Дама, которой не было (Мария Жукова-Гладкова, 2012)

Многие мечтали увидеть главного редактора известного глянцевого журнала Анжелику Романицкую в гробу. «Железную леди» медиабизнеса ненавидели не только работники «Dolce Life», но и известные светские персонажи. У Романицкой было «милое» хобби собирать компромат на подчиненных и звезд первой величины и шантажировать их. Желающих разделаться с Романицкой оказалось более чем достаточно. Но ее заместитель Наталья сомневается, что похоронили именно «любимую» начальницу. Убийца отстрелил жертве полголовы, но руки-то остались! У шефа были другие пальцы, другая форма кистей рук. Молодой муж и взрослый сын Анжелики опознали тело. Стоит ли Наталье высказывать свои предположения? Ведь на нее уже было совершено два покушения, а третье вполне может оказаться удачным. Кто-то уверен: архив у Натальи, и готов бороться за свое «доброе» имя любыми способами…

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Дама, которой не было (Мария Жукова-Гладкова, 2012) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Автор предупреждает, что все герои этого произведения являются вымышленными, а сходство с реальными лицами и событиями может оказаться лишь случайным.

Глава 1

– Девчонки! – ворвалась в большой зал секретарша главного редактора известного глянцевого журнала, пишущего о моде, уходе за лицом и телом, но больше всего привлекающего народ сплетнями об известных людях из разных сфер деятельности.

По лицу секретарши текли слезы. Она была взъерошенной, растрепанной, в общем, совсем не такой, как всегда.

– Леночка, что случилось? – оторвался от компьютера мужчина лет пятидесяти, работавший штатным астрологом и психологом. То есть он писал в журнал советы психолога и, опять же используя свои познания в области психологии, составлял астрологический прогноз для разных знаков зодиака.

– Анжелика Львовна погибла, – выдохнула Леночка и зарыдала.

* * *

Я зашла в большой зал, потому что мне показалась странной царившая там тишина. Вообще-то я собиралась уезжать на встречу с клиентом, желавшим разместить у нас рекламу, но была вынуждена сделать незапланированную остановку. В большом зале у нас всегда шум!

Я – заместитель главреда в «Dolce Life», толстом ежемесячном журнале, который бьет рекорды продаж для глянца. Мне самой это иногда кажется странным. Но… Я здесь работаю не первый год, получаю очень неплохую зарплату и, наверное, неплохо делаю свое дело. Я очень цинично отношусь ко всему тому, что мы печатаем, как, впрочем, и моя начальница Анжелика Львовна Романицкая, покинувшая нас на три недели. Она и создала этот журнал в том виде, в котором он теперь существует. Молодец. Снимаю шляпу, хотя она не нуждается в моих похвалах. Госпожа Романицкая – самодостаточная и очень высоко ценящая себя женщина. Но она на самом деле очень четко позиционировала журнал. Она знает, для кого мы его делаем, и знает, что этим людям нужно. Ведь если я сама никогда не стала бы покупать такой журнал, это не значит, что его не купят пятьдесят тысяч других людей и не отдадут почитать еще такому же количеству, а то и в два раза большему. Анжелика Львовна как-то призналась мне, что тоже никогда не стала бы покупать наше общее творение, но… Мы его создаем. Мы его продаем. Его покупают. Мы все надеемся, что тиражи будут только расти, а у нас соответственно будут увеличиваться доходы.

Анжелика Львовна никому не сказала, куда уезжает. Намекнула, что ей нужно решить один вопрос. Всем намекнула по-разному. Наш главбух почему-то посчитала, что начальница собралась к йогам очищать душу и тело. Мне очень сложно представить Анжелику Львовну в Тибете, вот в отеле класса люкс где-нибудь на дорогом горнолыжном или элитном пляжном курорте – легко. Она любит комфорт во всех его проявлениях. Пожалуй, стремление к комфорту и было главной движущей силой, заставлявшей ее подниматься по карьерной лестнице. Я знаю, сколько денег она тратит на ублажение любимого тела – даже со всеми скидками, которые нам с ней предоставляют салоны, рекламу которых мы помещаем в нашем журнале.

