Портал
Екатерина Гуреева

Какие тайны хранит старинный готический особняк? С чем столкнулись его прежние обитатели и что ждет нового владельца? И сможет ли человек, который стремился всего лишь к спокойной жизни наедине с природой, посмотреть в глаза порождению Тьмы и выдержать его взгляд? Эти вопросы занимают читателя с первой страницы романа и держат в напряжении до самого его конца. В книге, которую вы сейчас откроете, много тайн, и разгадать их вы сможете не сразу, но тем увлекательнее чтение. История о путешествии в иные миры, о магии и вере в свои силы, без которой даже самая сильная магия не имеет смысла, всегда завораживает. В ней, конечно же, есть и предательство, и коварство (согласитесь, что за роман без коварства?), но самое главное – в ней есть любовь, есть искренняя дружба и благодарность, и они помогают выстоять перед самыми страшными опасностями.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Портал предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 4

Ночь выдается беспокойной. Меня сотрясают конвульсии, я весь дрожу от ужаса. Боже, как я бежал! Мне все время чудилось, что меня преследуют.

Я не верил глазам, когда приближался к дому, отпирал калитку, запирал замки и закрывал ставни на окнах.

Все следующие часы я так и не смог сомкнуть глаз. Чашка терпкого чая успокаивает меня. Ух, да я везунчик! Из такой передряги вышел сухим. Но удирал я почти галопом!

Весь следующий день я продолжаю думать о медведе, о том, что он где-то поблизости, бродит около моего забора в поисках лазейки. Я не параноик, но испытываю жуткий страх, который нельзя передать словами.

— Все хорошо, Майк. Он не проберется. К тому же откуда такая уверенность, что он рядом? Возможно, бравая команда альбиносов его давно в клочья разорвала!

Я иду на задний двор, двигаюсь вдоль липовой аллеи к ее сердцу, невысокому тису, внимательно проверяя ограждение и вслух успокаивая себя. Я знаю, что медведь, особенно очень голодный, в этот период может залезть вверх по стволу, а потом спрыгнуть с прочной ветки сюда.

В верхнем кармане куртки громко звонит телефон. Я вздрагиваю. О, да! Я так долго ждал этого звонка.

— Привет, Тим, — вежливо отвечаю я боссу.

— Здравствуй, Майкл. Рад, что ты сразу ответил, а не когда-то потом. Как прошел твой переезд?

— Благодарю, неплохо.

— Я рад за тебя, но, по-видимому, новое уютное местечко занимает все твое свободное время, раз ты не удосужился проверить почту и прочитать три моих письма.

— Когда ты их мне прислал? — интересуюсь я.

— Не помню, может, два дня назад. Когда пришлешь ответ?

— Скоро, даже сейчас, быть может…

Тим Харди смеется в трубку всегда очень громко, и этот раз не исключение:

— Ну-ну. Майк, не забывай о работе, у нас такой журнал готовится к изданию! Не хватает только твоих бесподобных кадров! Давай, жду день, не больше, а иначе — сам знаешь…

— Я все понял, Тим, мне повторять дважды не надо. Но я ведь, кажется, в прошлом месяце предупреждал о переезде.

— Ты подумал, я злюсь? Отнюдь нет! Хотя твое желание уехать в глухомань вся контора восприняла неодобрительно. Осуждение, недовольство… Понимаешь, они привыкли работать с живым фотографом, советуясь, что ли. А не получать письма счастья на электронный ящик.

— Хотел спросить у тебя, Тим, насчет Ивелен, — я перехожу к теме, которая волнует сейчас меня больше всего.

— Ой, нет, не начинай опять про нее. Я этого главного редактора с ангельским личиком уволю ко всем чертям.

— Почему?

— Потому что, Майк, она взбаламутила весь мужской коллектив своими шикарными формами. Это что-то с чем-то… — Тим загадочно вздыхает.

— Я просто подумал, зачем ты ее отпустил ко мне?

— Что, прости? Когда это я ее отпускал?

От неожиданности я хватаюсь за ветку тиса.

