Девочка, которая спит

Елена Булганова, 2018

Первая книга фэнтези-серии «Инсомния» писательницы Елены Булгаковой, автора популярного цикла «Вечники». Пятнадцатилетний Алеша когда-то давно познакомился с девочкой Иолой. Познакомился… во сне. Иола жила странной, немного жутковатой жизнью: она могла бодрствовать только тогда, когда Алеша спал. А когда он просыпался, тут же проваливалась в беспробудный сон. И вот несколько лет спустя Иола стала сниться ему снова… Теперь-то она знает, как ей зажить нормальной жизнью: Алешу надо просто-напросто убить! Жизнь Алеши стремительно превращается в настоящий кошмар. Единственный выход – это довериться необыкновенному профессору и сбежать из дома в лагерь для подростков. Точнее, для весьма необычных подростков, оказавшихся в беде.

Оглавление

Глава первая

Самое страшное

Когда я был совсем мелкий и еще не ходил в школу, самый страшный момент наступал вечером, когда меня отправляли в постель. Я готов был делать что угодно, лишь бы потянуть время. Даже убирать игрушки. Даже мыть голову или пить молоко.

Но мама считала, что в жизни нет ничего важнее режима. Ровно в восемь вечера она заглядывала в мою комнату и говорила:

— Алеша, пора спать. В темпе мыться — и под одеяло.

Я знал, что с мамой бесполезно спорить, но все равно боролся до конца.

Например, упрашивал мне почитать. Это редко срабатывало — мать всегда была слишком занята, чтобы, как она говорила, «потакать капризам почти взрослого мальчика». И когда она уже стояла в дверях, собираясь погасить свет, я спрашивал в полном отчаянии:

— Ты дверь в квартиру хорошо закрыла?

— Конечно.

— А в наши окна никто не сможет влезть?

— Алексей! — начинала сердиться мама. — Мы живем на двенадцатом этаже.

— Мама, скажи честно: та девочка сюда не придет? Никогда-никогда?

Мамина голова была занята совсем другими мыслями. Поэтому она всякий раз забывала, что слышала этот вопрос уже сотни раз, и переспрашивала рассеянным голосом:

— Какая девочка, сынок? Ты с кем-то подружился? Во дворе или в садике?

— Нет, — в сто первый раз объяснял я. — Та девочка, которую я вижу во сне. Она не сможет к нам забраться?

— Как хочешь, малыш, — пожимала плечами мама. — Если хорошо с ней знаком, можешь пригласить ее в гости. Но только предупреди нас с папой заранее.

— Да нет же! — злился я. — Я не хочу! Я вижу ее, когда сплю. А когда я просыпаюсь… кажется, она засыпает и спит так все время — ну, пока я снова не засну. Поэтому она всегда злая и плачет! И еще она лежит в больнице!

— Не нужно так кричать, разгонишь сон! — повышала голос мама. — Ты уже взрослый мальчик. Разберись сам со своими снами и не морочь мне голову!

Она подтыкала одеяло и уходила, как я ни умолял посидеть со мной еще минуточку. У мамы было очень много дел. Моя старшая сестра Кира ждала, чтобы мама погладила ей школьную форму и проверила уроки. Родители вечно твердили, что нельзя быть эгоистом, но… мне было очень страшно.

Иногда я думал, что смогу вообще не спать, если просижу всю ночь в кровати с открытыми глазами. Или стану прохаживаться по комнате. Один раз я ходил так долго, что в комнате родителей погас свет. Мне стало страшно разгуливать в темноте, я нырнул в постель — и тут же уснул. И конечно, увидел ту, кого так боялся.

То есть я увидел сперва самую обыкновенную больничную палату восемь кроватей в два ряда. Иногда некоторые пустовали, но чаще на каждой спал ребенок. А одна кровать у окна была отгорожена белой ширмой. Стоило мне оказаться в моем сне, как ширма начинала колыхаться, и из-за нее слышался громкий плач.

