младшие вообще боялись глаза поднять и только иногда, пока старшие помогали ей снять наконец-то тяжеленное многострадальное платье, с каким-то нездоровым возбуждением и благоговением поглядывали на нее, будто она была духом их прабабушки.

На самом деле не хотелось ни купаться, ни даже есть. До ломоты в висках и скулах — от попыток сдержать зевки — хотелось спать. Но ложиться грязным телом на чистое белье… нет уж. И она с радостью проследовала в купальню через центральный зал в одну из изящных луковичных дверей.

Помещение не меньше, чем спальня, те же мрамор и золото, пар в воздухе, несколько бассейнов — помельче и поглубже, — множество каких-то горшочков, склянок с маслами, щеток, брусков цветного мыла, разноцветные стекла в окнах, длинные ложи, кресла для отдыха, звук непрерывно льющейся воды — это бесконечно наполнялись холодной и горячей водой бассейны. Ангелина сняла сорочку, белье и с наслаждением отдалась в умелые руки служанок, вымывших в одном из мелких бассейнов ей голову и тело, ополоснувших терпко пахнущей хвоей водой. И пусть было неприятно допускать чужие руки к себе, сейчас было не до капризов. Принцесса представила себе, что находится в своей дворцовой спа-зоне, и отвлеклась от переживаний, как умела это делать всегда.

Волосы закутали в теплое полотенце, вытерли влагу с кожи, надели длинную белую рубаху до пяток, восточного покроя, преподнесли тапочки, похожие на вышитые чешки, и наконец-то проводили обратно в спальню. После ванны Ани даже посвежела немного и захотела есть. Кровать была уже разобрана, а на столике рядом с ней, помимо фруктов и кувшинов с напитками, появились и горячие блюда. И еще кое-что.

— Это что такое? — вопрос был глупый, потому что «этим» оказались несколько массивных золотых браслетов с огромными драгоценными камнями. Такого размера камней не было и в короне Рудлогов. Рядом лежало плетеное золотое ожерелье, словно кольчуга на шею до груди, такое тяжелое, что мышцы на руке напряглись, когда принцесса потянула его на себя. Кольца, серьги, ножные браслеты, цепочки на талию, украшения для волос — и все просто кричащее о невероятной стоимости. Это богатство небрежно лежало между блюдами, как могли бы лежать цветы или украшающие стол салфетки.

— Это дары господина вам, сафаиита, — в голосе старшей служанки все-таки проскользнуло некое недоумение от ее вопроса.

— Щедрый господин, — с непонятным выражением произнесла Ангелина, рассматривая кольцо с переливающимся изумрудом размером с монету. Красиво, что говорить.

— Очень щедрый, — с благоговением ответила Суреза, — он со всеми своими женщинами так щедр.

— За еду и прием ему передайте спасибо, — принцесса брала украшения горстями и бросала их на кровать. — А драгоценности у нас принимать от чужих мужчин не принято. Заберите и унесите обратно.

— Господин рассердится, — робко произнесла Мариза, а ее старшая сестра неодобрительно смотрела, как гостья очищает стол от золота.

— Не унесете — выброшу в окно, — отрезала Ани, с удовольствием откусывая кусок теплой лепешки. — И благодарю вас за помощь, дальше я справлюсь сама.

Служанки намек поняли, поклонились и удалились, но к драгоценностям так и не притронулись. Пришлось со вздохом исполнять обещание и выбрасывать. Заодно оценила вид — окна выходили в замеченный еще во время полета сад, в котором светили редкие фонарики. Людей вокруг видно не было. Дворец спал.

Принцесса сунула в рот еще кусочек лепешки, налила в высокий фарфоровый стакан лимонада, запила. С сожалением взглянула на расправленную постель, подошла к окну, перекинула ногу через подоконник и спрыгнула вниз, благо было совсем невысоко. Прохрустела ногами по выброшенным драгоценностям, отошла, но быстро вернулась, подняла что-то, зажала в руке.

Через пару минут она уже быстро шла в темноте по парку, стараясь сориентироваться и при этом избегать освещенных мест. Шла долго, минут сорок, пока не уткнулась в высокую, сложенную из белого камня ограду, и еще минут десять брела вдоль нее, слушая трели неспящих птиц и вдыхая тяжелый аромат ночных цветов. Узкий месяц давал тем не менее достаточно света, и она издалека увидела калитку, побежала к ней.

