Красный корсар
Джеймс Фенимор Купер, 1828

«Красный Корсар» – один из наиболее известных морских романов классика американской литературы Дж. Ф. Купера. Герой романа, пират и контрабандист, изгой и мечтатель, романтик и бунтарь, бросает вызов военному флоту английского короля. И его команда – такие же мужественные, бесстрашные и отчаянные люди, которым по силам укротить морскую стихию и восстать против тирании Великобритании. Вас ждут океанские просторы, соленый ветер, захватывающие приключения, звон клинков и залпы пушек.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Красный корсар предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава IV

Они меня совсем с ума сведут.

Шекспир. Гамлет

Внизу находилось четверо, и это были женщины. Одна — дама на склоне лет; другая — несколько старше среднего возраста; третья — в том возрасте, который дает право выезжать в свет — в том смысле, как это понимается в обществе; четвертая — негритянка, лет двадцати пяти. В эту эпоху и в этой стране она не могла быть никем иным, как скромной служанкой, хотя, быть может, достаточно приближенной к господам.

— А теперь, мое дитя, после того как я дала тебе все советы, каких требовали обстоятельства и твое прекрасное сердце, — говорила более пожилая дама (это были первые слова, которые ясно донеслись до ушей слушателей), — я заменю эту досадную тему на более приятную. Ты передашь своему отцу, что я испытываю к нему дружеские чувства, и напомнишь ему, что он обещал прислать тебя сюда еще раз, прежде чем мы расстанемся навсегда.

Эти слова, произнесенные ласковым тоном, были обращены к младшей из женщин, которая, по-видимому, слушала их с нежностью. Когда они смолкли, девушка подняла глаза с блестевшими в них слезами, которые она, очевидно, хотела скрыть, и ответила голосом, прозвучавшим в ушах молодых слушателей как пение сирены, — до такой степени был он нежен и мелодичен.

— Бесполезно, дорогая тетя, напоминать мне об обещании, которое мне так дорого; если мой отец не возвратится сюда вместе со мной весной, то не из-за недостаточности просьб с моей стороны.

— Наша добрая Уиллис поможет нам, — ответила тетка, улыбаясь и глядя на третью женщину одновременно и ласково, и уважительно, согласно тогдашней великосветской традиции, как обычно смотрели при обращении высшие на низших. — Она заработала своей верностью и услугами право на некоторое влияние на генерала Грейсона.

— Она имеет все права, какие могут дать сердце и любовь! — воскликнула племянница с душевным порывом, доказывавшим ее желание смягчить своей нежностью холодную вежливость тетки. — Ей мой отец ни в чем не откажет.

— И ты уверена, что миссис Уиллис будет действовать в наших интересах? — спросила тетка, ни на минуту не сбиваясь со своего тона, который ей внушало ее понятие о приличии. — С таким могущественным союзником мы будем непобедимы.

— Я прежде всего убеждена в том, что климат этого острова полезен моей воспитаннице. И помимо всего иного, из-за одного этого я сделаю все зависящее от меня.

Миссис Уиллис проговорила это с достоинством и, пожалуй, с некоторой сдержанностью, принятой в разговоре между богатой и знатной теткой и наемной, зависимой воспитанницей наследницы ее брата. Тем не менее манеры ее были исполнены грации, и голос ее, как и голос воспитанницы, был нежен и женствен.

— Тогда мы можем считать победу одержанной, как говаривал мой муж, контр-адмирал. Адмирал де Лэси, моя милая миссис Уиллис, принял в добрый час правило, которым руководствовался всю жизнь и которое в большой степени содействовало его блестящей репутации среди моряков: чтобы преуспеть, надо только сильно желать и твердо верить. Эта благородная и сильная мысль не замедлила привести к замечательным результатам, о которых нет надобности напоминать, потому что мы все хорошо знаем их.

