Истории Дядюшки Дуба. Книга 2. Сердце

Жозеп Бадаль, 2014

Чтобы вылечить дедушку Друса, нужна помощь дракона. И новое сердце. Майя и Тау отправились в мир Дядюшки Дуба, где их ждут друзья – Мальчик Йогурт, Ванильная Девочка, медведи Марти и Умбертус и мисс Дикинсон, и новые удивительные встречи. Впервые публикуется на русском языке.

Оглавление

Из серии: МИФ Детство

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Истории Дядюшки Дуба. Книга 2. Сердце предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Издано с разрешения LA GALERA SAU EDITORIAL

Для среднего школьного возраста

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Original title: Els llibres d’A LA GALERA SAU EDITORIAL, Josep Pla 95, 08019 Barcelona, Spain

© 2014, J.L. Badal, for the text

© 2014, Zuzanna Celej, for the illustrations

© 2014, La Galera SAU Editorial, for the original edition

© Издание, перевод. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2021

Посвящаю Пау и Лайе, а также Л. и Дядюшке Дубу

И лепесток, и чашелистик, дерзкий шип —

Набор привычных совершенств в природе.

Роса в сосуде, незаметном вроде.

Пчела в цветке. И усиков изгиб.

Летит пыльца в далёкие края.

И роза пахнет. Роза — это я[1].

Эмили Дикинсон

Мир — это то, что перед твоими глазами.

Дядюшка Дуб

I. Вот и осень. Жизнь полна несправедливости. Яйцо Микоу

«Жили-были брат с сестрой, медведь, волшебное дерево и Мальчик Йогурт…» — так начиналась наша первая книга.

Но жизнь иной раз чудеснее и непредсказуемее любой сказки. Брат и сестра ещё не догадывались, какие необыкновенные истории ждут их впереди.

С приходом осени для Тау и Майи наступили печальные деньки. Серые тучи затянули всё небо. Листья кружились в воздухе и золотым ковром устилали землю, а пейзаж становился всё прозрачнее. В один из дней сырой осенний воздух проник в лёгкие Тау и Майи. Дети принялись чихать и кашлять, закрылись у себя в комнате и читали, а смеяться им совсем не хотелось.

Неприятности начались с того, что пришлось расстаться с Петибертусом — отправить его обратно к Дядюшке Дубу. Во время летних каникул Петибертус частенько проказничал. Нужно было срочно что-то делать, иначе мама и папа догадались бы о присутствии в доме медвежонка.

Петибертус очень полюбил заправленные постели: на них он с удовольствием прыгал, кувыркался, лакомился чем-нибудь вкусненьким, а потом мгновенно засыпал. За три недели Тау и Майя заправили больше постелей, чем за всю жизнь.

Опрокинутые кастрюли, подтекающие краны, вода на дне ванны (однажды Петибертус сделал великое открытие: душ можно запросто включать, надавив носом), непросыхающие лужи на полу…

А вдобавок ещё и холодильник. Ох уж этот холодильник! С полок то и дело исчезала еда — причём не какая-то, а самая вкусная.

Как только баночка с мёдом пустела, дети открывали копилку, вытряхивали немного мелочи и отправлялись в магазин за мёдом. Вскоре в копилке Тау и Майи ничего не осталось. Тогда дедушка Друс достал шкатулку, где хранил сбережения, и детям удалось пополнять запасы мёда. Несколько раз Тау, Майя и Петибертус навещали Дядюшку Дуба. Мисс Дикинсон по мере сил воспитывала шаловливого медвежонка и наставляла его на путь истинный. Какое-то время её наука действовала и Петибертус вёл себя прилично.

Когда же начался учебный год, всё испортилось окончательно. В первый же день осени, оставшись дома в одиночестве, Петибертус успел нахулиганить больше, чем за всё лето. Так, вечером мама обнаружила, что кто-то заплевал оливковыми косточками всю их с папой кровать. Дедушка Друс тоже разозлился не на шутку, потому что медвежонок стащил и съел книжку с рецептами медовых тортов, которой было семьсот лет.

В довершение ко всем безобразиям медвежонок слопал Майины ноты для фортепиано. И это за два дня до экзаменов! Майя была в отчаянии: как же ей теперь готовиться?