«Видимо, воров здесь не боятся, — подумала Ани, открывая изнутри хлипкую щеколду и распахивая калитку с душераздирающим скрипом. — Хотя кто в своем уме полезет воровать у драконов?»

Теперь она двигалась по булыжным мостовым, стараясь уйти по улицам как можно дальше от дворца. Не было ни патрулей, ни стражников, редкие встречающиеся люди не стремились пристать или выяснить, куда это направляется одинокая женщина в белой рубахе. Даже странны такая безмятежность и отсутствие подозрительности.

Очень долго принцесса шла по городу, опять замерзла и вовсю зевала, но останавливаться не собиралась. Ани обратила внимание, что не было ни припаркованных, ни проезжающих машин; иногда катились мимо телеги, запряженные осликами, и всё.

«Если получится выйти из города, — думала она, — можно будет попроситься к кому-нибудь на ночлег или посмотреть гостиницу. Расплачусь прихваченным золотом, а дальше буду действовать по ситуации. Главное — затеряться, в таком городе это не сложно, а дальше уже искать тех, кто поможет добраться обратно в Рудлог».

Ангелина шла уже более двух часов, когда дома стали встречаться реже, между ними начали попадаться пустыри, а под ногами стал иногда поскрипывать песок. Ноги в тонких чешках нещадно болели от камней мостовой, и тело умоляло наконец-то поспать. Поэтому она направилась в первый попавшийся дом с надписью «Сарай» и там у невозмутимого усатого хозяина сняла комнату, расплатившись золотым кольцом. Ей спокойно отсчитали сдачу, сложив ее в мешочек, оказавшийся ну очень увесистым. И беглянка, поднявшись наверх, наконец-то уснула крепким сном смертельно уставшего человека, несмотря ни на грубые простыни, ни на душный воздух в комнате.

Она не могла видеть, как через час после ее появления у гостиницы приземлился белый дракон, как кланяющийся и прижимающий руку к сердцу хозяин возвращал драгоценное кольцо, получив за него полную стоимость и еще сверх того. Как провожал он обнаженного огромного мужчину в ее комнату. Не чувствовала она и того, как ее взяли на руки, и понесли, и долго несли обратно, опасаясь оборачиваться, чтобы не будить. Ангелина спала, и ей снились ласковое укачивающее море и запах соли и солнца.

На следующий день она проснулась поздним утром на низкой кровати в мраморной золотой спальне и невозмутимо встретила взгляд сидящего в кресле Владыки. Его глаза были совершенно обычные, зеленые, и он, слава богам, был одет.

— Теперь с тобой будет ночевать служанка, а в саду будет стоять стража, — сказал он очень спокойно своим рокочущим голосом. — Люди в Истаиле оповещены, что за укрывательство или помощь тебе они будут наказаны.

Ани не удержалась-таки и насмешливо изогнула уголки губ. Что же, задача усложняется.

Ее похититель внимательно глянул на нее, поднялся и вышел, чтобы не смущать гостью в ее спальне. А принцесса осталась недоумевать: что же все-таки ему от нее нужно? И как, во имя святых отшельников, он ее нашел?

Через минуту после ухода Владыки в спальню вошли служанки, замерли у входа, попросили позволения помочь госпоже.

— Что значит «сафаиита»? — спросила принцесса у молчаливой Сурезы, провожающей ее до купальни, пока остальные быстро приводили в порядок спальню, протирали полы и столики, меняли вазы с фруктами и кувшины с напитками.

— Та, которая имеет право повелевать, госпожа, — почтительно ответила служанка, открывая перед ней дверь.

— А «малита»?

— Та, кто имеет обязанность прислуживать, госпожа.

Ангелина вошла в купальню, скинула рубаху, погрузилась в бассейн с прохладной минеральной водой, пузыриками щипавшей ее кожу. Она долго и с удовольствием плавала, затем выбралась, пошла в чашу с горячей водой, отказавшись от помощи, сама намылилась, ополоснулась. Вязкое мыло было маслянистым, с сильным ароматом роз и лилий.

— Мне нужно другое мыло, Суреза. У этого слишком сильный запах, у меня голова разболится к концу дня.

