Птицы, звери и моя семья

Джеральд Даррелл, 1969

«Птицы, звери и моя семья» – это продолжение романа «Моя семья и другие звери» – «книги, завораживающей в буквальном смысле слова» (Sunday Times) и «самой восхитительной идиллии, какую только можно вообразить» (The New Yorker). С неизменной любовью, безупречной точностью и неподражаемым юмором Даррелл рассказывает о пятилетнем пребывании своей семьи (в том числе старшего брата Ларри, то есть Лоренса Даррелла – будущего автора знаменитого «Александрийского квартета») на греческом острове Корфу. Эти романы и сборники разошлись по миру многомиллионными тиражами, стали настольными книгами уже у нескольких поколений читателей, а в Англии даже вошли в школьную программу. «Трилогия о Корфу» (с течением времени разросшаяся до шести книг) трижды переносилась на телеэкран, причем последний раз – в 2016 году, когда британская компания ITV выпустила первый сезон сериала «Дарреллы», одним из постановщиков которого выступил Эдвард Холл («Аббатство Даунтон», «Мисс Марпл Агаты Кристи»). Роман публикуется в новом (и впервые – в полном) переводе, выполненном Сергеем Таском, чьи переводы Тома Вулфа и Джона Ле Карре, Стивена Кинга и Пола Остера, Иэна Макьюэна, Ричарда Йейтса и Фрэнсиса Скотта Фицджеральда уже стали классическими.

Оглавление

Из серии: Большой роман

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Птицы, звери и моя семья предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Gerald Durrell

BIRDS, BEASTS AND RELATIVES

© С. Таск, перевод, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018 Издательство Иностранка®

* * *

Посвящается Теодору Стефанидесу, с благодарностью за смех и знания

Семейное обсуждение

Зима выдалась суровая, и даже когда ей на смену вроде бы пришла весна, крокусам, обладающим трогательной и непоколебимой верой в смену времен года, приходилось упорно пробиваться сквозь тонкую корку снега. Низкое и серое небо готово было в любую минуту выдать очередной снегопад, а вокруг нашего дома завывал колючий ветер. В общем, погодные условия нельзя было назвать идеальными для посиделок, особенно в случае с моей семейкой.

Мы впервые собрались вместе в Англии после окончания Второй мировой войны, и надо же такому случиться, что в этот день мела метель. На моих домашних это подействовало не лучшим образом: повышенная раздражительность, обиды по пустякам и ни малейшей готовности прислушаться к чужому мнению.

Словно прайд угрюмых львов, мы все сошлись вокруг огня, полыхавшего так немыслимо ярко, что казалось, вот-вот займется дымоход. Моя сестра Марго пять минут назад притащила из сада сухое деревце, один конец которого засунула в камин, а второй спокойненько лежал на ковре. Мать как будто сосредоточилась на вязанье, но, судя по отсутствующему выражению лица и молитвенно шевелящимся губам, обдумывала меню завтрашнего обеда. Мой средний брат Лесли уткнулся в солидное пособие по баллистике, а старший брат Лоренс в свитере с высоким воротом, в каких обычно ходят рыбаки (к тому же слишком свободном, на пару размеров), стоял у окна и регулярно сморкался в большой ярко-красный носовой платок.

— Какая ужасная страна, — развернувшись, бросил он нам с вызовом, как будто мы персонально несли ответственность за установившуюся погоду. — Стоит только сойти на берег в Дувре, как на тебя набрасываются полчища микробов… Вы хоть понимаете, что у меня первая простуда за двенадцать лет? А все потому, что до сих пор у меня хватало ума держаться подальше от острова Пудинг. Кого ни встретишь, у всех насморк. Круглый год в Великобритании все только тем и занимаются, что ходят по кругу и сладострастно чихают друг другу в лицо… такая инфекционная карусель. И какой, спрашивается, шанс у тебя выжить?

— У тебя обычная простуда, а ведешь ты себя так, словно это конец света, — сказала Марго. — Почему мужчины такие нытики, не могу понять.

Ларри испепелил ее взглядом слезящихся глаз.

— Знаете, в чем ваша беда? Вам нравится быть мучениками. Только люди, склонные к мазохизму, способны жить в этом вирусном раю. Вы стагнируете. И вам нравится угасать в инфекционном море. Можно еще понять людей, которые ничего другого не видели, но после греческого солнца… Вам есть с чем сравнивать.

— Да, дорогой, — примирительно сказала мать. — Но тебе просто не повезло с погодой. Здесь бывает очень даже хорошо. Весной, например.

Ларри уставился на нее:

— Не хочется тебя выводить из затяжного сна, в котором ты пребываешь, как Рип ван Винкль, но весна уже наступила… и весьма своеобразная! Чтобы добраться до почты за корреспонденцией, надо запрягать упряжку с эскимосскими лайками.

— Полдюйма снега, — фыркнула Марго. — Ты все преувеличиваешь.

— А я с Ларри согласен, — заявил Лесли, выныривая из своей книги. — Настоящая холодрыга. Делать ничего не хочется. Даже толком не поохотишься.

— Вот-вот, — торжествовал Ларри. — Если в нормальной стране вроде Греции можно позавтракать в саду, а потом искупнуться в море, то здесь у меня так стучат зубы, что я вообще с трудом могу жевать.