В палату вбегала сонная медсестра в измятом халате. Она убирала ширму от кровати и при этом шипела сквозь зубы:

— Иола, замолчи немедленно, не буди других деток! Будь хорошей девочкой! Сейчас мы с тобой умоемся, покушаем, а потом немного поиграем!

Девочка с темными кудряшками не хотела ни есть, ни играть. Она хотела только плакать. Но медсестре все-таки удавалось вытащить ее из палаты, отнести в туалет и умыть под краном. Потом она усаживала девочку на диванчик в холле и приносила поднос с тарелками. Еда выглядела отвратительно и наверняка была холодной, я бы такую ни за что на свете есть не стал. Девочке она тоже не нравилась: медсестре с руганью удавалось запихнуть ей в рот лишь пару ложек.

— Не хочу! — рыдала девочка. — Не буду! Где моя мамочка? Пусть придет и покормит меня!

— Иолочка, ты же знаешь, посторонним нельзя бывать ночью в больнице, — твердила ей медсестра. — Твоя мама приходила днем проведать тебя. Она принесла тебе фрукты и книжки.

— Но я же спала!

На круглом лице медсестры так и читалось: ну, милая, это уж твои проблемы! Но вслух она этого не говорила, а продолжала пичкать бедняжку серой кашей.

Когда кормление заканчивалось, медсестра тяжело вздыхала и говорила:

— Ну, Иола, а теперь поиграй немного в холле. Я оставлю включенным свет. А у меня есть очень важные дела.

И уходила в сестринскую. Думаю, она там ложилась спать, потому что иногда я даже слышал громкий храп. А девочка обнимала коленки и в такой позе часами сидела на диване. Она никогда не играла. Я думаю, она даже не знала, как это делается. Да и кому захочется играть в одиночку, когда все спят?

Правда, иногда она листала книжки или рисовала. Мне было любопытно рассмотреть ее рисунки, но девочка загораживала листок рукой или книгой. Я не понимал, от кого она прячется, ведь в холле никого не было.

Потом она снова начинала плакать. Смотреть на это было так грустно, что я часто просыпался среди ночи. А когда снова засыпал, видел, как она поднимается с дивана и сердито трет глаза.

Однажды в моем сне появились новые лица. Два доктора — так я решил, потому что на них были белые халаты. Один доктор очень старый и совершенно седой, а второй — молодой, с собранными в хвост желтыми волосами и серьгой в одном ухе. Глаза у него были какие-то странные: как будто в каждый вставили по спичке или он чему-то так сильно удивился, что они так и остались широко распахнутыми.

Врачи сидели на пустующей кровати рядом с ширмой и о чем-то тихонько переговаривались. Когда Иола снова заплакала, старый доктор сам отодвинул ширму и склонился над девочкой.

Кажется, она хорошо его знала, потому что совсем не испугалась (вот я бы точно перепугался до смерти, увидев над собой среди ночи незнакомого врача). Но и не обрадовалась: лицо ее оставалось злым и угрюмым. Потом пришла медсестра, стала кормить девочку и на этот раз обращалась с ней очень ласково. А те двое сидели и разговаривали. Я слышал их разговор, но мало что понимал. Они ведь все время переходили на какие-то научные термины, о которых я тогда, как и сейчас, не имел ни малейшего понятия.

— Поразительный случай! — говорил старый доктор. — Никогда за всю свою жизнь не сталкивался ни с чем подобным. Я наблюдаю малышку несколько лет, но, увы, вынужден расписаться в полном бессилии.

— А с какого возраста начались проблемы? — спросил длинноволосый. Он все записывал в блокнот и морщился, когда старший коллега слишком громко расписывался в своем бессилии. Наверно, думал, что дело и яйца выеденного не стоит.