Основная масса сотрудников решила, что Романицкой предстоит решать какую-то семейную проблему с одним из бывших мужей. Я даже не знаю точно, сколько их у нее было. Слово «наследство» произносилось в офисе чаще всего. Насколько мне известно, расставалась она со всеми бурно. Потом ни она не желала никого из них видеть, ни они ее. Так с чего же кому-то из них оставлять Анжелике Львовне наследство? А больше вроде бы некому. Родители давно умерли, тети и дяди никогда не упоминались. Хотя мало ли, где-то обнаружился богатый дядюшка, не имеющий жены и детей и каким-то образом узнавший о существовании племянницы… В случае с Анжеликой Львовной возможно все. Я отучилась удивляться.

Последний месяц мы работали как сумасшедшие. Анжелика Львовна давно запланировала эту поездку (я так и не знаю, куда), но основной массе сотрудников долго не говорила о том, что наметила нас покинуть на некоторое время. Она просто заставила всех напряженнее работать. Следующие два номера у нас по большей части готовы. Нет, конечно, их ни в коем случае нельзя отправлять в типографию. Но их предстоит заполнить только самыми горячими новостями, что мы и так всегда делаем в последний момент, добавить рекламу, о которой договорюсь я, кое-какие статейки можно заменить, если появится что-то более интересное. Если не появится, подойдут и уже готовые. И Анжелика Львовна сделала задел еще на три выпуска…

Я поняла, что эта «гонка» происходит не просто так, и задала прямой вопрос начальнице. Тогда она мне и сказала, что ей нужно будет уехать для решения одной проблемы. Уточнять, какой, не стала. Я тоже ничего больше не спрашивала. Понимала: раз не сказала сразу же, то не скажет никогда.

Три дня назад она пригласила меня к себе домой. Я удивилась. Я никогда не бывала дома у Анжелики Львовны. Да и все рабочие вопросы мы, можно считать, обговорили. Я и без нее знаю, что делать! Я три года гну спину в этом журнале! Да, она принимает все окончательные решения, но масса воплощенных идей – мои. Я представляю, как у нас идут денежные потоки (хотя, возможно, и не все). В мой карман от них заворачивает небольшой ручеек. Анжелика Львовна точно знает, кому и сколько нужно платить.

Я терялась в догадках. Она хочет дать указания насчет тех крупных ручьев, которые должны втекать в ее карманы? Так вроде они и так непрерывно движутся на персональные счета госпожи Романицкой. Ее физическое отсутствие не должно ничего изменить. Она сможет воспользоваться деньгами в любой стране. Нет, конечно, со всех ее счетов в любой стране деньги не снять. Но с части-то можно! Хотя если она на самом деле в Тибет к йогам собралась… Нет, не могла.

В общем, теряясь в догадках, я поехала к начальнице. Оказалось, что она живет в современном доме, в новом районе. Дом представлял собой часть комплекса из четырех жилых монстров и еще нескольких строений, предназначения которых я на первый взгляд определить не смогла. Одно оказалось многоэтажным паркингом, разместившимся в середине прямоугольника, который составляли четыре дома. На первых этажах всех домов находились магазины, а также стоматологическая клиника и салон красоты. Но они, кажется, теперь располагаются у нас почти на всех углах.

Дома, насколько я могла судить, были по большей части не заселены. Я приехала вечером, и свет горел лишь в малом количестве окон. Лифты еще не подключили, и мне пришлось проделать путь пешком на шестнадцатый этаж. Тускло освещалась только одна лестница. Их тут оказалось две. Планируется, что лифты постоянно не будут работать, ожидаются перебои с электричеством, и, чтобы граждане друг другу не мешали, для них запланировали по лестнице у двух торцов? Дом нельзя было назвать «точечным», несмотря на единственный подъезд. Он оказался довольно широким, вполне можно было сделать пару подъездов. Сделали один, две лестницы и два неработающих лифта прямо напротив входа. Никакого консьержа не было, и даже домофона и кодового замка еще не имелось. Правда, двери, ведущие на некоторые лестничные площадки с общей лестницы, уже заперли, установив мощные замки в броне, другие стояли нараспашку и еще не были заменены на бронированные.

