Игра на выбывание
Дэн Ракульт

Луадор… Это мир, под светом двух лун которого нашлось место людям и Перворожденным, драконам и полудемонам, мир, где реальная власть всецело принадлежит магам. Но и среди магов бывают Избранные, и горе тем, кто встанет у них на пути. Вот только даже Избранный не застрахован от боли и испытаний, от гонений и одиночества. И лишь упорство воли поможет ему выстоять в горниле жизни и не сломаться, победить врагов и обрести бессмертие. А тогда уже совершенно не важно, каким путём идти, потому что все дороги рано или поздно приводят к одному финалу.

Оглавление

Из серии: Наследники звездных драконов

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Игра на выбывание предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

1. Пробуждение Силы

Гулянка в честь окончания посевной завершилась далеко за полночь. Пошатываясь и горланя песни, селяне разбредались по домам — кто парами или небольшими группами, а кто в одиночку.

От усадьбы старосты, перед избой которого прямо на главной улице проходило веселье, Паврус возвращался домой один. Крильфира с их единственным сыном Гленусом ушла ещё засветло, наказав мужу «не нализываться до беспамятства и не засиживаться до утра». И Паврус послушал любимую супругу, ведь сегодня у их семьи был не один, а целых два повода повеселиться. Перед общедеревенским празднеством они ещё днём успели отметить шестнадцатилетие Гленуса, где Паврус тоже немного принял на грудь малиновой бражки.

Их дом стоял относительно недалеко от избы Долговязого Джоруса, всего в каких-то ста пятидесяти метрах, вблизи восточной окраины селения, и потому, несмотря на царящий кругом мрак, Паврус не боялся спьяну забрести куда-нибудь не туда. К тому же поднявшийся ветерок гнал по небу тёмные облака, через которые нет-нет да и пробивался бледный диск Селены, на краткие мгновенья освещая слабым светом улочки деревни. С наслаждением ловя ноздрями свежий ночной воздух, Паврус надеялся, что к утру небо всё-таки разрядится щедрым дождём, который сейчас был бы очень кстати.

Настроение у селянина зашкаливало от положительных эмоций, и он шёл, пьяно мурлыча под нос какую-то незатейливую песенку. Даже надрывный лай соседских собак, непонятно от чего внезапно переполошившихся, не доставлял ему неудобств. Бестолковым псам только дай волю подрать горло. Именно поэтому Паврус недолюбливал собак и никогда не держал их.

Очертания его дома уже угадывались в отдалении, когда Паврус услышал слабые шлепки шагов впереди, а затем уловил там какое-то движение. Похоже, он догонял кого-то из соседей. И действительно, через короткое время он уже смог разглядеть неясный человеческий силуэт, медленно двигавшийся по улице какой-то странной, ломаной походкой. Паврусу даже показалось, что ещё немного и тот рухнет на землю.

— Эй, друг, видать, ты немного перебрал! — окликнул он идущего, соображая, кто бы это мог быть из его ближайших соседей. — Погодь, я доведу тебя до дому.

Шатаясь и то и дело оступаясь, Паврус сам, если честно, едва стоял на ногах. Невольно он подумал, что, наверное, и его походка со стороны выглядела точно такой же нелепой. Однако это не помешало ему вскоре догнать человека, который, очевидно, нисколько не обратил на его слова внимания и продолжал упорно идти дальше.

— Да погодь ты! Вот упрямый! — сердито проворчал Паврус, наконец догнав неуклюжего ходока, и дружески приобнял его за плечи.

И сразу ощутил под рукой что-то скользкое и липкое, расползающееся, а в ноздри вдруг ударило омерзительное зловоние.

— Бездна! — выругался Паврус, зажимая нос свободной рукой. — Приятель, в каком дерьме ты извалялся? Или это ты уже успел обделаться?! Ай-ай-ай, не хорошо-то как!..

Пьяный вдруг издал нечленораздельный хрип, внезапно приостановился и сильным движением вырвался из объятий Павруса. Тот хотел было ему что-то сказать, но слова так и застряли у него в горле — выглянувшая в этот момент из-за туч Селена пролила на землю немного света, которого вполне хватило, чтобы Паврус смог в конце концов рассмотреть своего спутника. Рассмотреть и похолодеть от ужаса: на него глядел пустыми глазницами оскаленный человеческий череп с остатками волос и кожного покрова…

Мертвец! Осознание этого превратило Павруса в подобие статуи, а мерцающие холодные огоньки в тёмных провалах глазниц нежити окончательно лишили его воли. Одновременно у него мелькнула мысль, что это ему мерещится. Спьяну да ещё при неверном свете Селены чего только не почудится.

Но когда в следующий миг впереди на дороге раздался чей-то замогильный стон, буквально швырнувший сердце крестьянина в пятки, Паврус с усилием всё же смог повернуть голову, уже понимая, что он увидит. И вправду, из-за ближайшего поворота им навстречу медленно вышли ещё две такие же изломанные фигуры со зловеще мигающими огоньками глаз. Это неожиданно вывело Павруса из ступора.

— А-а-а! — заорал он и уверенными прыжками понёсся к калитке своего дома, который как раз находился посередине между этими тремя мертвяками.

Оказавшись в усадьбе, причём уже абсолютно трезвым, Паврус потом не мог вспомнить, как он достиг двора, как захлопнул калитку, подперев её дополнительно поленом, и как закрыл затем на все засовы обе двери, ведущие в избу, а также ставни на окнах. И что примечательно, это всё он проделал за считанные секунды, каким-то чудом умудрившись не разбудить спавших Крильфиру и Гленуса.

Самому же Паврусу было не до сна, и он сидел в темноте, потушив оставленную ему на крыльце лампу. Трясясь от страха, он то и дело приникал к окну, пытаясь в щелях ставен разглядеть какое-либо движение снаружи. Иногда ему казалось, что он начинает нечто различать, но не мог понять, мертвецы это ходят или то ветер колышет ветви дворовых кустарников и деревьев.

Так он и просидел на лавке перед входной дверью, в обнимку с вилами, всю ночь. Под утро прошёл небольшой, но сильный дождь. А с рассветом, когда запели третьи петухи, Паврус набрался храбрости и решился всё-таки выглянуть наружу. Оживших мертвецов нигде не было видно, и он даже подумал, что ночной кошмар ему привиделся. У страха, как известно, глаза велики. Чего только раньше подгулявшие мужики не рассказывали. И, разумеется, никто в их бредни не верил. Вот и ему не поверят, если он расскажет. Да он и сам теперь не особенно верил в то, что видел ночью. Однако некоторые сомнения всё ж таки грызли его.