— Возможно, с самого рождения, — задумчиво произнес старик. — Точнее сказать не берусь. Младенцы ведь спят и бодрствуют, когда им заблагорассудится. В общем, до полугода родители не замечали ничего странного. А потом началось: девочка спала почти весь день, просыпалась лишь на пару часов и могла заснуть в любой момент — в процессе кормления, во время игры… Разбудить ее было невозможно. Родители, конечно, пугались, вызывали «скорую». Но никаких заболеваний не удалось выявить. Вечером малышка просыпалась веселая и полная сил, засыпала только под утро. Ни о каком садике, естественно, и речи быть не могло. Девочку постоянно клали в больницу, но — безрезультатно. Вот, думаю, и я через недельку буду ее выписывать. А пока она здесь, коллега, вы вполне можете ее понаблюдать. Но предупреждаю: для этого вам придется перейти на ночной образ жизни. Справитесь?

— Не вижу проблемы, — холодно ответил молодой и что-то пометил в своем блокноте. Потом спросил: — И что же родители?

— А что родители? На первых порах одолевали меня вопросами, записывались на консультации. Даже оставались по очереди на ночь в больнице — с моего разрешения, разумеется. Сейчас уже устали, разуверились, в отделении появляются лишь днем. Жалко девчушку получается сирота при живых родителях. Впрочем, скоро она в любом случае вернется домой. А уж как они там будут выкручиваться… Ей ведь в школу по-хорошему надо идти через пару месяцев. А какая тут может быть школа!

Тут я заметил, что Иола, которая в эту ночь вела себя на удивление тихо, внимательно прислушивается к беседе. А врачи так увлеклись разговором, что не обращали на нее никакого внимания. Хорошо, медсестра догадалась: взяла девочку за руку и увела на прогулку по отделению.

Старый доктор уже вовсю клевал носом. Он встал, потянулся, растер виски. И пробормотал:

— Ну поеду-ка я домой, поработаю над завтрашним докладом. А вы можете остаться, поболтать с девочкой. Она, знаете, славная малышка, очень смышленая. Правда, редко идет на контакт. Но ее можно понять: у кого не испортится характер от таких испытаний! — И вдруг заговорил почти шепотом: — А знаете, во всем этом таится большая загадка. Которую лично я не в состоянии объяснить.

— Загадка? — встрепенулся молодой.

— Да! Она ведь, наша Иоланта, можно сказать, ни с кем не общается. Даже с соседями по палате едва ли знакома. А по развитию не отстает от прочих детей. Знает программу детского сада, все эти стишки-песенки, грамотно говорит. И еще: она иногда просит через медсестер, чтобы родители передали ей конкретные книжки или игрушки. Я спрашивал, откуда она вообще узнает про эти вещи, а Иола отвечает: «Видела во сне!» Что вы на это скажете, коллега?!

Длинноволосый на это ничего говорить не стал, только еще быстрей застрочил в своем блокноте.

Старый доктор ушел. А молодой попробовал заговорить с девочкой, которая вернулась в палату и теперь смотрела на него злыми глазами.

— Тебе, наверно, очень грустно все время лежать в больнице, Иоланта?

Как будто об этом нужно спрашивать. Вот и девочка ничего не ответила, только шмыгнула носом и отвернулась. Врач смутился и тоже погрустнел.

— Ну, это ведь не навсегда, — попытался он исправить положение. — Если хочешь, я буду тебя навещать. Принесу книжки, какие скажешь. Хочешь?

— Нет, — отрезала Иола.

— Знаешь, если ты меня стесняешься, я могу попросить свою жену, чтобы она позанималась с тобой. Тебе ведь нравится учиться?

— Нет, — повторила девочка. — Мне не нравится учиться. Все равно я никогда не смогу ходить в школу.

— Но кто-то же занимался с тобой раньше? — допытывался длинноволосый. — Какая-то медсестра, да?

— Не помню! — рявкнула эта нахалка.

Я был поражен: мне бы и в голову не пришло так грубо разговаривать со взрослым человеком.

Но доктор не обиделся и не рассердился.

— Ты, я слышал, хорошо рисуешь? — спросил как ни в чем не бывало. — Можешь показать рисунки?

Иола хоть и поморщилась, но все же достала из тумбочки альбом. Длинноволосый начал его просматривать, при этом держал так близко к носу, что я ничего не мог видеть.