Анжелика Львовна обосновалась на предпоследнем этаже. То есть изначально это должен был быть последний, а семнадцатый планировался как технический, но строительная компания явно решила срубить побольше деньжат и перестроила большую часть технических помещений под жилые квартиры. Моя начальница купила огромную трехкомнатную квартиру, в ней уже сделали ремонт, установили мебель, повесили занавески, расставили безделушки.

– Удивлена, Наташа? – спросила меня Анжелика Львовна.

Я молча кивнула.

– А я вот решила купить новую квартиру… Знаешь ли, недвижимость всегда в цене. И давно хотела жить на верхних этажах. У меня до этого была квартира на третьем в старом фонде.

– Многие, наоборот, мечтают перебраться в старый фонд, – заметила я.

– А ты бы хотела?

Я покачала головой. Я родилась в новостройке, тогда еще в очень зеленом районе. Теперь, правда, много деревьев и ближайший к дому садик вырубили, на их месте понастроили новых домов и супермаркетов. Но зелень все равно осталась, как и карьер, на который я бегала еще с одноклассниками.

– У меня была шикарная квартира, но в нее никогда не попадало солнце, – продолжала Анжелика Львовна. – Даже свет дневной почти не проникал… Двор-колодец, мрак, вид на окна дома напротив, вечно задернутые шторы, чтобы никто не наблюдал за моими перемещениями по квартире. Целый день горел электрический свет! А здесь…

Романицкая широким жестом показала на окна. Они на самом деле оказались огромными, квартира – угловой. Так что солнце тут, вероятно, будет гостить часто – все то время, когда вообще появляется в нашем хмуром северном городе.

– И ремонт успели закончить, – нейтрально заметила я.

– При желании все можно сделать быстро, – пожала плечами начальница. – И мне же не требовалось сюда срочно переезжать. Я жила в старой квартире, здесь работали… Потом купила новую мебель, перевезла какие-то вещи… Видишь, какой простор? А там у меня квартира была захламлена. И выбросить что-либо было жалко. Я в свое время каждую вещь очень тщательно выбирала, душу в нее вкладывала… Часто и последние деньги. Я же тогда зарабатывала во много раз меньше, чем сейчас.

Мебели на самом деле было немного, и из-за этого комнаты казались еще больше. Мне предложили вначале выпить стакан сока (после героического подъема на шестнадцатый этаж), потом кофе.

– Как вы сюда каждый день поднимаетесь? – спросила я.

– Легко, – пожала плечами Романицкая. – Ты же знаешь, какая у меня прекрасная физическая подготовка? Зря я, что ли, столько времени провожу в фитнес-центре и бассейне? А тут бесплатная зарядка. Может, и дальше буду ходить пешком, даже когда лифты включат.

Я спросила, сколько квартир в доме уже заселено.

– Меньше половины, – ответила Анжелика Львовна. – И постоянно жить здесь планируют не все. В компании мне сказали, что много квартир скупили люди из Сибири. Нефтяные и газовые деньги, – Анжелика Львовна опять пожала плечами.

– Не страшно?

Начальница посмотрела на меня, как на полную идиотку, хотя мне на самом деле было бы некомфортно каждый вечер подниматься на шестнадцатый этаж в полупустом доме, где еще не знаешь соседей… И на шестнадцатом этаже дверь стояла нараспашку.

– У вас соседние квартиры заселены?

– Нет. Я тут пока одна.

Я не стала ничего комментировать, но Романицкая и так поняла, что я хотела сказать, и рассмеялась, потом похлопала меня по руке.

– Новоселье буду праздновать после возвращения, – сообщила она мне. – Как раз и соседи к тому времени, может, въедут. Или я здесь сама кого-то поселю.