Решив удостовериться, что померещившиеся ему мертвяки — всего лишь плод его больного воображения, Паврус, не расставаясь с вилами, поспешил на деревенский погост, благо он располагался недалеко от селения. Шлёпая по лужам и размякшей земле, он вскоре достиг кладбища и здесь в нерешительности остановился. Кругом царила тишина, природа только пробуждалась от сна. Где-то вяло пересвистывались сонные пичуги.

Оглядевшись и не заметив ничего угрожающего, Паврус принялся не спеша обходить могилы, особо задержавшись возле мест захоронений давно убиенных охотников и недавно умерших односельчан. Но все могилы охотников были в целостности — земля не разрыта, камни сверху на месте. Насчёт же недавно погребённых селян однозначных выводов сделать он не мог, так как после дождя земля на их могилах выглядела рыхлой, как бы перепаханной. Вообще-то она и на некоторых других могилах выглядела такой же, хотя и не производила впечатления, что её кто-то тревожил. Да и никаких человеческих следов возле них не наблюдалось, кроме следов самого Павруса. Конечно, их могло размыть ливнем, однако Паврус не стал развивать эту мысль, понимая, что так он додумается до невесть чего.

В конце концов, шестнадцать лет назад мертвяки вылезли из своих могил, а вот обратно в них залезать не спешили, так и оставшись возле дома Павруса до утра. Что помешало бы им и сейчас поступить так же? Почему-то Паврусу казалось, что в любом случае какие-нибудь следы на могилах «блудных» покойников просто обязаны были остаться. А раз таковых нет, то и не о чем волноваться. Он и так всю жизнь страдал от чрезмерной впечатлительности.

Это соображение окончательно убедило его в надуманных страхах, и, посмеявшись над собой, он с лёгкой душой вернулся домой. Во избежание насмешек решив никому ничего не рассказывать, Паврус разделся и скользнул в нагретую женой постель.

* * *

Следующие два дня после своих шестнадцатых именин Гленус провёл на местном прудике, куда вместе с другими ребятами частенько ходил купаться. Теперь, когда земляные работы на некоторое время прекратились, несколько дней можно было повалять дурака, чем деревенская детвора и молодёжь и занимались с утра до вечера. Лето ещё не наступило, но дни уже стояли жаркие, а вода в озере, подпитываемая многочисленными ручейками, неплохо освежала.

Правда, пруд был один, а желающих ополоснуться в нём — множество. Причём юноши и девушки по известным причинам купались отдельно друг от друга. И между ними за озерцо порой шла шутливая война — кто раньше приходил, тот и плескался потом в нём весь день. И если парни, разогнав резвящуюся мелкоту и завладев озером, звали девушек купаться с собой, нисколько не смущаясь своей наготы, а порой, наоборот, с готовностью демонстрируя её, то девицы, напротив, выказывали повышенную стеснительность и наотрез отказывались купаться вместе с юношами.

По этой причине и те и другие всегда ходили только группами, чтобы, пока купаются одни, остальные сторожили их одежду от озорного похищения. Сторожевые команды девушек вдобавок ещё и охраняли своих купающихся подруг от назойливого внимания парней, которые то и дело норовили подсмотреть за ними или же вовсе намеревались влезть к ним в воду. Иногда некоторым молодцам удавалось с боем прорваться к озеру, вызвав этим дикий переполох среди голых девиц, но таких нарушителей обычно быстро выставляли вон, предварительно как следует вымочив в воде, а затем вываляв в грязи на потеху. Это весёлое противостояние шло уже незнамо сколько поколений и пока ещё не надоело никому.

Гленус с ребятами уже два дня удерживал озеро под своим контролем, заставляя скромных дев разворачиваться восвояси. Впрочем, скромными они были лишь днём, да и то напоказ. Вечером же и ночью многие из них тайком от родных дарили понравившимся парням горячие поцелуи, а иногда и более того…

Имея высокий рост, жилистую фигуру и смазливую мордашку, Гленус на невнимание девушек не жаловался. Вот и сегодня он ушёл с озера пораньше, чтобы вместе с красавицей Ютаной, старшей дочерью их соседа напротив, встретить закат солнца на Высокой Горке, как здесь называли небольшой и единственный холмик в округе, располагавшийся между деревней и кладбищем. Эта возвышенность являлась излюбленным местом свиданий для деревенской молодёжи, так как с неё открывался неплохой вид на селение и окрестности, в том числе на озеро, погост, поля и окружающий их лес. Но также и любой стоящий на холме человек был прекрасно виден отовсюду.

По этой причине Гленус и Ютана, едва поднявшись на вершину Высокой Горки, сразу же рухнули в густую траву, где со всей страстью отдались жадным поцелуям. Таким вот образом они и «встретили» заход светила. После чего, ещё немного посидев в обнимку, понаблюдали сверху за ватагой парней, наконец оставивших пруд, за носившимися по деревне стайками детворы и за двумя юными пастушками, гнавшими домой небольшое стадо коз.

Когда начало темнеть, а на небе зажглись первые звёзды, Гленус и Ютана, взявшись за руки, тоже решили возвращаться в селение. Бросив последний взгляд на окружающую местность, девушка вдруг как бы невзначай уронила:

— Знаешь, мне почему-то вспомнилась история с ожившими на нашем кладбище мертвецами, случившаяся в день твоего рождения… Мне её дедушка Саймус рассказывал, когда я была ещё ребёнком.

— И что? — небрежно спросил Гленус.

Он пытался сохранить равнодушное выражение лица, хотя данная тема ему не очень нравилась. Эту байку Гленус впервые услышал несколько лет назад от одного из своих приятелей, и тогда его страшно взволновало, что главным действующим лицом в ней оказался именно он. Придя домой, он сразу расспросил отца, и тот поведал ему не самую приятную историю, причём произошедшую в реальности. После этого паренёк часто думал о том случае с погибшими охотниками, пытаясь понять, что же произошло на самом деле. Действительно ли на нём лежала какая-то пресловутая печать Тьмы или же то были проделки некоего шутника, тайного недоброжелателя его отца? А может, правы и те, кто думал, что это дело рук заезжего некроманта?

— Ты, верно, слышал её, — продолжала Ютана, невинно взглянув на Гленуса.

— К чему ты клонишь? — нахмурился тот.

— Да показалось мне, что на погосте я видела сейчас какое-то движение…

Гленус резко обернулся назад и некоторое время внимательно рассматривал погружённое в сумрак кладбище, обрамлённое по периметру высоким кустарником. Вроде ничего подозрительного, лишь ветерок слегка колышет ветви. Или… это не ветерок?

«Ну что за бред лезет в голову! — тут же одёрнул он сам себя. — Ютана просто надо мной потешается!»

Это его неожиданно рассердило, и Гленус холодно бросил вслух:

— Тебе показалось. Это всего лишь ветер.

Настроение у него испортилось, и, выпустив руку девушки, он начал первым спускаться с холма. Ютана вдруг рассмеялась за его спиной.