— Двадцать четвертое октября. Стоит глухая полночь. Она заявляется сюда в шикарном платье, будто сошла с глянцевой обложки. Всего каких-то тридцать девять часов на скорости 90/км. И она здесь!

— Майк, Ивелен ни за что не приехала бы к тебе, даже на личном вертолете! Пора бы это понять. Я никого уже месяц не отпускаю по личным делам, так что извини. Тем более что тем днем, с утра, она была на работе, понимаешь?

— Хорошо, я узнал достаточно.

— Я слышал, Майк, что люди от одиночества чаще сходят сума! Майк, ты слушаешь?

Я отнимаю руку от тисовой ветки. Палец кровоточит.

— Конечно, слушаю… — я отсасываю кровь из ранки.

— Не понимаю я тебя, друг, зачем скрываться от проблем далеко от друзей?! Мы поможем, если попросишь. Она стерва, заруби себе это на носу. В ней нет ни капли любви, только голый расчет. Ты мог ей дать гору женского счастья, но вряд ли она оценила бы это.

— Не говори глупости, я не горюю о ней. Мне совсем нет никакого дела до того, где она и с кем!

— Разве? Я что-то не заметил. А кто тогда к тебе приезжал, твое разыгравшееся воображение? Я начинаю беспокоиться о тебе. Ты меня больше подобными вопросами не пугай, хорошо?

— Угу, Тим! Я запомнил.

— Отлично, парень, не дрейфь, — Тим громко вздыхает в микрофон. — Ты слишком далеко, совсем один, это небезопасно. Не теряй себя, соберись. И я жду твоего письма с вложенными фотографиями — это будет нашим общим счастьем.

Окончив разговор, я, наконец, слышу — впервые за долгое время здесь — переливчатое пение скворца. А за ним — ту проникновенную тишину, которую не променяешь ни на что на свете.

Не особо верится, что я важен кому-то в этом мире. Все не так просто, как может показаться. Мне катастрофически не везет на личном фронте. У меня проблемы в собственной семье, с братом. Разве сейчас хоть кто-нибудь вздыхает обо мне? Задает себе вопрос: где я, что со мной, как живу, дышу ли… Мое бремя — это одиночество, долгое, затяжное и вечное. Поэтому лучшего места в мире, чем Юкон, не найти. А остальное меня не очень заботит.

Возвращаясь тем же путем к дому, я впадаю в размышления: думаю об Ивелен, которая так внезапно появилась и так же внезапно исчезла. Может, они мне просто голову морочат?

Я же не сумасшедший! К чьей влажной коже я прикасался собственными руками, и до сих пор ладони помнят мягкие изгибы аппетитных форм, а губы — сладкий вкус помады? Но что такое говорил подозрительный старик, который нарисовался вдруг перед воротами и заявил о потустороннем вмешательстве?

Быть может, Тим Харди просто спрятал ее у себя под столом для убедительной консультации и теперь нагло лжет, намекая на мое помешательство, якобы от одиночества. Хотя какое тут одиночество! Сплошные развлечения на свежем воздухе.

Я не могу согласиться с тем, что визит Ивелен мне просто померещился.

Передо мной возник серьезный вопрос, и его надо как-то решать. Только для начала наберусь смелости для звонка. Возможно, завтра. Или нет. В общем, когда-нибудь я обязательно соберусь с духом.

Завтра настает стремительно, ледяной воздух проникает через приоткрытое окно спальни, солнце опускается ранними лучами на глаза. Я, не разлепляя век, стараюсь продлить удовольствие и понежиться в кровати под теплым одеялом.

На полке платяного шкафа ждет своей очереди фотоаппарат с отщелканными фотографиями природы Юкона и его лесных обитателей. Я собираюсь как можно скорее минимально обработать снимки — но только после пробежки по аллее.

Приближаясь к трухлявой стене амбара, я останавливаюсь отдышаться, наполнить легкие воздухом. Строение окутывала тайна, оттуда веяло запустением. Я испытывал крайнее отвращение рядом с ним.