Она опять рассмеялась. Последний муж был лет на пятнадцать ее моложе и выполнял роль эскорта. Возможно, еще и готовил еду и ходил по магазинам. Не знаю. Видела его на вечеринках, слышала, что о нем говорили. На каких условиях заключался брак и почему расстались, тоже не знаю. Признаться, меня это мало волновало, не то что других сотрудниц нашей редакции.

После кофе Анжелика Львовна встала, проследовала в другую комнату, там послышался металлический писк, сопровождающий нажатие кнопок… Открывает сейф? Да, открылась какая-то дверца, очень скоро закрылась, прозвучал зуммер. Анжелика Львовна вернулась в комнату, где мы сидели на диване за низким столиком, и протянула мне белый конверт. На нем было написано «Наташа Самсонова».

Я вопросительно посмотрела на начальницу.

– Это мой компромат на тебя, – спокойно сообщила Анжелика Львовна.

Я открыла рот. Нет, не потому, что не знала про компромат. Как раз знала. И знала, что у Анжелики Львовны он есть на всех, с кем она имеет дело. У нее был такой стиль работы. Человека обязательно нужно чем-то держать. Одной зарплаты недостаточно. Где-то могут предложить лучшие условия – и человек, на котором многое завязано и который много знает, уйдет. Этого нельзя допустить.

Я, в общем-то, не собиралась уходить. Меня устраивала и зарплата, и работа. Но я точно не могла уйти к нашим конкурентам, потому что…

На той вечеринке почти три года назад, когда наш журнал только раскручивался и набирал обороты, я напилась. От меня ушел мужчина, не выдержав моей сумасшедшей работы. Он хотел, чтобы я села дома. Варила ему борщи, родила ребенка… А я хотела делать карьеру, иметь свои деньги, ни от кого не зависеть. Три года назад мне было двадцать четыре. Рядом со мной оказалась симпатичная девушка, которую мне доводилось видеть и на других вечеринках, но нас не представляли друг другу. Оказалось, что ее тоже недавно бросил парень. В общем, разговор быстро скатился к теме «Все мужики – сволочи». Потом она меня поцеловала. Я никогда не целовалась с женщиной. Я не имею в виду чмоки с подружками. Я имею в виду, как с мужчиной.

Ничего не было. То есть того, что могло произойти между двумя женщинами, которые имеют определенные наклонности. У меня их точно нет. Не было, нет и не будет. Но мы ушли с той девушкой вместе, поддерживая друг друга. Мы были пьяные, я лично боялась упасть. Но наши объятия можно было расценить и по-другому.

Через два дня Анжелика Львовна вызвала меня к себе в кабинет и выложила перед моим носом серию фотографий, взглянув на которые можно было сделать однозначный вывод о наших с девушкой отношениях. Я даже не помнила, как ее зовут! Но фотографии делал профессионал и с вполне определенных ракурсов. Я была в шоке.

– Они будут храниться у меня, – объявила тогда Анжелика Львовна после того, как я, насмотревшись на шедевры фотографического искусства, подняла на нее глаза.

– Зачем? – спросила я.

– Ну, например, чтобы ты не сбежала к нашим конкурентам в «Life & Style».

– Вы считаете, что меня не возьмут на работу в другой глянцевый журнал, посмотрев на эти фотографии? – я рассмеялась. – Во всех глянцевых журналах, включая наш, работают представители нетрадиционной сексуальной ориентации. Да, мне, возможно, придется отбиваться от домогающихся меня дам, но это другой вопрос. Может, это, наоборот, станет плюсом в моем резюме. И вообще Алистер Демпси – американец, а у них в Америке…

Наш журнал – часть издательского холдинга, основной пакет акций которого принадлежит упомянутому господину Демпси, пожелавшему выйти на русский рынок со своей «Dolce Life»[1]. На русском рынке журнал прижился очень хорошо, поскольку была учтена наша специфика и использованы уже обкатанные в других странах проекты. Как я уже говорила, очень многое для продвижения его на нашем рынке сделала Анжелика Львовна, и Демпси это прекрасно понимает. У нас журнал бы не пошел в чисто американском варианте! И у нас другие герои! В холдинг входит еще журнал для мужчин (у нас это «Жесть и грязь»), журнал для молодых девушек и провинциалок в большом городе («Girl Guide»[2]), а также «Дом энд[3] Сад», который имеет самые маленькие тиражи и, по-моему, оказался единственным провалом. У нас про дачу и огород (а не дом с садом) читают на дешевой газетной бумаге и совсем не те вещи, которые волнуют американцев. Но это другой вопрос.