— Обиделся? Да пошутила я, пошутила! — воскликнула она, быстро догнав парня и взяв его под руку.

— Это не смешно! — сухо сказал, словно выплюнул, Гленус. — Слишком серьёзные вещи ты затронула, они касаются чести моей семьи!

— Прости, я не подумала, — смущённо уронила Ютана. — Сегодня ночью на сеновале я искуплю свою вину…

Красивым жестом отбросив за спину чёрную гриву волос, она лукаво заглянула в глаза Гленусу. Тот невольно посмотрел на неё и, смягчившись, ухмыльнулся.

— Да уж, постарайся.

Некоторое время они шли молча, а затем Ютана первой нарушила молчание.

— Если уж мы коснулись этой мистической темы, — робко начала она, — то я бы хотела кое-что рассказать тебе.

— Что, например? — лениво спросил Гленус, считая, что снова услышит какую-нибудь уже известную ему небылицу.

— Это касается вашего рода…

— Опять? — повысил голос юноша, начиная всерьёз злиться.

— Не сердись, — мягко молвила Ютана. — Это очень старая и необычная история и касается она твоих предков. Не думаю, что ты раньше её слышал.

Гленус заинтригованно посмотрел на неё. Необычных преданий о прошлом своего рода ему действительно ещё не доводилось слышать.

— Её мне тоже поведал дедушка Саймус, — с энтузиазмом продолжила Ютана, заметив интерес в глазах Гленуса. — Он слышал её от своего деда, а тот от своего и так далее. Суть истории в том, что лет двести или триста назад в нашей деревне проездом останавливался какой-то маг по имени Балиус. Был он очень мрачный, и люди сразу решили, что он тёмный колдун, хотя ничего дурного он им не сделал. Если, конечно, не считать внезапную беременность твоей пра-пра-пра-пра-пра-пра — и ещё боги знают сколько пра-, но, в общем, твоей очень древней прабабушки, которая в то время была молода и весьма красива. Тот маг тогда ужом вился возле неё, всё увезти её хотел с собой, а он, явно был не из бедных. Но отец твоей прабабки не отпустил её, даже за предложенные ему немалые деньги — так не понравился ему чародей. Зато когда Балиус уехал, оказалось, что на память о себе он оставил кое-что — подарочек в виде ребёнка, мальчика, который родился через известно сколько месяцев у твоей прабабки. А ведь она была ещё не замужем… Это, разумеется, никому, кроме твоей бабки, не понравилось, и долгое время её семейство избегали, пока не выяснилось, что ничего плохого в деревне не происходит и ребёнок рос вполне нормальным, без всяких мерзких магических наклонностей. По правде говоря, у него и простых-то колдовских способностей не проявилось, как и у его детей, да и вообще ни у кого в вашем роду в дальнейшем. Так что про эту историю уже лет через пятьдесят почти все забыли, а сейчас только я, наверное, и знаю, ну и ты теперь, конечно. Жаль, дедушка умер, он столько всяких историй и случаев знал!

Закончив на печальной ноте, Ютана умолкла, задумчиво смотря себе под ноги. Гленус тоже погрузился в размышления, соображая, почему это предание не было известно никому из его семьи. Или это только ему ничего не сообщали?

— К чему я это всё? — вдруг снова заговорила девушка. — Да пришла мне тут одна мысль: а если тот колдун был не из простых людей? Что если он из известного богатого рода, аристократ какой-нибудь? Тогда и ты, как потомок его, тоже имеешь право на свою долю его наследства…

— Как же! Ну ты, Ютана, и выдумала! — рассмеялся Гленус. — Если даже всё это правда, то я всего лишь далёкий потомок бастарда и ни на какое наследство этого, как его там… Балиуса претендовать не могу. Если только у него больше не осталось других наследников.

— Жаль, — вздохнула девушка.

— А мне ничуть. Мне и без чужих денег неплохо живётся.

До деревни они дошли в молчаливой задумчивости.

— Я, кажется, понял, почему ты завела этот разговор, — вдруг промолвил Гленус и криво усмехнулся. — Пытаешься намекнуть, на то, что я унаследовал от своего вероятного мага-предка его колдовской дар, Тёмный Дар, если уж на чистоту. И вот якобы с помощью этого дара я и мог неосознанно призвать мертвецов к жизни, так?

— Я этого не говорила! — запротестовала Ютана.

— Но ведь намекала! Вы, бабы, вечно говорите намёками.

— Так уж и вечно! — возмутилась девушка.

— Ладно, не об этом речь, — отмахнулся Гленус. — Я тут вот что подумал: если у меня и есть какой-то там магический талант, то почему он проявляет себя таким странным образом и так нерегулярно? Показал себя во младенчестве и — молчок, будто и нет его вовсе. Я вообще ничего такого особенного в себе не ощущаю, если уж на то пошло! Какой из меня маг?!

— Ну, я считаю, наличие Дара ещё не значит, что ты сразу будешь уметь им пользоваться. Младенцы, например, рождаются с ногами, да и то сколько времени учатся ходить! Недаром ведь в городах есть всякие колледжи и академии магии, где колдуны и раскрывают свои таланты.

— А ты откуда знаешь? — удивлённо посмотрел на девушку Гленус.

Такой осведомлённости о далёкой городской жизни он от неё совершенно не ожидал. Определённо, она была полна сюрпризов.

— Мне деда рассказывал.

— А-а, ну он, наверное, знал. Но всё равно, даже будь у меня такой талант мага, я бы не стал его развивать.

— Почему же? — теперь пришёл черёд Ютаны удивляться.

— Ну, для начала — у меня нет денег. Учёба в таком заведении, я полагаю, дорогое удовольствие.

— А для конца? — улыбнулась девушка.

— Что-то я не вижу ничего приятного в возне с мертвецами. Видок у них ещё тот, да и воняют малость…

Они засмеялись. Вскоре молодые люди достигли своих домов и остановились. Уже изрядно стемнело, и на улице никого, кроме них, не было.

— Ну, теперь ко мне? — шёпотом спросила Ютана, игриво заглядывая Гленусу в глаза.

— Ага! — ухмыльнулся тот. — Буду показывать тебе свои магические и прочие таланты!..

Ютана прыснула со смеху и открыла калитку.

…Через три часа, совершенно измождённые, любовники наконец отпустили друг друга и блаженно откинулись на соломе. Так они лежали некоторое время, тяжело дыша и не имея сил пошевелиться.

Разгорячённый Гленус медленно приходил в себя, уткнувшись щекой в плечо Ютаны. Несмотря ни на что, сегодняшний их разговор упорно не выходил у него из головы. Что если он действительно потомок чародея Балиуса? Что это может дать лично ему и его семье? Как узнать правду? Размышляя таким образом, он сам не заметил, как задремал.