Амбар растворялся на задворках сада средь высоких теней, отбрасываемых деревьями, рассеивался в белой дымке, стелющейся по земле. Он напоминал мне покинутый домик лесника где-нибудь глубоко в роще. Внутри его прогнивших стен смог бы найти приют странник и даже чья-нибудь заблудившаяся во мраке душа. Я пошел к дому, мотая головой, чтобы вытряхнуть из нее все дурные мысли об Ивелен.

Шум за треклятым амбаром привлек мое внимание. Я оборачиваюсь и замечаю, что между стволами проносится силуэт небольшого существа. Оно невероятно быстрое, я не успеваю разглядеть его. Может, хаска Адмунта Риза все-таки нашла лазейку под изгородью, проникла ко мне в сад и теперь мне предстоит ее изловить и вернуть законному хозяину?

Увы, если бы все было так просто.

Когда я шел к дому, передо мной, на каменной дорожке, появился белый раненый волк. Его большая голова на узком теле была приподнята так, чтобы лучше следить за моими движениями. Но я не мог даже пошевелиться. Я не собирался нападать на него и надеялся разрешить напряженную встречу с помощью спокойного, уравновешенного голоса:

— Привет, кажется, мы встречались не так давно. Я узнаю твой взгляд…

Альбинос с глазами янтарного цвета поджимает правую лапу. На шее и в области ребер шерсть стала темной, почти черной — такой цвет придает только засохшая кровь. Волк издает сердитый рык, потом его ведет куда-то влево, и он присаживается, высовывает язык, больше не сверкая хищно глазами.

Я решаюсь сократить дистанцию, и альбинос недружелюбно рычит.

— Тихо, спокойно, друг. Ты же не для того проделал этот путь, чтобы ссориться, верно? — даже изможденный дракой, хищник представляет серьезную опасность. Не знаю, чем закончилось все у его стаи, но если он нашел меня, очевидно, остальным повезло меньше.

— Ты совсем молодой. Но если ты здесь, значит ли это, что ты пришел за помощью?

Альбинос исподлобья таращится на меня.

— Хорошо, молчание — тоже ответ. Джек, ты не против, если я дам тебе человеческое имя? Думаю, не против. Мишка неплохо вашу компанию потрепал?

Неудачная шутка задевает самолюбие раненого хищника, и он презрительно фыркает, будто понимает речь, как собственный урчащий желудок.

— Тебе придется понять: если ты начнешь огрызаться, я тебе не смогу помочь. Доверься мне, Джек, я правда ценю твою помощь в лесу. Не знаю, помогал ты мне или же я просто встал у вас на пути, но теперь это неважно.

Я короткими шагами подбираюсь к волку, охваченному временным оцепенением.

— Меня зовут Майк, если тебе интересно.

Получается чуть-чуть приблизить вытянутую руку. Мой новый гость воспринимает подобную наглость без восторга.

— Тихо, парень, дай я осмотрю твои раны!

Он ложится на бок так, чтобы было удобно слизывать со сбитой шерсти кровь. Понятия не имею, как у меня получится до него дотронуться и остаться при этом с целыми руками, ну раз он здесь, была не была. Присаживаюсь рядом, растерянно гляжу на огромную рану, но потом быстро собираю волю в кулак.

— Ляг смирно, прошу тебя!

Волк с интересом прислушивается к моему дрожащему голосу. К моему великому удивлению, он подчиняется просьбе, ни разу не попробовав цапнуть меня за кисть.

На шее я нащупываю свежую рану — порез от острых медвежьих когтей. Его правая нога, как назло, оказывается под животом, поэтому ее осмотр временно откладывается.

— Я мигом, Джек. Дождись меня здесь! — выкрикиваю я, убегая к дому по узкой дорожке, выложенной из старых каменных плиток.

Набрасываю на плечи куртку, хватаю ключи от машины, возвращаюсь к волку, не надеясь даже застать животное в саду. «Это глупо», — твержу я себе. Но волк по прозвищу Джек лежит на том же месте. Он страдает от боли и терпеливо всматривается в силуэт человека, который возомнил себя спасателем.