Миссис Уиллис склонила голову, чтобы засвидетельствовать справедливость этого замечания и славу покойного адмирала, но не сочла нужным отвечать. Переменив тему разговора, она повернулась к своей юной воспитаннице и сказала ей тоном, в котором не было и тени скованности:

— Гертруда, мой дорогой друг, ты с удовольствием вернешься на этот прелестный остров, к этому морскому ветерку.

— И особенно к моей тете! — воскликнула Гертруда. — Я хотела бы убедить отца продать свои поместья в Каролине и навсегда переселиться на север!

— Собственнику не так легко переменить место, как тебе кажется, дитя мое, — ответила миссис де Лэси. — Как бы ни было сильно мое желание, чтобы этот план осуществился, я никогда не буду уговаривать брата это сделать. Если бы и изменить что-то в жизни, то надо бы возвратиться на старую родину. Прошло уже более столетия, миссис Уиллис, как Грейсоны поселились в колонии из-за недовольства английским правительством. Мой прадед, сэр Эверард, поссорился со своим вторым сыном, и эта ссора заставила моего деда поселиться в Каролине. Но так как все это давно успокоилось, я часто думаю, что я и мой брат могли бы вернуться в дом наших предков. Это в значительной степени зависит от того, как мы переместим наше главное сокровище по эту сторону Атлантического океана.

Закончив, миссис де Лэси, добросердечная, хотя и самолюбивая дама, бросила взгляд на девушку, о которой, собственно, шла речь. Гертруда отвернулась, как обычно, когда тетка делилась с гувернанткой семейными воспоминаниями, и подставила нежному дыханию ветерка свое лицо, цветущее здоровьем и в эту минуту несколько смущенное. Лишь только миссис де Лэси умолкла, ее племянница быстро обернулась к своим спутницам и, показывая на высокие, выше домов, мачты красивого корабля, стоявшего на якоре в порту, воскликнула:

— И вот эта мрачная темница будет нашим домом весь месяц, дорогая миссис Уиллис!

— Я думаю, это ваше отвращение к морю преувеличивает продолжительность путешествия, — ласково заметила гувернантка. — Переезд отсюда до Каролины часто совершается намного скорее.

— Да, совершался, я могу подтвердить это, — произнесла вдова адмирала, которая оставалась погруженной в только что возникшие мысли. — Когда-то мой покойный супруг провел королевскую эскадру из конца в конец американских владений в меньший срок, чем сказала моя племянница. Тогда он преследовал врагов короля и своей родины.

— И эти ужасные Адские Ворота! — воскликнула Гертруда, вся содрогаясь, охваченная страхом, столь естественным для юной женщины. — С одной стороны отмели и обломки кораблей, с другой — сильное течение. — Гертруда побледнела и при этом похорошела, не умея скрыть свой страх и становясь еще привлекательнее. — Без этих шквалов, мелей и пучин я только и думала бы об удовольствии увидеть моего отца!

Миссис Уиллис, которая никогда не поощряла в своей воспитаннице этих проявлений слабости, сказала ей суровым и решительным тоном, явно желая навсегда прекратить подобные страхи:

— Если бы все опасности, которых ты боишься, существовали действительно, то корабли не совершали бы этот путь каждый день и даже каждый час без всяких несчастных случаев. Вы, без сомнения, madame, не раз плавали по морю с адмиралом де Лэси?

— Никогда, — несколько сухо возразила вдова. — Море плохо отражалось на моем здоровье, и я всегда путешествовала по суше. Но вы, конечно, понимаете, Уиллис, что мне, как жене и вдове начальника эскадры, не подобает оставаться невежественной в мореходном деле. Я думаю, что во всей Британской империи мало найдется женщин, которые лучше меня знали бы толк в одиночных судах или даже эскадрах. Эти сведения я приобрела естественным образом, просто живя рядом с офицером-флотоводцем. Мне кажется, что все это вам совершенно чуждо.