— Хватит уже о Греции, — осадил его Лесли. — Сразу вспоминается Джерри с его кошмарной книжкой. Я целый год не мог выкинуть ее из головы.

Целый год? — съехидничал Ларри. — А что тогда говорить обо мне? Ты себе даже не представляешь, какой урон моей литературной репутации нанесла эта карикатура в стиле Диккенса.

— Его почитать, так я ни о чем другом не способен думать, только об оружии и яхтах, — возмутился Лесли.

— А о чем еще?

— Больше всего он отыгрался на мне, — вступила Марго. — Сколько страниц он посвятил моим прыщам!

— По-моему, он изобразил всех вас довольно правдиво, — заявила мать. — А вот из меня сделал какую-то ненормальную.

— Ладно бы меня карикатурно вывели в хорошей прозе, — заметил Ларри и трубно высморкался, — но когда еще и стилистическая беспомощность… невыносимо.

— Одно название чего стоит, — продолжила Марго. — «Моя семья и другие звери»! Меня уже достали вопросом: «А из других зверей ты кто?»

— А мне название показалось довольно забавным, — сказала мать. — Только жаль, что лучшие истории туда не вошли.

— Да, верно, — согласился с ней Лесли.

— Это какие же? — с подозрением спросил Ларри.

— Например, как ты отправился на яхте Макса вокруг острова. По-моему, чертовски смешно.

— Если бы он это напечатал, я бы подал на него в суд.

— Ну и зря. Действительно смешно, — сказала Марго.

— А если бы он рассказал, как ты занималась спиритизмом? Это бы тебе понравилось? — ехидно поинтересовался Ларри.

— Вот еще! Он не посмеет, — ужаснулась Марго.

— То-то же, — позлорадствовал он. — А помнишь, Лесли, как на тебя подали в суд?

— Меня-то ты зачем сюда приплел?

— А кто жаловался, что он не вставил лучшие истории?

— Ах, я про все это даже забыла, — рассмеялась мать. — Мне кажется, Джерри, они смешнее тех, которые ты включил в книгу.

— Хорошо, что ты так считаешь, — сказал я задумчиво.

— Это еще почему? — уставился на меня Ларри.

— Потому что я решил написать про Корфу еще одну книгу и вставить туда все эти истории, — ответил я простодушно.

Это вызвало настоящую бурю.

— Я тебе запрещаю! — прорычал Ларри и оглушительно чихнул. — Категорически запрещаю.

— Не смей писать о моих занятиях спиритизмом! — выкрикнула Марго. — Мама, скажи ему!

— И о том, как на меня подали в суд, — проворчал Лесли. — Я этого не потерплю.

— А если хотя бы упомянешь про яхту… — угрожающе начал Ларри.

— Ларри, дорогой, можно не так громко? — попросила мать.

— Тогда запрети ему писать продолжение! — прокричал он.

— Не говори глупости. Как я могу ему запретить?

— Ты хочешь, чтобы все это повторилось? — прохрипел Ларри. — Банк потребует, чтобы ты срочно погасила кредит. Лавочники начнут на тебя многозначительно поглядывать. На пороге дома появятся анонимные бандероли со смирительными рубашками, от которых будут отрекаться все родственники. Кто у нас глава дома? Вот и запрети ему писать!

— Дорогой, ты, как всегда, преувеличиваешь, — сказала мать. — В любом случае, если он хочет писать, я не могу сказать «нет». Не вижу в этой затее ничего вредного, тем более что речь идет о лучших историях. Почему бы ему не написать продолжение?

Тут семейство встало как один и громогласно объяснило ей, почему мне нельзя писать продолжение. Я подождал, пока буря улеглась.

— Есть и другие интересные истории, — сказал я.

— Какие же, дорогой? — поинтересовалась мать.

Все члены семьи, раскрасневшиеся, ощетинившиеся, сверлящие меня взорами, замерли в ожидании.

— Ну… — Я задумался. — Опишу твой роман с капитаном Кричем.

— Что? — Она даже взвизгнула. — Только посмей!.. Роман с этим мерзким стариком… Я тебе запрещаю!

— По-моему, самая замечательная история, — елейным голосом сказал Ларри. — Тайная страсть, старомодное очарование его ухаживаний… то, как ты водила за нос этого беднягу…

— Ларри, помолчи. — Мать совсем расстроилась. — Не выводи меня из себя. Джерри, мне кажется, продолжение книги — это не лучшая идея.

— Вот и я о том же, — поддакнул Ларри. — Если ты это напечатаешь, мы всей семьей подадим на тебя в суд.

Перед лицом такого твердого и единодушного отпора домашних, готовых на все, чтобы только зарубить идею на корню, мне ничего не оставалось, кроме как сесть и написать эту книжку.

В данном случае перед автором вставали серьезные проблемы. Новых читателей будут раздражать постоянные отсылки к предыдущей книге, которую они не читали, а те, кто с ней знаком, станут досадовать на частые повторы уже известных им событий. Надеюсь, что мне удалось проложить курс между Сциллой и Харибдой.

Оглавление

Из серии: Большой роман

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Птицы, звери и моя семья предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я