Я медленно подхожу к лежащему смирно волку без капли надежды на то, что он согласится принять мою помощь. Ерунда какая-то.

— Джек, я вернулся, как и обещал.

Я присаживаюсь на корточки неподалеку.

— Неплохо было бы нам договориться. Я помогу тебе выздороветь, а ты, в свою очередь, проявишь выдержку и снисходительность к моему добровольному порыву. Хотя ты вправе этого не делать, я смогу тебя понять. Знаешь, мы чем-то похожи, я такой же дикий. За свою свободу готов глотку перегрызть, только ты не принимай на свой счет, ладно?

«Как бы тебя приманить?» — думаю про себя, продолжая городить чепуху. Естественно, для хищника, как и для любого зверя вообще, лекарством служит еда! В случае с Джеком — сырое мясо. Но где мне взять его сейчас, если я строгий вегетарианец? Из белков — только бобы и орехи на полках. Разве волка этим можно заманить к себе в автомобиль?

— Обещаю, что как только мы въедем в город, я куплю тебе столько еды, сколько в тебя влезет.

Ох, и распинаюсь же я перед ним. Но через долгие пять минут волк начинает водить ушами на звуки моего голоса, внимательно слушает и упрямо продолжает, как ни в чем не бывало, лежать на дорожке.

До обеда он еще несколько раз перебирается в другие места, лежит то между корней лиственниц, а то и вовсе возле ворот.

Диалог не клеился, к вечеру ничего не изменилось, и я пожалел, что столько времени потратил на пустые уговоры. Надо было ехать в Темный Бор за мясом, когда еще светило солнце, а теперь уже вечерело.

В семь часов вечера я уже сижу с ним у ступеней, голова волка покоится на моих коленях, я размышляю, как бы мне не уснуть в такой позе. Зато хоть проведу этот день не один, а в обществе волка. Всегда мечтал почувствовать рядом энергию и силу умного свободного животного, понять, из какого он теста, о чем думает или даже мечтает. Влажный язык скользит по моему запястью, я морщусь и вздрагиваю одновременно.

Этот жест знаменует мою победу. Мы смотрим друг другу в глаза и не видим злобы и неприязни. Я и он не боимся быть рядом друг с другом.

— Поехали, еще успеем к закрытию.

Волк по собственному побуждению сейчас располагается за мной, на заднем сиденье джипа. Быть может, нас вышвырнут на улицу: страх перед диким зверем еще никто не отменял. Кто знает, как он воспримет помощь специалиста и как сам врач оценит пациента. Сложится ли контакт, как у нас с ним? Ну что ж, проверим. Другого выбора все равно нет.

Трасса «Рок» представляет собой длинную извилистую артерию среди густых лесов и цепочки холмов, которые сопровождают нас до конечной цели. Свет фар вырывает из темноты дорожную табличку с названием городка. Мы близко!

Я поглядываю в зеркало, слежу за переменчивым поведением Джека, прямо-таки ощущаю его тревогу. Иногда она сменяется интересом: он еще никогда не видел лес за полупрозрачным стеклом автомобиля.

Я сверяю время на ручных часах с приборной панелью. Почти полдевятого. Опаздываем.

— Главное, чтобы врач оказался с железными нервами, — пытаюсь разрядить накалившуюся обстановку и поворачиваю руль, въезжая на полутемную улицу.

Я пока не ориентируюсь в городке, знаю один магазин, где недавно покупал продукты, и бензоколонку с выездом обратно на трассу. В этом провинциальном городе с мрачноватым названием Темный Бор всего одиннадцать улиц.

Кругом стоят уютные двухэтажные дома, чуть в стороне — не очень привлекательные, но все крытые черепицей, с маленькими ухоженными садами. Некоторые дома скрыты за массивными стволами, из-за этого сложно сразу увидеть свет из вытянутых нешироких окон. Я полагаюсь на собственные фары, а не на высокие фонари, способные осветить вокруг себя пространство не шире одного метра.

Учитывая размер города, найти единственную клинику для животных, как вы понимаете, несложно.