Какой-то звук вырвал Гленуса из сна и заставил резко открыть глаза. Короткий миг он просто лежал и тупо хлопал ресницами, пытаясь понять, где находится. Но разглядев на щербатом потолке знакомый рисунок из трещин, а в ногах ощутив солому, облегчённо вздохнул.

«Кажется, уснул!» — с досадой подумал парень.

Сколько он проспал, Гленус не мог сказать, однако Селена уже взошла, и её свет обильно вливался в сарай через небольшое окно. Коря себя за неосторожность, юноша глянул на тихо сопевшую рядом подругу и увидел, что она тоже крепко спит. Ну, хоть не он один потерял бдительность. Такое соображение несколько приободрило его, и он решил, что пора возвращаться домой.

Стараясь не шуметь, Гленус аккуратно поднялся и начал торопливо одеваться. Но едва натянул штаны, как какой-то посторонний звук заставил его замереть. Этот звук напоминал тихий стон, и парень понял, что именно он его разбудил. И, кстати, разбудил очень вовремя, так как ночёвка на сеновале совершенно не входила в планы Гленуса. Вот была бы потеха, если б утром их здесь нашёл отец Ютаны! Или мать — разница небольшая, а итог один, к тому же не самый приятный для Гленуса.

В этот момент стон повторился, заставив юношу озадаченно нахмуриться, — звук явно исходил не от девушки, как он вначале подумал, а донёсся откуда-то снаружи. Вдобавок этот стон совершенно не походил на те чудесные звуки, которые могла издавать Ютана. Был он какой-то тоскливый и грубый, что ли. Гленус приблизился к приоткрытому окну и прислушался. Ему показалось, что снаружи раздавались чьи-то вздохи и негромкие шаги, причём они как будто приближались…

В панике Гленус отскочил от окна в тень и принялся лихорадочно натягивать на себя оставшуюся одежду, всерьёз полагая, что это кто-то из родителей Ютаны вышел по нужде во двор. Нужно было срочно смываться, если он не хотел, чтобы его здесь случайно застукали. Соображая, будить ему девушку или нет, Гленус решил, что всё же не стоит, так как она нередко ночевала тут и раньше после их бурных увеселений. Ему следовало лишь самому незаметно улизнуть отсюда. И хорошо, если он ошибся и эти непонятные звуки издавали какие-нибудь кошки, занимавшиеся сейчас тем же самым, чем и он с Ютаной недавно.

«Какие кошки, к демону! — сразу же осёк сам себя Гленус. — Они орут совсем по-другому, да и передвигаются бесшумно. А там снаружи будто человек ходит. Моё счастье, если это какая-то припозднившаяся парочка где-то рядом тешится, а если нет?..»

В любом случае он решил не выходить через дверь, а тихо вылезти в оконный проём, благо ему было не впервой. Осторожно высунув голову в окно, Гленус внимательно огляделся, но никого во дворе не заметил. Данное обстоятельство его несколько успокоило, и он ловко выбрался наружу. И тут же метнулся в тень ближайшего куста сирени, так как снова услышал поблизости чьи-то шаги. Затаив дыхание, он прислушался и с облегчением перевёл дух — звуки отчётливо раздавались со стороны улицы.

Испытывая острое любопытство, парень крадучись приблизился к дому Ютаны и осторожно выглянул из-за угла. И сразу же удивлённо замер, разглядев на дороге несколько человеческих фигур, стоявших плотной группой неподалёку. Судя по неразборчивому бормотанию, они о чём-то разговаривали.

Это показалось Гленусу странным и подозрительным. Недоумевая, кто они такие, он сильнее высунулся из-за угла, пытаясь лучше рассмотреть людей. Но как он ни вглядывался, так и не смог узнать их.

«Чужаки, что ли?» — подумал Гленус и напряг память, пытаясь вспомнить, к кому из односельчан могли приехать гости из соседних деревень.

Но таких давно уже не было, как и просто проезжих — их деревушка находилась в глухих местах, вдали от городов и больших дорог. По этой причине любой чужак, появившийся в деревне, являлся целым событием. А там их сейчас стояло сразу несколько!

«Может, нищие бродяги? — продолжал гадать Гленус. — Вырядились-то они соответствующе…»

Действительно, неизвестные нацепили на себя какую-то рвань, в дырах которой то и дело мелькали белизной в свете полной луны некоторые участки их тел.

«Хотя, что делать бродягам в нашей глухомани? — тут же возразил сам себе парень, прислушиваясь к доносившимся от незнакомцев приглушённым звукам. — Скорее уж разбойники к нам заглянут, чем какие-то нищие».

И тут его глаза расширились.

«Разбойники! Да ведь это и есть разбойники! — осенило его. — Вон, и совещание проводят, кого грабить в первую очередь…»

Чувствуя, как сердце у него снова начало выстукивать тревожные дроби, Гленус нервно закусил губу и спрятался за угол дома. Первым его порывом было незаметно проскользнуть мимо этих людей и поднять тревогу — возле дома старосты висел старый бронзовый колокол, и он собирался воспользоваться им в полной мере. Этим он ещё и отвлечёт бандитов, если они уже определились с выбором объекта грабежа; Гленус не хотел думать, что это мог оказаться дом Ютаны или, что не менее скверно, — его собственный.

Однако ж немедленно приступить к осуществлению этого плана ему помешал червячок сомнения.

«А если это всё-таки свои? Просто не могу узнать их в темноте, — вдруг подумал Гленус. — Тогда конфуз выйдет, да такой, что до самой смерти будут мне его припоминать!»

Чтобы всё выяснить, Гленус решил ещё немного понаблюдать за неопознанными субъектами, но теперь уже с более близкого расстояния — от забора. Оттуда он надеялся услышать, о чём они говорят, и сделать окончательные выводы. Рискованное предприятие, но ничего другого юноше не оставалось.

Собравшись с духом, он снова выглянул из-за угла, чтобы удостовериться в том, что неизвестные никуда не делись, и остолбенел, чувствуя, как сердце предательски ухнуло куда-то вниз. Люди действительно никуда не делись, но и стояли они теперь иначе. Будто услышав мысли Гленуса, они столпились перед забором Ютаны и все как один смотрели в его сторону. В бледном свете Селены он отчётливо разглядел их лица, точнее — оскалы почти лишённых кожи черепов с провалами носов и глаз, где ярко светились зловещие желтоватые огоньки… Гленус почти физически ощутил их цепкие взгляды, шарящие по нему и проникающие, казалось, в самую душу.

То, что это были явно не его односельчане, он теперь убедился воочию. Оставалось лишь непонятным, относятся эти существа к миру живых или мёртвых, демоны они или же «обычные» ожившие покойники. Да только выяснять это сейчас Гленус совершенно не стремился.