В ту же ночь Тау и Майя, всхлипывая и утирая слёзы, бросили в колодец четыре камешка. Они обняли Петибертуса, который тут же облизал им руки и щёки, и сели ждать медведя Умбертуса.

— Долго же вы продержались, — послышалось из глубины колодца. — Похоже, Петибертус вёл себя лучше, чем раньше… Уф, уф! А может, просто это вы такие терпеливые?

То был голос Умбертуса, который пришёл за медвежонком. Петибертус недолго думая прыгнул в колодец. Дети испугались: воды на дне достаточно, но мало ли что? Вдруг ушибётся или, наоборот, утонет?

Но медвежонок знай себе веселился! Такого ничем не проймёшь. Да и направлялся он не куда-нибудь, а домой! Тихонько порыкивая, Петибертус исчез в глубине тоннеля. Он попрощался по-своему: весело и радостно.

А Майя и Тау почувствовали первый укол печали.

Дальше — хуже. Слёг дедушка Друс. Как-то утром он оставил на подносе весь завтрак, который принесли ему дети. Не притронулся даже к кофе! У него поднялась температура. Вызвали врача, и тот сказал, что у дедушки грипп и ему необходим строгий постельный режим. От гриппа случаются осложнения.

В школе дела тоже обстояли не лучшим образом. В первые же дни Тау и Майю наказала учительница, и теперь на перемене они не имели права выходить из класса. А всё потому, что Тау подобрал на школьном дворе неразорвавшуюся петарду. Как не взять хорошую вещь? Но как раз за день до этого кто-то (как выяснилось позже, четверо верзил-старшеклассников) устроил взрыв в мусорном бачке. Учительница видела, как Тау прячет петарду в рюкзак, и обвинила в хулиганском поступке их с Майей. Это было так несправедливо! Брата и сестру отчитывали перед всем классом. Они держались из последних сил, чтобы не расплакаться. Но постоять за себя всё же не сумели: не знали, как оправдаться. Иногда люди говорят совсем не то, что хотят, и слова их звучат неубедительно.

Четверо старшеклассников тоже присутствовали во время разбирательства. Двое из них, братья Серражоана, исподтишка дёргали Майю за косички и измазали их гуашью. Двое других отобрали у Тау новые фломастеры.

Дети пытались объяснить учительнице, что ни в чём не виноваты. Она им не верила. И в историю с краской не поверила тоже. «А может, это ты сама испачкалась», — сказала она Майе. От злости Тау топнул. Тогда учительница принялась выговаривать ему, что он «плохо воспитан». Но и Майя в знак протеста сделала то же самое. И детей наказали ещё раз.

Их заперли в классе. Они сидели и болтали (хотя это было запрещено):

— Как ты думаешь, что сказал бы Дядюшка Дуб?

— Медведь Умбертус схватил бы этих хулиганов и… мало бы им точно не показалось!

— Первым делом Дядюшка Дуб велел бы нам успокоиться. Дураки есть везде.

— Таких, как эти, вряд ли найдёшь.

— Мисс Дикинсон сказала бы…

И их наказали в третий раз, напомнив, что провинившимся разговаривать запрещается. Школа решила продемонстрировать, как она безжалостна к тем, кто поджигает мусор в бачках.

После этого случая четверо верзил взяли привычку каждый день поджидать Майю и Тау на улице. Как-то один из них обозвал Тау головастиком, и Тау пнул его по коленке. Пока верзила, согнувшись пополам, тёр ушибленное место, Майя ударила его в нос. Она сама от себя такого не ожидала. Может, вообразила, что сил у неё как у медведя Умбертуса? Брат и сестра получили пинки и бросились наутёк, а Майе в лодыжку угодил камень.

Добежав до дома, оба не выдержали и разревелись.

Мама умыла Майю и Тау, почистила им одежду и как могла успокоила. Она пообещала, что непременно сходит в школу и поговорит с учительницей. Но это было слабым утешением, и легче детям не стало. Больше всего им сейчас хотелось повидаться с дедушкой. Но у того поднялась температура, он дремал, и «было бы лучше пока его не беспокоить». Что ж, пришлось Майе и Тау смириться и с этим. Но теперь они волновались за дедушку, и печаль их стала ещё острее. Стараясь укрыться от этой печали, дети залезли на чердак. Они ничего не трогали и лишь вдыхали такой знакомый запах дедушкиной трубки и разглядывали знакомые предметы.