Клиника со странной вывеской «Дар» делила двухэтажное терракотовое здание с тремя башенками пополам с магазином глиняных поделок, где уже, естественно, свет не горел. Я застаю врача прямо у двери. Он запирает замок.

— Извините, вы закрываетесь? — я обращаюсь к человеку, все еще стоящему ко мне спиной.

На меня вдруг удивленно смотрят хризолитовые глаза симпатичной молодой женщины. Светло-русые волосы собраны в длинный хвост, завитками ниспадающий до поясницы. Парка болотного цвета скрывает стройную фигуру. Строгая черная юбка до колен. Даже на семисантиметровом каблуке женщина едва достает мне до плеча, так что ей приходится задирать подбородок.

— Что, простите? — я вижу ее обескураженный взгляд.

— Вы уже уходите?

— Да! Разве не видно?

— Мне срочно нужна ваша помощь. Я заплачу любые день…

— Нет, что вы! Вы на время смотрели? Почти девять, — перебивает она, не желая ничего слышать. — Если нет, то взгляните хотя бы сюда, часы приема видите? Поэтому до свидания, приходите завтра.

— Выслушайте меня, прошу вас. Мне нужна ваша помощь, срочно! Еще только без десяти минут девять, поэтому я имею право вас задержать.

— Да что вы говорите! Десять минут, может, и да, но не больше. К тому же, боюсь, лично вам я ничем помочь не смогу, мы людей не лечим. Обратитесь в больницу, в какую пожелаете. Всего хорошего.

Ветеринар злится.

— Моему псу нужен осмотр, срочно!

Она закатывает глаза, я это вижу и тоже ужасно злюсь на нее из-за этого.

Я вдруг преграждаю ей дорогу рукой. Церемониться не имеет смысла, не под венец же мне с ней идти.

— Что вы себе позволяете? Дайте пройти! — грозно требует она.

— Пожалуйста, хотя бы консультация, и я уеду, обещаю.

Она с минуту молчит, вероятно, обдумывает, потом отвечает более спокойным голосом.

— Ну, хорошо, давайте его сюда, я посмотрю.

Я открываю заднюю дверь автомобиля, оценивая реакцию остолбеневшего врача. Она что-то долго молчит.

— Все нормально? Почему вы молчите? — интересуюсь я, хотя прекрасно знаю причину ее замешательства. Но придерживаю старую дверь, чтобы она не закрылась сама, и жду.

— Это, значит, ваш пес? А имя у него есть?

— Конечно, его зовут Джек.

— Вы меня за дуру держите? Решили дикого волка подсунуть молодой девушке и при этом промолчать? Как не стыдно!

Я недовольно ухмыляюсь. Отчитала, как мальчишку, и грубо как!

— Он ручной, как пес. Посмотрите, ему же плохо. Неужели свободные животные имеют меньше прав лишь потому, что у них сложный и самодостаточный характер? Он живой, чувствует боль все это время, пока я вас уговариваю сделать вашу законную работу. Он, как и я, ищет сочувствия и помощи с вашей стороны.

— Сочувствую. Этого достаточно? — резко выговаривает она. — Всего хорошего, и Бог вам в помощь.

Вы только посмотрите на нее. Грубая, некомпетентная ветеринарша, задрав нос, ринулась в противоположную от меня сторону. Я не хочу доводить ситуацию до скандала, но и отпустить ее вот так тоже не могу.

В семь с половиной шагов я догоняю этого крайне недовольного врача, который торопится быстрее попасть домой, и перегораживаю ему дорогу.

— Представьте, что он собака, только чуть-чуть диковатая.

— Вы в своем уме?! А если он меня цапнет? Мне что, потом всю жизнь уколами лечиться?

— Посмотрите на меня, — я нарочито улыбаюсь. — Со мной все в порядке, я его привез прямо у себя за спиной, и ни разу ни покусанный!

— Почему он в крови?

— С медведем дрался. Что-то не поделили…

— Ага. Или кого-то!

В ее голосе звучал такой сарказм, что я опешил.