Внезапно он почувствовал, что не может дышать, и понял, что от шока невольно задержал дыхание. Теперь же, немного придя в себя, он жадно потянул воздух ноздрями… и тут же судорожно поперхнулся — такое зловоние ударило по его обонянию. Слабый ветерок, дувший со стороны замерших у забора фигур, принёс от них настолько отвратительный запах дохлятины, что у Гленуса снова перехватило дыхание. Хорошо, что он не ужинал сегодня, а то вся употреблённая им еда уже была бы сейчас у его ног.

«О, божественные Элькоданы![8] — автоматически помянул Гленус богов своего мира, чувствуя, как страх начинает заползать в его сердце парализующими щупальцами. — Всё-таки это мертвецы! Выходит, все рассказы о них — правда?!»

Не успел паренёк отдаться этой мысли, как один из мертвяков вдруг издал леденящий душу стон. И тут же точно таким же манером вразнобой заголосили и остальные. Наверное, эти кошмарные звуки как-то по-особому воздействовали на сознание, потому что Гленусу в тот же миг нестерпимо захотелось упасть на колени, закрыть голову руками и вопить от ужаса, словно полоумный.

Однако он не смог даже пошевелиться, внезапно почувствовав, как эти стоны отзываются у него странной дрожью в солнечном сплетении. Они будто что-то вытягивали из него наружу, что-то сокрытое очень глубоко в самой сути естества Гленуса, что-то очень могучее, дремавшее в нём с момента рождения. И это были не жизненные силы или душа, а, скорее, какое-то новое незнакомое ощущение, непонятным образом роднившее его с этими покойниками. Да-да, именно так Гленус мог бы назвать это неизвестное ему чувство. Это казалось абсурдным, но если допустить, что их оживила Сила его гипотетического Тёмного Дара, то, может, её он и чувствовал в них сейчас? В таком случае он сказал бы, что эта Сила и роднила их.

Удивляясь сам себе, Гленус в полной уверенности отметил, что тоскливые стоны мертвецов не несли для него никакой угрозы. Наоборот, они были полны замогильной тоски. Ему казалось даже, что мертвяки таким образом обращались к нему, будто только он мог дать им то, что им требовалось. И Гленус растолковал их желание по-своему.

— Ну нет, братцы, — негромко сказал он им, ощущая, как липкий страх начинает отпускать его, — сожрать вам себя я не дам, даже не просите!

Словно отвечая ему, ходячие трупы затянули «песню» из ещё более унылых стонов, но с места так и не сдвинулись, неотрывно взирая на юношу, который теперь смело вышел из-за скрывавшей его стены.

— Нет-нет, даже не просите, я же сказал! — отрезал Гленус и для убедительности помотал головой.

В этот момент к нему вдруг пришло чёткое представление того, чего именно хотели мертвяки — поесть живого мяса… Причём это осознание появилось не от ума, а от той сокровенной связи, что соединяла его с ними. Когда-то он слышал страшные истории про кровожадных и ненасытных зомби, и, похоже, эти истории не так уж много привирали.

— Шли бы вы в свои могилы и не беспокоили больше живых, — уронил он, впрочем, совершенно не надеясь, что покойники его послушаются.

Но случилось чудо: мертвецы как-то по-человечески, будто живые, не то вздохнули, не то всхлипнули и… развернувшись, медленно заковыляли в сторону ближайшего переулка, что кратчайшей дорогой выводил за околицу.

Гленус так и застыл с отвисшей челюстью. Мертвецы не только его поняли, но и подчинились! Всё ещё не веря своим глазам, парень на негнущихся ногах приблизился к забору. Взявшись трясущимися руками за прутья ограждения, он долго следил за неуклюжими вихляниями покойников, пока те не скрылись в переулке напротив. Лишь после этого он вышел на улицу и рискнул осторожно проследить за ними. Нежить, не останавливаясь, продолжала молча топать по дорожке. Скрываясь в тени от случайных соседских взоров, Гленус проводил мертвецов до околицы и, удостоверившись, что они идут прямиком к кладбищу, решил возвращаться. Завтра он ещё сходит на погост, проверит…

Обратно Гленус шёл, сильно задумавшись. Этот случай с нежитью что-то перевернул в нём, как-то незаметно изменил его. Хотя сам Гленус не смог бы сейчас сказать, какие собственно перемены в нём произошли. К тому же он по-прежнему недоумевал, почему покойники снова явились к нему. А ведь они, в этом он почти не сомневался, пришли именно к нему. Как когда-то в ночь его рождения. Каким-то образом неизменно угадывая его местонахождение с изумительной точностью. Будто частичка Силы Гленуса, непроизвольно вложенная в них, стремилась обратно к Источнику, приводя с собой и мертвецов. Выходит, оживлённые и наполненные магической силой Гленуса, они стали чем-то вроде его питомцев, о которых он теперь должен заботиться, следить, чтоб не проказничали… Вот только ТАКИЕ «питомцы» совершенно не нравились Гленусу, и как предотвратить их новые визиты, он тоже пока не предполагал.

В ходе этих размышлений он почти готов был поверить в то, что у него есть магический дар, хотя его не совсем устраивали возможности, какие он открывал. Точнее, они его совсем не устраивали. В связи с этим парня теперь заботила лишь одна мысль: как научиться управлять этим Даром, пока он не вверг Гленуса и его семью в пучину несчастий. Что если мертвяки станут агрессивными и сожрут кого-нибудь из селян? Этого юноша не мог допустить, и решил завтра же поведать отцу о своих сегодняшних приключениях и открытиях.

— Только никому больше не говори об этом! — предупредил Паврус, когда Гленус рассказал ему о своих ночных похождениях с покойничками и о том, что ему ещё раньше сообщила Ютана.

Для этого разговора Гленус предложил отцу сходить до кладбища. Тот удивился, но, не говоря ни слова, стал собираться в дорогу, будто догадался, о чём пойдёт речь. Взяв по крепкой дубине-посоху, они вскоре уже взбивали ногами пыль основной дороги, ведшей к погосту. Было позднее утро, и солнце светило им прямо в лицо, обещая к полудню ещё большую, чем вчера, жару.

— А почему нельзя? — удивился Гленус. — Наоборот, надо всех предупредить, что зомби снова вышли из могил!

— Не вздумай! Первое их появление никого не обрадовало, и благополучие нашей семьи висело на волоске.

— Думаешь, нас могут выгнать из деревни?

— Хорошо, если только выгонят, — угрюмо заметил Паврус. — В прошлый раз мужики собирались и вовсе прибить того неизвестного некроманта… (Гленус скорчил мрачную мину) Если Тёмный Дар у тебя и в самом деле есть, сын, то посторонним это знать ни к чему. Время покажет, твоя Сила выгнала нежить из могил или чья-то другая…

— И что мне теперь делать? — кисло спросил Гленус.