В ту же ночь они спустились в колодец. Но перед тем кинули четыре камешка — на призыв никто не отозвался. Такое было впервые. Дети не знали, что и думать. По ступеням колодца спускались с бьющимися от волнения сердцами. И вот наконец очутились на дне.

Колодец пересох. Такого раньше не случалось. Но это даже к лучшему: ночь была безлунная, и они бы промокли насквозь, пересекая вплавь круглое озерцо.

Паучок Кафка тоже куда-то пропал, а может, это был один из тех дней, когда человечек полностью превращался в паучка, и они его не заметили. Белым-трава, росшая у входа в туннель, высохла и похрустывала под ногами.

Они с трудом открыли скалу-дверь в конце туннеля. За это время она изрядно запылилась и ещё сильнее покрылась паутиной, в которой на сей раз сидел крупный рыжий паук с крестом на спине. Паук принялся их пугать, разевая хищный рот с острыми челюстями, похожими на пинцет.

Почему-то скала не закрылась.

В тёмном лесу не было слышно ни единого сверчка. И только пролетавшая мимо сипуха кричала «чщ-щ! чщ-щ!», словно призывая соблюдать тишину.

В ветвях уныло и однообразно свистел ветер. Змеи Кассандры на месте не оказалось. Дети насторожились: не донесётся ли до них голос Дядюшки Дуба? Случалось, они слышали его даже у себя дома, ложась спать. Но сейчас стояла тишина.

Они поискали дорогу, которая никуда не ведёт. Однако фонарик, который дети прихватили с собой из дома, вскоре перегорел. Было холодно, зябко, и, куда бы они ни направились, всюду к лицу липла противная паутина.

Так и не нашли они ни дорогу, ни Дядюшку Дуба. Казалось, этот мир закрылся для них или не хотел их пускать.

Тогда Тау и Майя повернули обратно к колодцу, выбрались наружу, прибежали домой и в полном расстройстве легли в кровати.

Спать не хотелось, и Майя открыла наугад томик стихов мисс Дикинсон.

Мелкими фиолетовыми буковками в уголке страницы было написано:

«Если зиму лелеять,

То, пожалуй, она

Будет вдвое щедрее,

Чем сестрица-весна»[2].

Майя прочитала четверостишие вслух.

— А что значит «будет вдвое щедрее»? — спросил Тау.

— Это значит, что можно посадить семена. А потом собирать урожай.

— Интересно, что имеется в виду? Может, это не про урожай, а про истории? Я, например, представляю себе поле, а на нём растут слова.

— Очень может быть.

— У нас сейчас зима, да, Майя?

— С какой стати? Осень же ещё не кончилась.

— Наверное, осень тоже может быть щедра, как весна…

Так они болтали, пока не уснули: особого смысла беседа их не имела, зато они находились вместе и как могли поддерживали друг друга.

На следующий день была суббота. Дедушка Друс проснулся и позвал детей к себе.

Он сидел, опираясь спиной на подушки, и пил бульон из чашки.

Тау и Майя наперебой стали рассказывать, что вода в колодце пересохла, что в лесу они никого не нашли, даже дорогу, не говоря уже о Дядюшке Дубе, а потом засыпали дедушку вопросами. Дедушка молча кивал, будто бы заранее знал всё, что они скажут. Наконец он поднял руку, призывая к тишине.

— Вам придётся на время забыть о Дядюшке Дубе. У меня есть для вас поручение. Сегодня же вечером, когда мама поедет встречать папу в аэропорт, отправляйтесь в лес. Когда выйдете из туннеля, поверните направо. Там найдёте пещеру. Если у входа в пещеру до сих пор растёт большой куст белого чабреца, принесите мне немного его листочков, очень вас прошу. Это полезнее, чем все таблетки и уколы, вместе взятые. А если добавить мёда, ещё и вкусно.

Дети не знали, огорчаться ли им от того, что велено забыть на время о Дядюшке Дубе, или, наоборот, радоваться поручению дедушки Друса, и с нетерпением ждали вечера. И вот вечер настал.