— Простите?

Врач по-деловому разворачивается на каблуках, бросая через плечо:

— Заносите своего «пса».

Я возвращаюсь к полуприкрытой двери автомобиля. Волк устало поднимает янтарные глаза. Но стоит только протянуть к нему руки, как он принимается сердито ворчать.

— Не огрызайся, Джек, прошу тебя. Мы же договорились, если ты, конечно, от боли еще способен здраво мыслить. Поверь, мне самому все это безумно не нравится.

— Вы закончили? — устало окликает она.

— Конечно, — отзываюсь я тут же, с трудом заставляя волка выбраться на улицу.

Мы с ним входим не спеша в светлый приемный зал. Молочная плитка на полу сверкает от огней люстры, свисающей сосульками посреди комнаты. Справа от стены стоит кипенно-белый диван, у противоположной стены — стол для обслуживания посетителей. Зал переходит в просторный коридор. Здесь врач включает торшеры с оранжевыми круглыми абажурами, приятно, ненавязчиво рассеивающими свет.

В коридоре я насчитал две пары дверей напротив друг друга, из левого прохода к нам возвращается ветеринар, облаченная в белый халат нараспашку. Над верхним карманом висит бейдж с именем: «Мира Джонс, ветеринар».

— Можете следовать за мной, — доброжелательно говорит она, заходя в правую комнату. — Ну что ж, Джек, сейчас посмотрим на твои боевые раны, если не возражаешь. Прошу вас, положите его на стол.

Подвижный металлический стол не понравился волку с самого начала, он хотел было повернуть назад, но я тут как тут. Небрежно и резко подхватываю на руки извивающегося альбиноса, кладу беднягу на холодную поверхность. Приходится еще какое-то время успокаивать вырывающееся животное, но мне наконец удается погасить нервную дрожь в его сильных членах.

Волк терпеливо ждет, когда врач наберется храбрости для осмотра.

Мира подвозит к нему галогеновый светильник с отражателями. Освещающий блок фиксируется над теменем врача, который внимательно и очень осторожно трогает раны двумя пальцами. Я щурюсь, потираю пальцами глаза, понимая, что пропустил исследование черных корок и собственно области ранения.

— Что там, Мира? Вы разглядели? — спрашиваю ее.

Я не замечаю, как она улыбается. Я стою позади нее.

Мира отвечает:

— Похоже, его неплохо потрепал медведь. А вы разве не знали, что они в конце осени особенно агрессивны? Они подумывают лечь в спячку, и тут вы сами нарываетесь. Волк-то понятно…

— Простите, я вас до конца не понял. При чем здесь я?

— Он вас защищал?

— Не знаю! Джек живет в стае, я понятия не имею, что случилось, когда… — я внезапно умолкаю.

— Когда что? — интересуется Мира.

— Разве это так важно?

— Нет, не важно, просто интересно.

— Я фотограф. А дикая природа — продолжение меня, но ее законы, к несчастью, не всегда соответствуют нашим представлениям о морали. Я сам нарвался на медведя. Не думал, что буду сейчас с вами разговаривать. Я тогда к самому худшему приготовился.

— Значит, по доброте душевной волку помочь решили?

— Не знаю, Мира, возможно, просто из благодарности. Он все-таки жизнью рисковал. Сам мой дом отыскал. Как я после этого мог его бросить?!

— Итак, тише, Джек. Помогите…

Я придержал волка, раздраженного нервным ожиданием чего-то нехорошего.

— Лежи, друг, скоро все закончится.

Мои слова подействовали мощнее любого снотворного. Джек обмяк, затих, высунув при этом длинный розовый язык, конец которого улегся на поверхность блестящего стола.

— Итак, поведение вашего волка «слегка» агрессивное. Дефицит пульса не наблюдается, частое дыхание сопровождается стонами. Лапа поджата. Подозрение на вывих сустава. Смотрите, я сейчас трогаю конечность, тише, тише, мальчик. Сильно выраженная болевая реакция. Он мучается от силы пару дней. Это хорошо, вывих свежий, значит, не будет никаких осложнений. Сейчас я сделаю рентген, и мы определимся с его лечением.