— Хорошо, госпожа. Я передам мыловарам ваше пожелание.

Ани завернулась в нагретое полотенце, приготовленное служанкой, завертела головой в поисках зубной пасты и щетки. Вчера она не обратила внимания на их наличие, а сейчас проскользнула мысль: а вдруг здесь ими не пользуются? Хотя никакого неприятного запаха она от общающихся с ней не заметила, но мало ли.

— Чем вы чистите зубы?

Суреза выставила перед ней горшочек с массой светло-зеленого цвета и щетки, почти такие же, как в Рудлоге, только с какой-то растительной щетиной, расположенной вокруг рукоятки.

— Спасибо.

«Паста» оказалась приятной и освежающей, с привычными нотками мяты и травяным привкусом. Не все так плохо. Кормят, моют, одевают, за побег даже пальцем не грозят. Осталось выяснить, зачем эти хлопоты. И попасть домой.

В спальне было чисто и свежо, несмотря на жаркий день снаружи. Снова накрытый стол, и снова лежащее на столе золото. Теперь — на широком плоском блюде, и исключительно кольца, изящные и массивные, с камнями и без, а сверху, подмигивая большим изумрудом, — то самое кольцо, которое она вчера взяла с собой.

— Дары Владыки? — иронично спросила она у служанок, замерших у стен.

— Да, госпожа, — робко ответила одна из младших, Майя, кажется. Она была покрупнее сестры, и кожа чуть посветлее.

— И обратно вы их ему не понесете, конечно?

— Не можем, госпожа, — служанка опустила глаза.

— И себе забрать не можете?

Ответом были испуганные взгляды и качающиеся головы.

— Понятно, — проговорила Ангелина, перехватила тяжеленное, готовое треснуть от драконьей щедрости блюдо, подошла к окну и высыпала содержимое на землю. Вчерашние подарки неаккуратной грудой все еще лежали под окном, и убирать их никто не собирался.

Заодно она заметила и маячивших в некотором отдалении стражников, и работников, что-то делающих в саду.

Служанки смотрели на нее с плохо скрываемой укоризной. Вообще мимика у тех представителей этого народа, которых принцесса уже видела, была очень живой, богатой, скрывать чувства они не умели, и поэтому все было понятно, даже если они переговаривались на своем языке.

Суреза тем временем принесла несколько цветных платьев — видимо, за одной из дверей круглого зала скрывалась гардеробная, — мягкую кожаную обувь без каблука, нечто вроде туфель на небольшой платформе. Каблуки тут, видимо, были неизвестны, к Ангелининому облегчению. Суреза помогла ей одеться — платье было легким, с широкой талией, приятным телу, темно-зеленым в ярких цветах; и со своими черными волосами, с пышной грудью и попой она стала похожа на тидусску из кочевых их представителей. Лицо, правда, после вчерашнего полета было красным, обветренным и обгоревшим. Но выглядела она свеженько, в духе ориентального фольклора. Не хватало только обилия украшений, но без этого обойдемся. Хотя, как Ани заметила, даже служанки здесь носили серьги и браслеты. Женщины Востока и Юга всегда любили золото, это она отметила еще в Эмиратах.

Ангелина поинтересовалась, сколько времени. Был почти полдень, как она и думала. Уселась в кресло, на мягкие подушки, и младшие малиты засуетились, обслуживая госпожу и не давая ей самой положить того, что хочет. Пусть, раз здесь так принято.

Но не успела она сделать и пары глотков восхитительного, чуть горьковатого цитрусового лимонада с привкусом каких-то сладких ароматных ягод, как дверь открылась и снова появился красноволосый Владыка, коротко приказавший: «Выйдите!» Прислужницы поклонились и метнулись к выходу.

В другой раз Ани бы возмутилась тому, что мужчина врывается в ее спальню, не спросив разрешения, да и в прошлой дворцовой жизни это было невозможно, а в деревенской посторонних мужчин, готовых ворваться в спальню, не наблюдалось вовсе. Но сейчас она просто наблюдала за тем, как дракон проходит к столику, располагается в кресле, сбросив на пол подушки. И молчала. Сейчас он все скажет сам, а кричать «что вы делаете!» и «ах, какой наглец!» не в ее привычках.