Я так окончательно и не поняла, почему два названия остались на английском языке, а два были переведены. То есть не совсем на английском и не совсем переведены. «Энд» осталось у огородников, а у нас dolce на итальянском, life на английском, в общем сладкая итало-американская жизнь (раз владелец – американец), а пишем о русской. Вроде у Демпси имеются международные патенты на «Dolce Life» и «Girl Guide», поэтому названия в первозданном виде сохраняются во всех странах. Хотя кто знает… Мне лично от этого не горячо и не холодно. «Cosmopolitan» и «Glamour» у нас ведь тоже называются по-английски.

– Наташенька, а ты знаешь, кто твоя новая сексуальная партнерша? – вкрадчиво спросила Анжелика Львовна.

– Она – не моя сексуальная партнерша! – взвилась я.

– Если посмотреть на эти фотографии…

– Кто будет на них смотреть? В любом случае кого в наше время этим удивишь? Мама поверит мне, а не вам. С любовником я только что рассталась. Кстати, можете их ему послать. Мне интересно, как он отреагирует.

Я нервно рассмеялась.

– Я вижу, что ты не знаешь, кто эта девушка, – спокойно произнесла Анжелика Львовна. – И понятия не имеешь, кто у нее папа.

– Просветите, – хмыкнула я.

– А папа у нас – Бояринов Игорь Леонидович, банк «БИЛ», названный в честь себя любимого. Он же – один из спонсоров «Life & Style»[4]. «Желтый город» вообще полностью принадлежит ему. Еще он подбирается к «Миру звезд». То есть считает рынок, на котором ты трудишься и, как я понимаю, хочешь трудиться в дальнейшем, удачным вложением капитала. Но ты не будешь трудиться ни в одном журнале и ни в одной газете, если папа-банкир увидит эти снимки с его единственной и любимой дочерью Анечкой, которую он уже дважды пытался излечить от пагубных пристрастий.

– Она наркоманка?

– Нет, она – лесбиянка.

– От этого лечат?! – искренне поразилась я.

– Ну, скажем так, пытаются перевоспитать.

– Чтобы получить папины деньги, – хмыкнула я.

Анжелика Львовна серьезно посмотрела на меня и сказала, что существует методика коррекции расстройств влечения. Я хлопнула глазами. Романицкая тем временем продолжила свои объяснения. Как и при лечении алкоголизма, человек должен сам воспринимать свое влечение как болезненное, ненормальное, страдать и иметь сильную мотивацию от него избавиться. Если же человек считает влечение к людям своего пола нормальным, а то еще и наслаждается им, лечить бесполезно.

– А Аня Бояринова?

– Наслаждается.

– Ну так и пусть наслаждается, – сказала я.

– Папа против. Папа хочет зятя, которому сможет передать дело, и внуков, которым тоже сможет передать дело, если зять его не устроит.

– Она совершеннолетняя?

Анжелика Львовна кивнула. Я непонимающе смотрела на нее.

– М-да, ты явно не владеешь ситуацией, – наконец сказала начальница, сгребла фотографии, убрала в конверт, а мне предложила ознакомиться с информацией о банкире Бояринове в Интернете.