Благородное и исполненное достоинства лицо миссис Уиллис, на котором, по-видимому, горестные воспоминания оставили свой след, не лишая его энергичного и смелого выражения, на мгновение омрачилось. Она медлила с ответом, как будто хотела переменить тему.

— Море не совсем чуждо мне, — наконец ответила она, — я совершила в своей жизни не одно трудное и даже опасное путешествие.

— Как простая пассажирка. Только мы, жены моряков, можем говорить об основательном знании этой благородной профессии. Что может быть прекраснее корабля, бороздящего волны своей кормой и оставляющего пену, по которой узнают дорогу суда, идущие сзади. Не знаю, моя дорогая Уиллис, понятно ли это вам?

Едва заметная улыбка скользнула по лицу гувернантки. Но в это мгновение сверху башни послышался легкий шум, похожий на шум ветра, но который в действительности был взрывом приглушенного смеха. Слова «это прекрасно» готовы были слететь с уст Гертруды, живо представившей себе всю прелесть картины, нарисованной ее теткой. Но ее голос оборвался, и вся ее поза выразила напряженное внимание.

— Вы ничего не слышали? — воскликнула она.

— Мыши не совсем еще оставили мельницу! — спокойно ответила гувернантка.

— Мельницу! Дорогая миссис Уиллис, неужели вы желаете упорно называть мельницей эти живописные руины?

— Я чувствую, какой удар наносит их очарованию это название, особенно в глазах восемнадцатилетней девушки, но, по совести, я не могу дать другого.

— Руин не так много в нашей стране, моя дорогая наставница, — возразила Гертруда с блестящими глазами, — чтобы мы могли, без достаточных данных, отнимать у них право на наше уважение.

— Тем лучше для страны. Руины здесь — будто признаки старости в человеке. Они являются отражением излишеств и страстей, беспощадно разрушающих живое. Колонии, Гертруда, напоминают тебя юностью и свежестью. Надо верить, что и у тебя будет жизнь долгая и счастливая. Пусть эти развалины будут чем угодно; много времени, по-видимому, они уже стоят на этом месте и будут стоять еще дольше, чего мы не можем сказать о нашей тюрьме, как ты назвала этот прекрасный корабль, на борт которого мы должны подняться. Итак, сударыня, если мои глаза меня не обманывают, я вижу, что его мачты медленно колеблются там, выше городских труб.

— Вы совершенно правы, Уиллис. Они буксируют судно, чтобы сдвинуть его с мели, потом они опустят якоря, чтобы он не тронулся с места до тех пор, пока будет готов развернуть паруса и выйти в открытое море. Это самый обычный маневр. Адмирал мне его так четко объяснил, что я могла бы лично командовать, если бы это приличествовало моему полу и положению.

— В таком случае он напоминает нам, что наши приготовления к отъезду еще не совсем закончены. Как бы очаровательно ни было это место, Гертруда, теперь надо его оставить по крайней мере на несколько месяцев.

— Да, — прибавила миссис де Лэси, медленно идя за гувернанткой, — целые флоты буксировались и ставились на якоря, ожидая попутного ветра и прилива. Лишь женщины, связанные с моряками высокого ранга, чувствуют опасности океана и осознают величие их профессии. Прекрасное зрелище — корабль, разрезающий волны своей кормой и несущийся вперед, как скакун, покрытый пеной, все вперед по той же линии, как бы ни увеличивалась его скорость!

Ответ миссис Уиллис не достиг ушей нескромных слушателей в башне. Гертруда последовала за своими спутницами, но, пройдя несколько шагов, остановилась, чтобы бросить последний взгляд на разрушенные стены.

С минуту все молчали.

— В этих камнях, Кассандра, — Гертруда обратилась к чернокожей девушке, — есть что-то необычное, и мне так хотелось бы, чтобы это была не простая мельница.

— Там мыши, — ответила негритянка. — Вы же слышали, что сказала миссис Уиллис?