Мужчина тоже молчал, разглядывая ее, и принцесса сделала еще несколько глотков, поставила фарфоровый стакан, взяла приборы и начала аккуратно есть. Он тоже положил себе немного мяса, овощей и присоединился к трапезе. Молча долил ей лимонада, когда она допила, передал вазу с фруктами, когда потянулась. Возможно, он пытался играть на нервах или испытывал ее, но молчание Ангелину совершенно не раздражало и не волновало. Только не ее. А вот момент, когда он откроет рот и заговорит, заставлял немного напрягаться. Совсем чуть-чуть. Как и то, что он иногда поглядывал на нее, жмурился, словно кот на солнце, и, кажется, удерживался, чтобы не потянуться.

Наконец поздний завтрак закончился, а молчание продолжалось. Они сидели в креслах — он откинувшись, она прямо — и смотрели друг на друга, и никто не хотел сдаваться первым. Это было бы смешно, если бы не напряжение, накапливавшееся в воздухе, и не понимание того, что даже легкий смешок, который, казалось, мог бы разрядить обстановку, будет признанием поражения в этой битве характеров.

В воздухе вдруг запахло грозой и снегом, и Ани сделала над собой усилие, чтобы выровнять эмоциональное состояние.

Дракон принюхался, чуть улыбнулся и совершенно спокойно, будто не было длительных минут игры в гляделки, спросил:

— Почему ты не принимаешь золото? Ты считаешь эти украшения недостойными тебя?

Говорил он чуть с придыханием; голос был низкий, вибрирующий и гулкий, как звук большого тяжелого барабана, и совершенно точно не похожий на обычный человеческий. Да и он сам был немного неземным, непривычным.

Ангелина еще немного помолчала, наслаждаясь тем, как от этой паузы улыбка сходит с лица ее похитителя. Успокоиться удалось удивительно быстро.

— У нас не принято принимать украшения от мужчин, не являющихся родными или близкими. Это оскорбительно. А уж от незнакомых мужчин, про которых даже не знаешь, как их зовут, — тем более.

— Мое имя Нории Валлерудиан, ветвь дома Вайлертин, — прогудел он, испытывающе глядя на нее. Будто чего-то ждал?

— Ангелина Рудлог, — коротко представилась принцесса, пытаясь вспомнить Вайлертинов и понимая, что где-то она имя этого рода уже слышала. У нее была отличная память, но то ли слышала давно, то ли упустила, как несущественную деталь.

— Я знаю, — усмехнулся дракон. Когда он улыбался или щурился, с него слетала томность и полубожественность, будто он спускался на землю.

Снова оглядел ее с ног до головы. Ангелина сидела с прямой спиной, аккуратно сложив руки на коленях, и ждала продолжения.

— Почему ты не принимаешь свою форму? Ты совсем не похожа на Рудлог в этом теле. Я бы никогда не узнал тебя, если бы не характерная аура. Вы же полиморфы, это одно из основных ваших свойств.

Ну не станет же она говорить, что пробовала оборачиваться один раз, после экспериментов младших сестер, и то в лошадь?

— На мне действие чужого маскирующего заклинания, — осторожно ответила Ани. — Снять его я не могу.

— С твоей силой? — недоверчиво переспросил он. — Любые завязки должны вспыхивать и сгорать, если ты захочешь.

Она пожала плечами, потянулась снова за лимонадом, и снова он успел первым: наполнил ее стакан, отставил кувшин.

— Почему вы сейчас выглядите как человек? Вчера вы казались гораздо выше, — что же, поддержим беседу о внешности, раз ни о чем другом дракон говорить не хочет.

— Это боевая форма, — легко ответил он. — Мы и есть люди, такие же, как ты. Просто обладаем несколькими обликами и отличными от других потомков богов свойствами. — Дракон внимательно посмотрел на нее. — Ты не хочешь спросить, зачем я принес тебя сюда?

— Разве вы пришли не за тем, чтобы сообщить мне об этом? — парировала Ангелина холодно, так и не отпив. Стакан остался в ладонях, и она на мгновение почувствовала презрение к себе за эту слабость — занять чем-нибудь руки. Поставила его на стол, расцепила пальцы. Главное, что внешне она спокойна.

— За этим, — согласился Владыка Нории. — Мне нравится, что ты так хладнокровна. Значит, есть надежда, что ты спокойно отнесешься к тому, что я сейчас скажу.