— Интересно, очень интересно, — бормотал доктор. — Откуда это? Ты это сама видела или рисуешь из головы? Вот этот дивный осенний парк, сильно смахивает на Летний сад… Ты бывала там?

— Никогда. Это мне приснилось.

— Приснилось? — оживился врач. — И часто ты видишь сны? Расскажи, что тебе снится чаще всего?

Но Иоланта — я видел — снова замкнулась и погрустнела. А может, ей просто надоело разговаривать.

— Редко, — ответила она. — И я их сразу же забываю, эти сны!

Показалось мне, или молодой доктор ужасно огорчился?

— А, ну-ну, — проговорил он рассеянным голосом. Совсем как мой отец, когда слушает новости, а мама пытается ему рассказать, что стиральная машина опять забарахлила. — Я понимаю… А вот этот портрет ты как рисовала? Тоже из сна?

— Нет! — заорала Иола. — Из книжки!

И вырвала свой альбом из рук врача. Тому пришлось делать вид, будто ничего не случилось.

— А еще что-нибудь из той книжки ты срисовала? — спросил спокойно. — Может, покажешь мне ее?

— Я ее выкинула, — буркнула девочка. — И рисунки тоже выкину. Никогда больше не буду рисовать!

— Ну, напрасно ты так говоришь, — помотал хвостом доктор. — Нужно развивать в себе любую способность — никогда ведь не угадаешь, что в жизни пригодится, верно? А падать духом не надо. Если тебе сейчас хуже, чем другим, значит, однажды в твоей жизни произойдет что-то замечательное. Таков уж закон природы.

Мне понравились эти слова, и я постарался их запомнить. А вот сам доктор — не понравился. Было тяжело видеть, как огорчается Иола. Он ведь разговаривал с ней, как с обычной девчонкой, у которой в жизни все в полном порядке…

— Позволь, я все-таки возьму твои рисунки, — сказал он и подхватил альбом, который Иола швырнула на пол. — Обещаю, что верну. Мы ведь еще обязательно увидимся.

«Лучше не надо», — ясно читалось на лице Иолы.

Наконец даже медсестра намекнула доктору что пора оставить девочку в покое. Он ушел и унес под мышкой альбом с рисунками.

Медсестра сразу после этого отправилась спать. У нее даже ноги заплетались от усталости. А девочка еще долго сидела на диване в холле. Она горько плакала.

Потом я пошел в школу, и у меня появились новые проблемы. Школьные предметы давались не слишком хорошо. Мама и папа редко бывали мной довольны. А по ночам я по-прежнему видел девочку. Иногда она жила дома, в маленькой комнате с желтыми занавесками, иногда — в больнице. Я привык к этим снам и почти не обращал на них внимания. И даже думал, что всем людям снится что-то подобное. Пока однажды Иола не заговорила со мной.

Мне было десять лет, и я ходил в четвертый класс. Иола, конечно, нигде не училась, но когда она просыпалась по ночам (у себя дома или в очередной больнице), то сразу брала в руки книги, и по обложкам я с удивлением узнавал учебники, по которым учился сам. Или что-то из внеклассного чтения. Что до меня, я бы под расстрелом не стал читать их по ночам. Вообще-то книги я любил, но точно не те, которые задавали в школе.

А Иоле еще приходилось с книгами и лампой забираться с головой под одеяло. Потому что в комнате она была уже не одна. У стены напротив появилась маленькая кроватка, и в ней спала крохотная девочка. От света она иногда просыпалась и начинала хныкать. Тогда Иола бросала книжку, брала сестру на руки и баюкала ее, пока малышка снова не засыпала.

Но в ту ночь Иола отложила книгу просто так, без причины. И стала смотреть по сторонам с таким выражением, как будто искала кого-то с целью хорошенько с этим кем-то поругаться. У меня сердце так и ушло в пятки. И вдруг она сказала совсем тихо, сквозь зубы:

— Ты здесь? Я же знаю, ты меня видишь! Ответь мне!

Я ничего не понимал. Иола явно обращалась ко мне. Это было очень страшно. А она вдруг вскочила с кровати и закричала шепотом, потрясая кулачками:

— Эй, я все равно знаю, что ты здесь! Я ненавижу тебя! Знай, что я вырасту и найду способ тебе отомстить! Я думаю об этом все время!