Как только мама отправилась в аэропорт, они побежали к колодцу. Искать паучка Кафку на этот раз не стали. Белым-трава у входа в туннель была не такая свежая и сочная, как летом, но и не совсем сухая и мёртвая, как накануне. Паук с крестом на спине не появлялся, зато скала открылась сама собой.

Солнце ещё не село. Деревья в лесу выглядели совсем по-осеннему: большая часть листьев окрасилась медью и золотом, а некоторые потемнели от холода. На ветках росли красные ягоды, наполняя всю округу сладковатым ароматом. Фермеры уже собрали урожай. Где-то неподалёку в старых бочках бродило молодое вино. А где-то варили варенье.

Дети зашагали в том направлении, которое им указал дедушка. Они нашли большой куст белого чабреца и нарвали целую охапку веточек. Один лист попробовали на вкус: трава как трава, ничего особенного. Прежде чем пуститься в обратный путь, присели отдохнуть у входа в пещеру. Вечернее солнце запуталось в ветках деревьев. Его оранжевый диск всё ещё хранил тепло — достаточно, чтобы обогреть любого, кто в нём нуждался. Облака вокруг солнца висели неподвижно и были похожи на застывших бабочек — розоватых, лиловых, синих.

Дети подобрали с земли камешки и начали кидаться ими в деревья, кусты и большие камни. Просто так. Стоит расслабиться и забыться, как руки сами ищут, чем бы развлечься. Один из камешков Тау ради смеха бросил в тёмное нутро пещеры. Клац!

— Ай! — послышался обиженный возглас.

Дети вскочили и заглянули внутрь. Пещера была просторная, пол в ней — ровный. Солнечные лучи высветили странное существо, которое едва заметно двигалось в глубине пещеры.

— Ай! — повторило существо и зашевелилось сильнее.

Это была огромная белая змея, скорее всего питон-альбинос. Глаза у питона глядели печально, а во рту не имелось ни одного зуба. Длинное тело обвивалось вокруг яйца размером больше страусиного. В таком яйце поместился бы и новорождённый ребёнок! Между питоньими кольцами белел лишь кусочек скорлупы.

— Ай! — в третий раз воскликнуло существо.

— Ты кто? — спросила Майя.

— Я Пифия. Умоляю, больше никаких вопросов! — прошипела змея и закрыла глаза с гримасой отвращения. — Вы спросили, как меня зовут. И я по доброте сердечной назвала своё имя. Но я же не спрашиваю, как зовут вас! Потому что я воспитанная. Между прочим, сейчас ваша очередь заботиться о яйце. Ухаживайте за ним как следует! А мне пора. С меня хватит!

И, не дав детям опомниться, змея расплела свои живые кольца и носом подтолкнула яйцо. Оно покатилось прямиком к выходу из пещеры! Пришлось Майе и Тау его ловить, иначе бы оно разбилось. Змея объяснила, что всё в порядке: яйцо так просто не разобьёшь. Оно (яйцо) созревает пятьсот лет. В домашних условиях его следует положить в тазик и налить туда немного молока. А дальше оно само разберётся.

Проговорив это, змея проворно исчезла в глубине пещеры.

— Погоди! А давно ты его высиживаешь?

— Это яйцо Микоу! — услышали дети издалека. — Оно появилось… как бы не соврать… ага, ровно пятьсот лет назад! Ах, если бы вы только знали! Я заботилась о нём всю жизнь. Ни развлечений, ни поддержки, ни дружеского участия! Всё одна да одна… Я заслужила отпуск. Чщ-щ-щ!

Больше они ничего не услышали.

— Надо же, яйцо Микоу! — воскликнул дедушка, когда они вернулись домой со странной находкой и сразу же поднялись на чердак. — Поверить не могу! Берегите его как зеницу ока! А когда созреет и будет готово, сохраните для меня кусочек скорлупы!

— А кто из него вылупится, дедушка? Ещё одна белая змея?

— Понятия не имею. Представьте себе, не помню! Но скоро мы это узнаем.

Новость о яйце так взволновала дедушку, что он одним глотком выпил настой чабреца и даже готов был вместе с внуками обустроить место для нового питомца. Но Тау и Майя страшно устали, к тому же руки у них болели от царапин. Доставить домой яйцо Микоу — дело непростое.

И всё же они разыскали тазик, влили туда три пакета молока, положили яйцо и поставили под кровать. Когда мама и папа вернулись из аэропорта, дети крепко спали.