Паврус пожал плечами.

— Живи, как жил раньше. Только не вздумай экспериментировать с мёртвыми, тем более не пытайся осознанно вызывать их к жизни. Если соседи это прознают — убьют.

Паврус сказал это настолько веско, что Гленус моментально уверовал в то, что всё так и произойдёт, вздумай он ослушаться.

— Ты меня понял? Не вздумай развивать свой Дар! — повторил отец, строго смотря сыну в глаза. И тут же поправился: — Разумеется, если его наличие у тебя, к несчастью, подтвердится.

— А если всё-таки он у меня есть? Почему я не могу попытаться освоить его? — недоумевал Гленус.

— Потому что пусть он лучше дремлет в тебе, иногда безобидно проявляясь, чем, пробужденный сознательно, выйдет из повиновения и погубит нас. Теперь ты понял?

— Не совсем, — признался парень. — Я всё равно считаю, что лучше научиться контролировать такие опасные проявления, чем пускать их на самотёк.

— Можешь считать, как угодно, но я запрещаю тебе заниматься самодеятельностью в этом направлении! — категорично заявил Паврус и, помолчав пару секунд, добавил: — Надеюсь, ты не будешь оспаривать решения отца?

— Даже не собираюсь, — помотал головой Гленус.

— Я рад, — с явным облегчением проговорил Паврус.

— Но у меня к тебе есть один вопрос.

— Говори.

— Вы с матушкой знали о том, что у нас в предках был Чёрный маг?

Паврус шумно вздохнул и задумчиво провёл рукой по волосам.

— Признаться, я ни о чём подобном раньше не слышал, — молвил он. — И не могу сказать, насколько правдива эта история.

Гленус кивнул и украдкой улыбнулся. Прошлое его семьи по-прежнему хранило свои тайны, но зато теперь он видел, что родители от него ничего не скрывали. Во всяком случае, он хотел в это верить.

Оставшийся путь до кладбища они прошли в молчании. Перспектива быть убитыми своими же соседями не навевала радостных мыслей. Оба будто физически ощущали, как смертельная опасность точно невидимым покровом накрыла их. К тому же опасность эта исходила не столько от мертвецов, сколько от самого Гленуса, а точнее — от его предположительно пробуждающегося колдовского дара. Оставалось надеяться, что односельчане ничего не узнают, хотя бы какое-то время. Это время им требовалось, чтобы определить, действительно ли Гленус обладает Тёмным Даром, и решить, что им предпринимать в этом случае дальше.

Внимательный осмотр кладбища не выявил явных следов выхода покойников из своих могил, но кое-что отец и сын всё же заметили. Так, на некоторых могилах земля оказалась чересчур рыхлой и немного вздыбившейся, будто что-то вспучило захоронения изнутри. Таких могил они насчитали семь — именно столько мертвяков и пришло к дому Ютаны. Причём нельзя было сказать, что эти погребения являлись свежими, некоторым, насколько помнил Паврус, шёл уже который год. И это обстоятельство озадачило его.

— Значит, они умеют самостоятельно зарываться, — тягуче проговорил он. — Удивительно! Теперь мне всё ясно…

— Что именно? — спросил Гленус, отвернувшись от него и внимательно разглядывая Высокую Горку — не скрывается ли там невольный или вольный наблюдатель их исследований.

— Я не говорил тебе, но на днях, в ночь твоих именин, я встретил недалеко от нашего дома трёх мертвецов…

Гленус изумлённо вытаращил глаза и резко обернулся.

— И ты нам не сказал — ни мне, ни матушке?! — почти возмутился он.

Паврус пожал плечами.

— Я был пьян и решил, что мне показалось. В этом меня убедило и изучение могил нашего кладбища — явных следов, как и сейчас, я не обнаружил. Тогда я не знал, что мертвяки могут закапываться. А в первое своё появление шестнадцать лет назад они этого не сделали, окочурившись с рассветом прямо у нас перед домом…

— Да, непонятно это, — согласился Гленус. — Хотел бы я знать, почему в тот раз они поступили именно так, а сейчас — залезают обратно и самостоятельно зарываются? И ведь с первого взгляда не скажешь, что кто-то тревожил эти могилы!

— К нашему счастью, кстати, — веско заметил Паврус. — Ладно, кое-что мы выяснили, теперь можем возвращаться. Надеюсь, мертвецы послушаются тебя и больше не будут выходить на «прогулки».

— Хотелось бы, — пробормотал парень и поёжился, вспоминая своё ночное приключение.

Едва они покинули погост, как Паврус вдруг остановился и придержал сына за рукав.

— Да, тут есть ещё одно обстоятельство, о котором ты должен знать… — молвил он.

Гленус с интересом повернулся к отцу.

— В ту ночь, когда ты появился на свет, ожили недавно погребённые охотники, — сказал Паврус. — А сейчас, если память не изменяет мне, похороненные в прошлые года — нынче-то в деревне у нас пока никто ещё не умер…

Гленус озадаченно почесал в затылке.

— Действительно, это несколько всё осложняет, — уронил он.

— Ещё как осложняет! — горячо поддержал его Паврус. — Теперь от судьбы можно ждать любых каверз. И в следующий раз ожить может даже кто-нибудь из наших пращуров…

Гленус потрясённо промолчал. Воображение живо нарисовало ему картину, как он общается со скелетами своих давно умерших предков. А это уже было явное посягательство на святыни рода. Но что он мог сделать? Ведь даже достоверно неизвестно, он ли виноват в пробуждении мёртвых. Парень встретился тоскливым взглядом с отцом и смог лишь неуверенно пожать плечами.

Но на этом их злоключения не закончились. Не успели они возвратиться в деревню и дойти до дома, как навстречу им попался староста, будто сидевший в засаде и ждавший именно их.

— А-а, прогуливаетесь, — протянул он и подозрительно оглядел отца с сыном, задержав взгляд на их увесистых дубинах и запыленных башмаках. — Далеко ходили?

— Да вот, печь в бане думаю перекладывать, камень присматривали для неё… — слукавил Паврус. — А ты чего весь такой серьёзный? Случилось что?

— Случилось… Тут до моего сведения донесли, что в деревне по ночам какие-то посторонние люди ошиваются… — Джорус сказал это совершенно спокойным тоном, будто говорил о какой-то бытовой ерунде, однако взгляда с односельчан не спускал. — Те, кто их видел, утверждают, что это чужаки, хотя близко к ним не подходили — наблюдали втихую издалека. Вы ничего такого не заметили?

Гленус похолодел. Что если кто-то мог видеть, как он крался по улице ночью за мертвецами? И ведь старался же идти в тени…

— Нет, — снова, не моргнув глазом, соврал Паврус. — Мы хорошо спали, и нам никто не мешал. А когда их видели?