— Можете быть в этом уверены, — ответила Ангелина, и он снова довольно улыбнулся. Отщипнул с увесистой ветки виноградину, покрутил ее в пальцах.

— Очень много лет назад между моим народом и твоим была война, — наконец произнес он. — Пятьсот лет назад, если быть точным. Твой предок, Седрик Рудлог, предал мирные договоренности и победил нас хитростью. Когда мы прилетели за миром, он в союзе с тогдашним блакорийским королем заключил нас в гору. Весь наш род. Мы прилетели всей стаей, так как было оговорено, что аристократия с обеих сторон заключает взаимный договор на условно-нейтральной территории. Такой территорией тогда были Милокардеры.

Ангелина прекрасно знала, что летописи воюющих сторон всегда пишут о войне по-разному, и враг всегда хитер, недостоин и мерзок, поэтому и не приняла рассказ за истину в последней инстанции. Тем более она не помнила никакой войны между Седриком и драконами. Предок был воинственным, это она знала, по его биографии даже несколько сериалов сняли, но ни о каких драконах, горах и прочем речи не шло.

Красноволосый мужчина все крутил виноградину, пока не брызнул сок. Он поморщился, отложил ее, вытер руки о салфетку.

— Три месяца назад наша темница рухнула, и оставшимся в живых удалось вернуться в Пески. До заключения и анабиоза нас было около четырех тысяч. Вернулось чуть более трехсот. Наш народ на грани вымирания. Наши земли иссушены, наши города скрыты песком, наши подданные рассеяны по пустыне и ведут борьбу за существование. Моих сил хватило только на то, чтобы дать воду и жизнь этому городу, Истаилу.

Он посмотрел на нее. В его глазах принцесса увидела боль и ярость, и все это было направлено на нее.

— Перед богами и небом я требую с тебя, как со старшего потомка Седрика, возвращения долга. Постой, не сердись, дослушай меня, — он протянул руку, успокаивая. Ангелина сама не заметила, как сжала зубы и взгляд ее заледенел. — Я не предложу тебе ничего недостойного. Ведь Рудлоги всегда платят по долгам? — спросил мужчина, изучающе глядя на нее.

— Все долги перед богами мы закрыли смертью моей матери, — отрезала она.

Дракон покачал головой.

— Ее жизнь взяли не мы. Значит, она искупила какой-то другой долг. Мне нужна твоя жизнь.

— В жертву принести хотите? — уточнила Ани спокойно.

— В брачную разве что, — Нории снова оторвал виноградину, снова начал катать ее в пальцах. — Твоя кровь уникальна, и брак с тобой позволит нашему роду возродиться и даст мне силы для оживления Песков.

Ну конечно. Еще один жених, на этот раз с крыльями.

— Если я откажусь, вы меня отпустите?

Он покачал головой.

— Нет.

Можно было и не спрашивать.

— Подумай хорошо. Мой род такой же древний, как и твой. Мы дети Белого Целителя и Синей Богини. Такой брак не будет для тебя бесчестьем. Ты будешь жить в почете и уважении, и я никогда тебя не обижу. Мой народ будет поклоняться тебе как богине, и имя твое воспоют в легендах, как имя нашей спасительницы.

— Нет, — ответила принцесса в тон ему. — У меня в Рудлоге обязательства. Меня ждут и наверняка ищут. И рано или поздно найдут. Разве вам нужна еще одна война? А с вашим богатством вы вполне осилите систему ирригации. Пустыню можно озеленить и без меня. Я могу стать посредником между вами и другими странами, предоставить вам технологии, инженеров, медиков.

— Стена есть не только у Рудлога, — сообщил он, хмурясь. — Никто не войдет сюда с недобрыми намерениями. Ирригацией не возродишь драконий род. Нам нужна ты.

— Нет, — повторила Ани твердо. — У меня в Рудлоге сестра, только вчера ставшая королевой, которая без моей помощи не справится. У меня там родные, отец. Я не брошу их.

— Ты изменишь решение, — пророкотал он уверенно.

— Нет, — произнесла она в третий раз. — Не изменю.

Оглавление

Из серии: Королевская кровь

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Королевская кровь. Скрытое пламя предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я