Я ознакомилась. Он был ярым, я бы даже сказала воинствующим противником гомосексуальных отношений. И «Желтый город», как выяснилось, он купил с одной-единственной целью: порочить представителей этой ориентации в глазах населения. И «Life & Style» теперь проводит тоже вполне определенную политику… Все сотрудники, подозреваемые в причастности к голубым и розовым, из этих журналов вылетели с треском. Естественно, официальная причина увольнений была другой. Всегда ведь что-то можно найти – было бы желание. Часть этих людей перебралась к нам (и прекрасно работают!), другие – в «Мир звезд» в надежде, что Бояринов все-таки не сможет купить тот журнал, хотя бы потому, что руководство там… так сказать… Ну, вы все поняли. И уволенные еще проведут соответствующую работу. Я предположила, что «Мир звезд» в ближайшее время начнет всячески порочить Бояринова, и оказалась права.

Все «подруги» его дочери куда-то исчезли. Анечка могла сколько угодно встречаться с мужчинами и женщинами, точно не имеющими никаких порочных – с точки зрения папы – наклонностей. Да теперь и сами дамы с такими наклонностями обходили Анечку стороной. Я отыскала форум, на котором узнала много нового для себя, потом задала вопросы про Анечку, естественно, сохраняя свою анонимность. Мне однозначно посоветовали бежать от нее как черт от ладана, а если меня с ней кто-то видел, то покинуть город немедленно и не возвращаться по крайней мере полгода.

Мне стало страшно. На следующий день я переехала к молодому человеку, который настойчиво предлагал мне пожить вместе. Мне он не очень нравился, но он посылал мне цветы к праздникам, даже когда я жила с предыдущим молодым человеком. Возможно, я была его навязчивой идеей, но мне требовался телохранитель и доказательство моей традиционной ориентации! Срочно!

Через неделю меня снова вызвала к себе Анжелика Львовна.

– Слышала про изменения в твоей личной жизни, – спокойно заметила начальница. – Разумно. Но это не снимает вопрос.

– Что вы хотите? – прямо спросила я, поняв, что меня шантажируют. Но что с меня могла взять Романицкая?!

Она объяснила мне свой подход к построению отношений с подчиненными и партнерами.

– Ты меня очень устраиваешь как работник, Наташа, – спокойно сказала Анжелика Львовна. – И я не хочу, чтобы ты сбежала в другой журнал после того, как я тебя всему обучила. Я планирую завязать на тебя кое-какие контакты… Я хочу, чтобы ты работала на меня. Во всех смыслах. Демпси – это Демпси. Одним словом: американец. Мало ли, что наш журнал принадлежит ему, а мы, так сказать, трудимся за зарплату… – Анжелика Львовна рассмеялась. – Деньгами человека не удержишь. Это я уже давно поняла. А компроматом можно. Это – серьезно. Я вижу, что ты это поняла.

– Бояринов – нормален?

– Все гении с приветом. А он – гениальный финансист. Хотя его пунктик объясним. Любимая и единственная дочь не собирается замуж и не рожает долгожданных внуков. А он борется с гомосексуализмом во всех его проявлениях. И в купленные им журналы он набрал таких же воинствующих борцов, и в банке такие есть, например, из рядов родителей – товарищей по несчастью.

Больше тема тех фотографий не всплывала никогда. Банкир Бояринов о моем существовании, наверное, даже не подозревал, по крайней мере меня никто не преследовал и мне не угрожал. Анечку я видела еще пару раз, но, только заметив, сразу же покидала вечеринку. Потом она вроде бы уехала учиться в Лондон. Я не знала, где она сейчас и вообще жива ли. С другой стороны, могла уже и замуж выйти, и внука папе-банкиру родить, а то и парочку.

Я работала в журнале, зарплата моя росла, как и дополнительные заработки, Анжелика Львовна ни разу компромат на меня не использовала и о нем не вспоминала.

И вот теперь всплыл конверт.

Я разорвала его (он был заклеен) и увидела те самые снимки. Снова их перебрала… Решила, что теперь выгляжу лучше. Я отрастила волосы, которые ношу раскиданными по плечам, осветляю их, теперь я по-другому подвожу глаза. И вообще на этих фотографиях я пьяная, и это видно! Молодая, глупая, несчастная и пьяная. Да кто меня теперешнюю узнает на этих снимках?!