Я успокаивал альбиноса, как мог.

— Как же он заработал себе эту напасть? — спрашиваю я серьезным голосом у симпатичной молодой женщины.

— Проще, чем вы думаете. В его случае это могло быть связано с падением, ударом. В любом случае, он травмировал лапу, мое дело — вылечить, чтобы это больше его не беспокоило.

Выждав с минуту, я говорю:

— Спасибо вам, Мира.

— Пока не за что, тем более что это моя работа, мистер…?

— Майкл Эсм. Извините, что не представился сразу.

— Ничего страшного. Я понимаю вашу озабоченность, но, поверьте, это несмертельно для такого сильного животного, как ваш волк. Все будет хорошо.

— Благодарю.

Мира просит меня поднести к Джеку переносной рентгеновский аппарат. Манипуляции, которые происходят у меня перед носом, удивляют своей скоростью. Я не успел дотащить аппарат до места, как рядом со столом для осмотра возникает дополнительный столик.

Несколько минут терпеливого ожидания вознаграждаются ответом врача. Мира откладывает снимок в сторону и поворачивается на стуле ко мне.

— Вывих свежий, закрытый, неполный.

— Что означает «неполный»?

— Имеется в виду, что суставные ткани разорваны частично, суставная капсула не повреждена, движения болезненны, но вполне возможны. У него подвывих. Держите волка, будем вправлять.

При этих словах волк будто начинает понимать человеческую речь. Он тревожится, словно только сейчас понял, где оказался. Он доверился первому встречному и уже начал об этом горько сожалеть. Он скалится и рычит на нас обоих. Я замечаю, что он следит за нашими руками и ждет подвоха.

— Ему будет чуточку неприятно. Давайте наденем намордник, чтобы защитить руки в случае чего.

— Нет, — наотрез отказываюсь я. — Не губите его доверие, иначе он покусает меня дома. Я ручаюсь за него, Мира. Обещаю, что смогу его удержать.

Она молча пристально смотрит на меня, и мы приступаем. Подходим, так сказать, к кульминации процесса.

Джек не визжит, не скулит, не вырывается, держится молодцом, лишь единожды зажмуривается. Теперь, получив в придачу успокоительного, дозу витаминов и еще чего-то для поддержания гемоглобина, он, весь в эластичных бинтах и пластырях, ковыляет из кабинета в коридор. Его раны обработаны антисептиком.

Мира глубоко вздыхает. Она подходит к рукомойнику, снимает с хрупких запястий резиновые перчатки, и они тут же исчезают в мусорном ведре.

— Сколько я вам должен? — я лезу в карман за кошельком в тот момент, когда врач вытирает мокрые руки бежевым махровым полотенцем и следит за мной через овальное зеркало, не ожидая, что я это замечу.

— Это было несложно, поэтому нисколько, — отвечает Мира, поворачивая ко мне свое прекрасное лицо. Да-да. Именно сейчас я замечаю, как красива эта женщина.

— Странно! Разве сверхурочная работа не оплачивается?

— Нет, не оплачивается, — она смущенно отводит хризолитовые глаза. — О, уже почти двенадцать, пора закругляться.

— Хорошо, тогда не смею вас больше задерживать. Мира, благодарю от всего сердца. Вы точно не передумали? Все-таки был риск…

— Нет, Майк, все нормально. Может, выпьем по чашке кофе? — вдруг спрашивает девушка.

Чего-чего, а этого я совсем не ждал. Я киваю головой и тут же выхожу в коридор, направляясь к манящему дивану. Крепкий напиток перед длинной дорогой — то, что надо, он поддержит меня в бодром состоянии несколько часов.

Через несколько минут Мира передает мне черный кофе в фаянсовой чашечке.

— Где ваш друг? — с иронией говорит Мира Джонс, возвращаясь без белого халата, но в строгой обтягивающей фланелевой блузе.