Гертруда рассмеялась и потрепала служанку по черной щеке своими белыми пальчиками, словно упрекая ее за то, что она опровергла красивую догадку, которая ей очень нравилась. Затем она поспешила догонять тетку и гувернантку и сбежала с холма с легкостью молодой лани.

Двое временных обитателей башни оставались на месте, пока с их глаз не скрылась последняя складка ее развевающейся одежды. Потом они повернулись и некоторое время молча смотрели в глаза друг друга, будто стараясь прочесть чужие мысли.

— Я готов дать присягу перед лордом-канцлером, — воскликнул вдруг юрист, — что эти развалины никогда не были мельницей.

— Ваше мнение слишком скоро изменилось.

— Я буду судьей, и поэтому меня можно убедить достоверными доказательствами. Тут красноречиво выступили, и я понял свою ошибку.

— Но в башне есть мыши и крысы.

— Сухопутные или водяные? — иностранец в зеленом посмотрел на собеседника так, что привел его в смущение.

— Наверное, и те, и те, но сухопутные — точно.

Юрист усмехнулся.

— В вас, людях, сроднившихся с морем, — сказал он, — есть откровенность столь честная и забавная, что ею нельзя не восхищаться. Я в восторге от вашей благородной профессии. Что может быть, в самом деле, прекраснее корабля, пенящего бурные волны своей кормой и несущегося прямо вперед, как боевой конь?

— Или как змея.

Повторив эти слова и поэтические образы, достойные вдовы храброго адмирала, они разразились таким бурным смехом, что старая башня задрожала, как в те времена, когда ветер еще вертел крылья мельницы. Юрист успокоился первым, между тем как молодой моряк все еще продолжал весело смеяться.

— Молодая особа, — сказал юрист, так же спокойно, как минуту тому назад неистово хохотал, — та, которая очень не любит мельниц, — очаровательное создание. Кажется, она племянница самоуверенной вдовы.

Молодой моряк, в свою очередь, перестал смеяться, как будто сразу почувствовав, что неприлично смеяться над близкой родственницей прекрасного видения, мелькнувшего перед его глазами. Но каковы бы ни были его тайные мысли, он коротко ответил:

— Она сама это сказала.

— И скажите, — начал юрист, приближаясь к своему собеседнику, как будто намереваясь доверить ему важную тайну, — не нашли ли вы чего-то удивительного, необыкновенного, чего-то проникающего в самое сердце в голосе дамы, которую они называли Уиллис?

— Вы заметили это?

— Мне казалось, что я слышу слова оракула, голос самой истины. Какой нежный и убедительный голос!

— Признаюсь, и на меня он произвел столь сильное впечатление, что я не в состоянии выразить его словами.

— Это какая-то фантастика! — произнес юрист, прохаживаясь туда и сюда, и всякий след веселости и иронии исчез с его лица, ставшего задумчивым и мечтательным. Товарищ его не прерывал этих размышлений, занятый своими мыслями. Наконец юрист вышел из своей задумчивости, приблизился к окну и, указывая Уайлдеру на корабль в бухте, спросил:

— Этот корабль по-прежнему представляет для вас интерес?

— Конечно. Это судно, на которое с удовольствием смотрит моряк.

— Не хотите ли попытаться подняться на его борт?

— В такой час? Одному? Я не знаю ни капитана, ни кого-либо из команды.

— Можно найти другое время, а моряка всегда его собратья встретят с распростертыми объятиями.

— Эти работорговцы не очень любят принимать гостей. Они вооружены и умеют держать посторонних на приличном расстоянии.

— Разве нет в морском франкмасонстве слов, по которым узнают своих, какой-нибудь технической фразы, вроде тех, которые мы сейчас слышали?

Уайлдер пристально взглянул на своего собеседника, казалось, обдумывая, что ответить.

— К чему все эти вопросы? — холодно спросил он.