– Можешь фотографии разорвать и сжечь, – сказала Анжелика Львовна, подала мне из серванта белую миску с остатками пепла на дне и зажигалку.

Я уставилась на остатки пепла и черные разводы по стенкам. Миска вообще диссонировала с посудой, стоявшей в серванте, и обстановкой всей квартиры. Ей было место на кухне какой-нибудь коммунальной квартиры.

Потом я бросила взгляд на камин, который никак не ожидала увидеть в современном многоэтажном доме. Анжелика Львовна проследила за моим взглядом и объявила, что камин – работающий, только дрова она пока не успела закупить. И вообще зачем разжигать камин только для того, чтобы сжечь фотографии? Можно в миске. Прекрасно горят.

– Ты – вторая, кому я отдаю компромат, – сообщила Анжелика Львовна.

– Почему? – спросила я и подняла голову на Анжелику Львовну.

– Я не исключаю, Наташа, что покину пост главного редактора.

Я округлила глаза. Я никак не ожидала подобного.

– Многое зависит от того, как у меня пройдет… В общем, как у меня сложится в эти три недели.

«Она больна? – пронеслась мысль. – Она ложится в какую-то клинику на обследование? Подтвердить диагноз?»

Но я тут же вспомнила, что нахожусь в новой, недавно купленной квартире. Кто покупает и обставляет новую квартиру при подозрении на смертельную болезнь? Значит, не исключает отъезда из страны на постоянное место жительства?

– А если не покинете? – спросила я.

– Ну ты же в любом случае не собираешься уходить в другое издание?

Я покачала головой.

– И работать спустя рукава не будешь?

– Нет.

– Вот я и поняла, что тебя не нужно держать компроматом. Основную массу людей нужно. Тебя и еще двоих людей – нет. Кого – не скажу. И про тебя никому не скажу.

– А в компьютере?

– Твоих снимков в компьютере давно нет. Это – единственные экземпляры.

– А у человека, который фотографировал? Ведь не сами же вы фотографировали.

Анжелика Львовна хмыкнула:

– Этот человек за свою жизнь сделал миллионы снимков. Самых разных. Твои – одни из самых безобидных. И что можно получить с тебя? Машину? Так многие ездят на гораздо более дорогих. Квартира у тебя приватизирована на пару с мамой, и это – не самая лучшая квартира. Даже если бы снимки у него остались, он бы нашел кем заняться, кроме тебя. Успокойся.

– А где Аня?

– Ты даже не интересовалась?

Я покачала головой. Анжелика Львовна опять рассмеялась.

– Она родила девочку, живет с ней и двумя нянями в загородном доме. В свет не выходит.

– А муж?

– Папа решил, что оптимальным будет оплодотворение донорской спермой.

– Да он точно идиот!

– Нет, он – практичный человек. Он взвесил все «за» и «против» и принял то решение, которое посчитал лучшим. Не исключаю, что через годик Аня таким же образом родит еще одного ребенка.

– А сам он почему не заведет других детей?

– Не знаю. Не исключаю, что не может. Анина мать давно умерла. Он больше не женился, хотя у него в жизни всегда присутствует какая-то дама сердца. Предпочитает женщин от тридцати до тридцати пяти, желательно с одним ребенком.

– Банк, насколько я знаю, процветает? Регулярно вижу их рекламу.

– Да. И наши конкуренты из «Life & Style» процветают. «Желтый город» вполне успешен, но «Мир звезд», который Бояринову купить не удалось, гораздо популярнее. Их борьба с Игорем Леонидовичем даже привлекла спонсоров, которые что-то не поделили с Бояриновым или просто были им обижены. Да ведь и мы тоже привлекли и спонсоров, и рекламодателей, и сотрудников тем, что не ведем борьбу с людьми, которые ни в чем не виноваты.

Анжелика Львовна улыбнулась и посмотрела на снимки в моих руках.

Я сожгла фотографии и пепел выбросила за окно шестнадцатого этажа.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Дама, которой не было (Мария Жукова-Гладкова, 2012) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я