Два часа бестолковых попыток выдать из себя хоть одну внятную строчку канули в лету. Я сидел и бездумно набивал на клавиатуре буквы слева направо:
Й, Ц, У, К…
Кто вообще такой этот Йцук?..
В жарком зное душного июля в этом ненавистном мне раскалённом добела городе с безостановочно снующим народом, шипящим и брызжущим во все стороны горячим маслом колючих слов, гибла любая творческая мысль. Опрокинув в себя остатки тёплого виски, я с отчаянием бросил пустую бутылку в ведро с бумагами и закрыл плывущий перед глазами монитор ноутбука, обречённо положив на него отяжелевшую голову.
***
— Йцук!
Он обернулся, ожидая увидеть знакомое лицо. Но видно, что шутник не собирался себя раскрывать. В жёлтой дубраве гулял только ветер.
Как же быстро кончилось лето. Его как будто и не было никогда. Йцук помнил только жаркий июль, но не этого года, и не прошлого. Он помнил лишь сухой июль своей жизни, что приходит сразу за беззаботной весной. И вот теперь он стоит в сером ватнике с холодной пилой на плече. Посреди родной тайги, где родился и вырос, где прожил трудную и голодную, но в целом достойную и счастливую жизнь, а теперь вместе с ней погружался в состояние остывающей осени.
— Отговорила роща золотая на груди утёса-великана, — бросил он вслух шумящему лесу, так, словно это был отзыв на пароль. И, протянув руку перед собой, ввёл в воздухе через шифт"С", затем, приподняв мизинец, добавил:"ергей".
Доктор сказал, что это остаточный тик после травмы головы, и скоро это пройдёт.
Конец ознакомительного фрагмента.