— Позади вас, — я замечаю ее страх, ухмыляюсь и тут же спешу взять ситуацию в свои руки. Для того чтобы Мира чувствовала себя комфортней, я встаю рядом с волком, а она, наоборот, присаживается на диван.

— Через несколько дней жду вас на осмотр.

— Обязательно приедем, — вежливо заверяю я, потрепывая доброжелательно настроенного Джека за холку.

— Швы сниму, может, через неделю.

— Хорошо. И все-таки, почему вы наотрез отказываетесь принимать деньги? Удовлетворите мое любопытство.

— Заплатите за повторный прием. Не каждый день мне приносят из леса раненых животных. Ваш поступок поразил меня до глубины души, так что и вы меня простите за холодность в начале, — виноватая улыбка трогает розовые припухлые губы Миры. — В наше время не хватает добрых дел, а только они поистине ценны!

— Значит, я тоже ценен?

— Не выворачивайте смысл, Майк! Я имела в виду, что это хорошо. Достойно уважения.

— Жаль, я это не снял, — с сожалением бубню я, глядя задумчиво в пол.

Тонкие брови Миры Джонс взмывают кверху, как две летящие ласточки.

— Вы не канадец, верно?

— Угадайте, Мира.

— Это несложно, Майк. Вы англичанин, довольно убедительно звучат в вас английские манеры и акцент!

— Не надейтесь, что я из дворянской семьи. Это далеко не так.

— Мне неважно, кто вы и откуда. Главное в человеке — открытость. Я всегда ценю в людях те качества, которые мы так привыкли открывать в последний представившийся момент.

— А вы интересная собеседница, Мира. Но мне уже пора. Дорога домой неблизкая.

— А где вы живете, если не секрет? Я вас никогда раньше здесь не встречала. Город маленький, все друг друга знают!

Мира задает вопрос, наклонившись к окну автомобиля, когда я сижу за рулем.

— Я купил особняк «Темный бор», он в двух часах езды по трассе. Может, вы знаете какие-нибудь секреты из его темной истории?

Глаза Миры округляются, и она тихо отвечает, едва двигая губами:

— О том месте, где вы сейчас живете, у нас не принято говорить вслух, дабы не накликать беды его прошлых хозяев.

— А что с ним не так, что случилось с этими людьми? — мой тон становится серьезней.

— Зачем вы его купили, Майк? — следует встречный вопрос взволнованной Миры.

— Я должен вам ответить сейчас?

— Необязательно! — она пожимает плечами. — Просто мой отец рассказывал мне в детстве несколько историй, связанных с вашим домом. Поверьте, не очень обнадеживающих.

— Вы вселили в мое сердце тревогу. Неплохо было бы послушать об этих историях за чашечкой чая. Например, здесь! — я указываю на кафе на противоположной стороне дороги, которое даже в эту позднюю пору приглашает посетителей в уютный вытянутый зал. Таким и должна быть привычная забегаловка на главной улице городка. — Может, через день-два. Когда вам, Мира, удобно?

— Я еще не сказала да! Но если вы настаиваете, позвоните мне, ладно?

— Окей.

Джип мягко катится вперед. Силуэт девушки быстро растворяется в дверях клиники, а само здание исчезает в полумраке безлюдных улиц. Я по инерции продолжаю поглядывать в зеркало заднего вида, но потом всю дорогу просто присматриваю за уснувшим волком.

Поместье встречало нас гнетущим молчанием и темнотой окон. Давящий вид дома вызвал дрожь, сердце поначалу бешено колотилось, но потом, когда проснулся Джек, я расслабился. Напряжение улетучилось.

Я вспомнил увертливого агента Билла Донатана, когда мы вместе осматривали владения. Я интересовался историей поместья, но он каждый раз уклончиво отвечал, что здесь год как никто не живет. Последний владелец не пожелал вписываться в историю архаичного имения и просто исчез. Агент не смог мне ничего толком объяснить, поэтому я решил не обращать внимания на эти странности.

Странная тайна поместья «Темный бор» должна быть раскрыта. Я позвоню Мире Джонс через день, чтобы растянуть ожидание нашей встречи.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Портал предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я