Мне стало так жутко, что я даже заорал во сне. И изо всех сил постарался немедленно проснуться. Это мне удалось. Но, проснувшись, я понял, что кричал не только во сне, потому что в комнату влетела мать.

— Алеша, что случилось?! Ты вопишь на всю квартиру! У тебя что-то болит?

— Нет, мама! — Я изо всех сил старался не заплакать. — Просто та девочка, из моего сна… она заговорила со мной! Она сказала, что ненавидит меня!

Мама перевела дух — и лицо ее стало очень сердитым.

— Послушай, сколько это может продолжаться? — грозным голосом спросила она. — Ты еще в школу не ходил, а уже изводил меня разговорами про девочку из своих снов. Теперь ты уже не маленький, разве не пора перестать морочить всем голову?

— Но я не виноват, что она мне снится! — крикнул я. — И она никогда раньше не разговаривала со мной. Скажи, что сделать, чтобы никогда больше не видеть ее?

Мама знала ответ на этот вопрос:

— Надо перестать читать дурацкие фэнтези, поменьше сидеть за компьютером и заняться наконец вплотную учебой. И тогда, я уверена, никакие девочки не станут преследовать тебя… хотя бы по ночам.

Сказала — и вышла из комнаты. Я знал, что мамины советы мне не помогут. Единственное, в чем я был уверен, так это в том, что Иола сейчас спит прямо на полу своей комнаты. И проспит до того времени, пока у меня не кончатся силы бороться со сном.

Следующий день был выходной, и отец взял меня на прогулку в парк. Я даже не сомневался, что это мама попросила его со мной поговорить. Потому что, честно сказать, отец мало обращал внимания на происходящее в нашем доме. Если он не пропадал на работе, то просто сидел в своей комнате, наверное, отдыхал от всех и всего.

— Что это за побудку ты нам устроил ночью, сын? — приступил к делу отец. — Ужастиков насмотрелся? Приснился кошмарик?

— Нет, — ответил я. И подумал: а почему бы не рассказать все? Может, он в таких вещах разбирается лучше мамы?

— Я никогда не вижу никаких снов, — сказал я. — Только один, но это вроде как и не сон даже. Я вижу девочку, которая просыпается только тогда, когда я засыпаю. Она ненавидит меня за это и грозится отомстить.

Показалось, или отец и вправду вздрогнул? И взглянул на меня как-то странно. А потом спросил:

— Ты видишь один и тот же сон с самого детства?

Я пожал плечами:

— Кажется, да, я точно не помню. Но я никогда ничего не видел во сне, кроме этой девчонки.

— И ты хотел бы, чтобы эти сны прекратились?

— Конечно! — воскликнул я. — Мне бы очень-очень этого хотелось!

На следующий день я сидел за столом и изо всех сил пытался переписать упражнение по русскому языку без помарок. И вдруг ко мне в комнату зашел отец. В руках у него была бутылочка с какими-то мелкими таблетками.

— Слушай, Алеша, — заговорил он немного смущенно. — Я тут купил кое-что в аптеке. Это совсем легкое успокоительное, от него — я узнавал — не будет ни слабости, ни головокружения. Пожалуйста, пей по таблетке на ночь. Если поможет — хорошо, если что-то начнет беспокоить — обязательно скажи. Ладно?

Я кивнул. И подумал, что таблетки вряд ли мне помогут. Я же не больной какой-нибудь.

— И еще, — сказал отец и даже покраснел слегка. — Давай не будем рассказывать об этом маме. А то мне, пожалуй, влетит за самодеятельность. Договорились?

— Договорились, — подтвердил я.

На ночь я честно проглотил таблетку. Утром проснулся и понял, что спал всю ночь, не просыпаясь, никакой девочки не видел. И ничего у меня не кружилось и не болело. Я рассказал об этом отцу, и с тех пор он каждый месяц покупал для меня новую бутылочку.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я