Удивляясь невозмутимости родителя, Гленус затряс головой, подтверждая его слова. Но, в отличие от Павруса, от этих опасных вопросов его начал бить внутренний озноб, так что ему пришлось изрядно напрячься, чтобы не выдать себя. Поэтому и головой он закивал даже несколько энергичней, чем следовало. К счастью, староста, похоже, ничего не заметил или сделал вид, что не заметил.

— На днях. Сегодня ночью и позавчера, — ответил он.

— Нет, точно ничего не видели, — помотал головой Паврус. — А ты, значит, тоже их не видел?

— Не видел, — несколько смущённо развёл руками Джорус.

— И поверил бредням каких-то пьяниц, которым постоянно мерещатся то демоны, то ведьмы? — снисходительно осклабился Паврус.

— Они утверждают, что были трезвы, как стекло!

Паврус равнодушно пожал плечами.

— Ну, мы, во всяком случае, ничего не заметили.

— Ладно, — сдался Джорус и, прищурив глаза, ещё раз скользнул по селянам цепким взглядом. — Но всё равно глядите в оба. Сегодня я выставлю ночную стражу из добровольцев — поглядим, кто тут шляется у нас.

Но ни в грядущую ночь, ни в последующие мертвецы так и не появились в деревне, к разочарованию Долговязого Джоруса и к радости Гленуса и особенно его отца.

— Значит, они послушны тебе, — улыбаясь чему-то своему, подытожил Паврус. — Это обнадёживает.

— Будем надеяться, что ты прав, — Гленус не был столь категоричным и не спешил окончательно признавать наличие в себе могучего дара управляться с мёртвыми.

Однако Паврус, похоже, свято уверовал в то, что у его сына всё-таки имеется Тёмный Дар.

— В следующий раз, если эти твари опять вылезут из могил и ты с ними столкнёшься, сразу прикажи им убираться обратно, — проинструктировал он Гленуса.

— Разумеется. Лишь бы они меня послушались.

— Послушаются! — уверенно заявил Паврус, продолжая широко улыбаться. — Ещё как послушаются.

Приближения очередного полнолуния Гленус ожидал с волнением и страхом, тщательно скрываемыми за маской беззаботности. В то же время он поймал себя на том, что… ждёт его. То обстоятельство, что он, возможно, мог оживлять мертвецов, а также управлять ими, не давало парню покоя весь месяц. Ему не терпелось подтвердить или же опровергнуть факт наличия у него магического дара. Уже свыкшись с мыслью, что он, вероятно, всё-таки обладает им, Гленус, к своему удивлению, однажды понял, что был бы рад именно подтверждению у себя колдовских способностей, пусть и таких специфических.

Всех детей непременно притягивает всё волшебное. Кто ж из них не мечтал стать великим чародеем и творить всякие чудеса? Гленус в детстве мало чем отличался от своих сверстников, и, сколько себя помнил, магия всегда привлекала и его. И пусть он не мог метать молнии или огненные шары, зато оживление мёртвых — это ведь тоже своего рода волшебство. И скоро ему мог представиться случай окончательно выяснить, обладает он магической силой или нет.

В ходе совещания с отцом было решено не сидеть пассивно дома в ожидании прихода покойников, а самим подстеречь их вначале полнолуния ещё на входе в селение и попытаться отправить обратно на кладбище, пока с мертвяками не столкнулся кто-нибудь из местных.

Крильфиру они, по взаимному согласию, не стали посвящать в это дело, так же как и ранее оставили её в блаженном неведении насчёт посещения деревни мертвецами в прошлом месяце. Не то чтобы они ей не доверяли, просто не хотели лишний раз волновать.

В первую же ночь полнолуния, после того как уснула Крильфира, Паврус с Гленусом тихо выскользнули из усадьбы и крадучись выбрались за околицу. Отойдя от ближайших домов примерно на сотню шагов, они спрятались в густых кустах у дороги, ведущей на кладбище, и принялись ждать.

Ночь стояла безветренная. На чистом от туч небе, усыпанном мириадами звёзд, из-за близкого леса медленно всходила Селена, заливая окрестности голубовато-белым сиянием. Раньше Гленус любил такие белые ночи, было в них что-то особенное. Девушки назвали бы это романтикой, но он всегда ощущал нечто совсем другое, будто приобщался к какому-то таинству. Сейчас же, в связи с известными обстоятельствами, эти торжественные чувства больше не посещали его, а, наоборот — переполняли неприятным ощущением угрозы, тисками сдавливающей сердце.

К счастью, долго сидеть в ожидании им не пришлось. Примерно через полчаса на дороге появилось несколько человеческих фигур, медленно приближавшихся неестественной, дёрганой походкой.

— Пусть подойдут поближе, — шепнул Паврус сыну. — Затем прикажешь им вернуться.

Когда мертвецы находились от них на расстоянии не более пятидесяти метров, отец и сын могли уже сосчитать их и немного рассмотреть. Всего покойников было пятеро. Двое из них шли, тяжело подволакивая ноги или то, что там осталось от них. Третий неуклюже двигался, как-то невероятно наклонившись корпусом вбок. А оставшаяся пара ковыляла, запрокинув черепа едва ль не на спину. И у всех неизменно светились демоническим огнём провалы глазниц.

Гленус заворожённо смотрел на них. Он с восторгом и страхом думал, что это его Сила, быть может, оживила их, заставила покинуть свои могилы и прийти к нему. Однако эти соображения не помешали ему отметить, что мертвецы, а вблизи стало видно, что это скелеты без единого обрывка одежды или кусочка гниющей плоти, двигаются уже не прямо по дороге, а направляются к их кустам, что находились чуть в стороне от неё.

Паврус тоже обратил внимание на данное обстоятельство и выругался.

— Гляди, это скелеты! И они движутся к нам! — зашептал он. — Похоже, всё-таки именно ТЫ привлекаешь их…

Издавая зубами клацающие звуки, покойники как будто ускорили своё продвижение. И тут Паврус легонько хлопнул сына по спине, отчего тот, не ожидавший этого, сильно вздрогнул.

— Давай!

Не чувствуя под собой ног, Гленус выскочил из кустов.

— Стойте! — повелительно вскричал он и величественным жестом выставил перед собой руку.

Точнее, он собирался приказать повелительно и мощно, как это делали в подобных случаях настоящие герои из различных сказаний. Но, как это нередко бывает, в самый нужный момент голос дал петуха, и вместо грозного приказа у Гленуса получился тонкий писк. Да и жест рукой у него вышел каким-то жалким. А всё дело в том, что в последний миг он вдруг со всей ясностью понял, что сегодня пришла несколько иная нежить, которая вполне могла не подчиниться ему.