— Потому что я думаю, что никогда трусливое сердце не завоевывало красавицы, никогда нерешительность не завоевывала счастья. Вы хотите места, говорите вы, и если бы я был адмиралом, я бы сделал вас своим первым капитаном. Но я, может быть, говорю слишком свободно с человеком, совершенно мне незнакомым? Вспомните, по крайней мере, что это совет юриста и вам дан даром.

— И заслуживает большего доверия ввиду столь необычайного великодушия?

— Об этом я предоставляю судить вам, — произнес юрист, ставя ногу на лестницу и начиная спускаться. — Ну, я буквально рассекаю волны кормой, — прибавил он, спускаясь спиной. — Прощайте, мой друг! Если нам не суждено более свидеться, я советую вам никогда не забывать крыс ньюпортской башни.

С этими словами он скрылся и мгновение спустя был на земле. Потом, повернувшись, он с невозмутимым хладнокровием толкнул ногой лестницу, свалил ее и тем лишил своего спутника единственного средства спуститься. Затем он поднял глаза на Уайлдера, который не мог предвидеть ничего подобного, сделал ему фамильярный жест рукой, снова попрощался и удалился быстрыми шагами.

— Очень странное, мягко говоря, поведение! — воскликнул Уайлдер, очутившийся в башне в качестве пленника. Убедившись, что он не сможет прыгнуть в люк, не рискуя сломать ноги, он подбежал к окну, чтобы упрекнуть своего спутника в вероломстве или, скорее, чтобы убедиться, действительно ли он так покинут.

Но юрист был уже на таком расстоянии, что не мог его услышать; прежде чем Уайлдер мог что-либо предпринять, он достиг предместья и исчез за домами.

Все это время Фид с негром подкреплялись из своего мешка, сидя под забором. Наевшись, Фид принялся по своей привычке поучать других. И когда Уайлдер остался один в башне, Дик как раз учил негра правильно вести себя в смешанном обществе.

— Слушай, Гвинея, чтобы в обществе иметь руль на ветре, нельзя все бросать и выходить из спора кормой вперед, как ты недавно. Как по мне, этот Найтингейл намного храбрее в баре, чем на палубе в шквал. И если бы ты, поняв, что к чему, держал руль к ветру так, чтобы ударить его в корму, мы бы сумели так осадить этого парня, что он полностью осрамился бы там…

Уайлдер стал кричать.

— Кто это вопит? Кто закалывает свинью?

— О боже! Да это же мистер Гарри, — воскликнул негр. — Он высунул голову из пушечного порта в маяке и орет, как матрос в шлюпке с вынутой втулкой!

— Ну, он и сам может все наладить. А глотка у него как французский рожок. Какого черта он сзывает людей к этой развалине! Он начал один со всем управляться, не собирал людей, — сам и виноват.

Дик и негр тем не менее поспешили к башне. Уайлдер, сухим и энергичным тоном морского офицера, отдающего приказания, велел им поднять лестницу. Оказавшись на свободе, он спросил, не заметили ли они, в каком направлении скрылся иностранец в зеленом.

— Вы хотите сказать, тот человек в сапогах?

— Именно.

— Он пошел под косым ветром, пока не обогнул вон тот сарай, затем переменил галс и направился к юго-востоку, держась в открытом море, и, я думаю, поставил на реях все свои лиселя.

— Следуйте за мной, — крикнул Уайлдер, бросаясь в указанном направлении и не слушая дальше никаких технических объяснений.

Однако их усилия были напрасны. Тщетно продолжали они свои поиски до заката солнца и расспрашивали всех встречных. Никто не мог им ничего сказать об иностранце в зеленом. Некоторые видели его и даже обратили внимание на его странный костюм и гордый, проницательный взгляд. Но по всем сведениям, он исчез из города так же странно, так же таинственно, как и вошел в него.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Красный корсар предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я