— Бедняжки, — сказал папа. — Посмотри, как они вымотались за день.

— Зато какой нагуляли аппетит! — воскликнула мама. — Выпили за вечер три литра молока!

— Как же быстро растут наши малыши.

Последующие события вначале обрадовали родителей, а затем всерьёз обеспокоили. Ежедневно в доме исчезали три литра молока. Но очень скоро стало пропадать четыре. К концу следующей недели мама недосчитывалась шести пакетов молока вечером и двух утром.

Что ни говори, у яйца Микоу оказался поистине зверский аппетит! Отправляясь спать, дети заливали его молоком до половины. А когда просыпались утром, тазик был пуст.

Чтобы избежать расспросов, дети принялись подливать питомцу фруктовый сок. Соком яйцо тоже не брезговало. Особенно понравился ему ананасовый. Затем настал черёд чая. В буфете у дедушки Друса хранилось видимо-невидимо разных сортов. И все они пришлись по вкусу яйцу Микоу. Зато кофе дали лишь один раз: после него яйцо беспрерывно икало. Всю ночь оно с грохотом прыгало в своём тазике, и Тау с Майей страшно не выспались.

Давать ему газированные напитки дети не решились.

Как-то вечером мама с ужасом обнаружила исчезновение упаковки молока, в которой оставалось девять пакетов. Пора было принимать решительные меры. Мама заявила, что со следующего дня каждый стакан молока будет выдавать подотчётно, то есть лично в руки ребёнку.

— Вот и узнаем, — сказала она, — правда вы его пьёте или используете для какой-нибудь глупости!

Дети уставились в пол. Затем перевели взгляд на окно. И согласно кивнули. А что ещё им оставалось делать?

В ту ночь, выливая в тазик с яйцом остатки молока, Майя сказала:

— Прямо не знаю, что делать. Молока у нас больше нет.

— Вот, держи, — сказал Тау: у него была банка какао, которую он стащил на кухне.

— Разве можно? — возмутилась Майя. — А если у него заболит живот?

— Давай добавим ложечку!

Тут Майя попыталась вырвать банку у брата, Тау отдёрнул руку, и какао высыпалось в молоко.

— Что ты делаешь? А ну, вытаскивай! — испугалась Майя.

Куда там! Почувствовав вкус шоколада, яйцо мигом высосало всё молоко вместе с какао.

Дети засмеялись. Но в следующий миг нахмурились. Они принялись обвинять друг друга: как можно так безответственно себя вести? Зачем Тау украл какао? А Майя — с какой стати она полезла отнимать банку? В конце концов, разобиженные друг на друга, дети улеглись спать.

Проснувшись наутро, Тау ощутил на груди странную тяжесть. Тяжесть не сидела на месте: она шевелилась и перемещалась по кровати. Вот кто-то облизал ему щёки горячим языком. Два глаза изумрудного цвета, два чёрных зрачка с оранжевыми искорками смотрели с бесконечным любопытством.

Тау и Майя застыли от ужаса и восторга: в их комнате появился самый настоящий новорождённый дракон! Такой маленький, что его можно было носить на руках, но очень тяжёлый. Пузо светлое, спинка и бока синеватые, мордочка розовая, как у всех новорождённых драконов. Круглое тельце и два крылышка, которые казались игрушечными.

С братом и сестрой он вёл себя так, будто они знакомы лет сто. Когда же в комнату заглянул папа, чтобы пожелать детям доброго утра, дракончик шмыгнул под кровать, да так поспешно, что Тау и Майя только рты пооткрывали.

Тау хотел назвать дракона Пузатик из-за большого круглого живота. Или Сорванец, потому что тот в самом деле был до ужаса озорной. Но дети быстро сообразили, что такие имена мало подходят для дракона, который того и гляди вымахает до неведомо каких размеров. Тогда они решили, что раз уж детёныш вылупился из яйца по имени Микоу, пусть и зовут его тоже Микоу.

Так у Тау и Майи появился дракон Микоу. Он принёс им много радости, но и немало забот.

Оглавление

Из серии: МИФ Детство

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Истории Дядюшки Дуба. Книга 2. Сердце предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

1

Эпиграф перевела с английского Юлия Симбирская.

2

Поэтическая обработка Юлии Симбирской.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я