Впрочем, о последствиях своего смелого, но безрассудного поступка он также не успел подумать, потому что скелеты, уже приблизившиеся к нему на расстояние десяти шагов, вдруг остановились как вкопанные, не сводя с него мерцающих глаз. В засадных кустах раздался отчётливый сдавленный вздох — не то облегчения, не то испуга.

Это почему-то придало Гленусу отваги. Внезапно ощутив наплыв какой-то торжественности, он коротко откашлялся и уже ровным голосом совершенно чётко проговорил:

— Дальше вам нельзя!

В эти мгновения парень чувствовал непонятное бурлящее чувство в глубине своего естества, очень могучее чувство, которое готово было вот-вот прорваться наружу, не хватало лишь небольшого толчка. Но даже отголоски этой скрытой мощи вдруг наполнили его колоссальной уверенностью в себе. Стоя перед нежитью в ярком свете огромной Селены, сам себе он виделся сейчас грозным Тёмным Повелителем из какой-нибудь легенды, некромантом, командующим армией мертвецов. Всё происходящее начало казаться ему дивной мрачной сказкой, только творящейся в реальности.

И, будто следуя создавшемуся у него в воображении образу, Гленус властно указал рукой в сторону кладбища и бросил тоном, не терпящим никаких возражений:

— Вам не место среди живых! Возвращайтесь в свои могилы и не покидайте их впредь!

И скелеты вдруг… слаженно развернулись и послушно затопали обратно.

— Ну, дела! — неожиданно раздавшийся рядом восторженный голос отца вернул Гленуса к реальности; обалдело смотря вслед марширующим мертвякам, юноша даже не заметил, как тот подошёл. — Они действительно тебя слушаются! А как ты им это приказал! Ну, сын, не знаю даже, стоит ли поздравлять тебя, но магический дар у тебя есть. Правда, как сказала бы покойная Галагея, «Тёмный Дар», но тут уж мы не выбирали… Теперь нам нужно решить, что делать дальше. То, что тебе придётся скрыть его от других — это бесспорно…

— Даже от матери? — перебил его Гленус.

— По возможности. Не хочется пугать её снова — она и так едва пережила то давнее нашествие мертвяков, когда ты появился на свет, а что будет с ней сейчас, я и представить не могу.

— Но мы ведь ей когда-нибудь расскажем?

Паврус пожал плечами.

— Как знать.

Для собственного успокоения они решили немного проследить за мертвецами и поспешили за ними вдогонку. Быстро настигнув их, Гленус и Паврус сбавили темп, приноравливаясь к скорости движения механически шагающих скелетов, и пошли позади них на небольшом удалении. К счастью, никаких отвратных запахов от нежити не исходило, иначе эта прогулка для начинающего некроманта и его отца могла превратиться в сущую пытку.

На полпути от погоста Паврус вдруг остановился.

— Дальше не пойдём, — заявил он. — Как бы твоё появление не подняло всё кладбище…

— Ой, я об этом как-то не подумал… — пробормотал Гленус, ошеломлённый таким предположением. — А ведь я изначально хотел предложить устроить засаду именно там. Вот веселье было бы!..

— Отважный ты у меня парень, — хмыкнул Паврус.

…На следующий день Паврус сам посетил кладбище и выяснил, что на этот раз из могил вылезли уже другие товарищи. К счастью, никого из его усопших родичей среди них не оказалось. Но всё равно это открытие его несколько обеспокоило.

«Хм, это что ж выходит, — думал он, — пока они все нас не посетят, не угомонятся, так что ли? Но ведь там захоронены сотни людей! Тролль знает сколько поколений!»

Перспектива каждый месяц в полнолуние выходить за деревню и караулить очередных оживших «ходоков» его совершенно не прельщала. Он предпочёл бы сладко спать в тёплой и уютной постели в обнимку с драгоценной супругой, чем проводить «романтические» ночи с мертвецами. Паврус никогда ранее не отличался особой смелостью, но сейчас изумлялся сам себе, понимая, что другого выхода, как ежемесячная засада в кустах, он просто не видит.

— Да уж, Гленус, задал ты нам работёнку, — проворчал он.

Размышляя над тем, как бы это всё прекратить одним махом, Паврус впервые пожалел, что его сын не может ещё контролировать свой Дар. Однако советовать начать его тренировать он тоже не хотел — кто знает, что из этого в результате получится. А пока он решил удовольствоваться хотя бы тем, чего они уже достигли.

Их уловка с засадой сработала, и в следующие несколько ночей полной Селены мертвецы в деревне не объявлялись. Благодаря этому последний выход нежити для остальных селян прошёл незамеченным, и Паврус буквально сиял от радости.

Гленус тоже был доволен — теперь он уже наверняка знал, что владеет магическим даром. И пусть обладателей такого специфического таланта называли некромантами, юношу это почти не смущало. К тому же после смерти Галагеи в деревне не осталось других знахарей столь же высокого уровня, и Гленус отныне мог вполне справедливо считать себя единственным деревенским колдуном. Для полной уверенности в себе ему оставалось лишь научиться управлять своей Силой, чтобы она самопроизвольно не поднимала мёртвых. Однако на пути к этому перед парнем стояло весьма серьёзное препятствие — запрет отца. Ведь только нарушив его, он мог освоиться со своим Даром. А здесь Гленус сильно рисковал и пока не мог решиться пойти против воли родителя.

Оглавление

Из серии: Наследники звездных драконов

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Игра на выбывание предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

8

Элькоданы — Звёздные Драконы (Змии) — канонизированные (главные) боги Двулунья. Являлись произвольными оборотнями: в облике людей имели рост до 50 метров, но могли и уменьшиться до 2 м или даже меньше; когда же принимали вид драконов, то достигали минимум 100 метров в длину. Изначально их было восемь. Наиболее младший, Нэрилот, первый участвовал в подготовке Двулунья к приходу людей с умирающей Селены, а до этого принимал самое активное участие в «изготовлении» людей; после своего падения породил основные виды драконов и драконоидов для борьбы со своими собратьями и утратил право называться Элькоданом. Самый же старший и главный среди Звёздных Драконов, Нэбир, после прихода в Двулунье взял на себя ответственность за эволюционные процессы на Луадоре. Эльфональ — второй по старшинству, покровительствовал эльфам. Искайрос — третий по старшинству, покровительствовал сильманам. Хэокин — четвёртый по старшинству, покровительствовал гномам. Сайрот — пятый из Элькоданов, покровительствовал людям. Онэль — шестой по старшинству, покровительствовал сильфам. И седьмой — Унальо — покровительствовал найданам. Управляла Звёздными Драконами в основном Драконья Мать (Змиевна, Нагиня) — Кинченаль, а также её божественный муж Ниор, создатель Луадора, Селены, Ураноса и некоторых других более отдалённых миров.

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я