2. Самая безумная идея
На следующий день после похорон Кадуч прошелся вокруг деревни, поглядел по сторонам, что-то измерил шагами, а потом заявил, взойдя на холм и топнув ногой:
— Здесь! Вот тут мы выстроим нашу башню! Это место возвышается над лесом, отлично видно даже с дальних гор, и наша башня будет далеко заметна с моря.
После чего повелел мужчинам отправляться в лес на поиски бревен, а женщинам — плести из кожи веревки, чтобы с их помощью эти бревна таскать. И, что поразительно, народ подчинился! Я-то думал, что за минувшую ночь люди хорошенько все обдумают и поймут, насколько странна и бесполезна эта затея. Однако вся деревня безропотно принялась за ее воплощение. Быть может, оттого, что все с молоком матери впитали: слово вождя — закон? А возможно, на них действительно произвели впечатление слова Кадуча. Что ни говори, но мой младший братец, когда нужно, мог быть очень убедительным. Даже я в тот момент, когда он произносил свою пламенную речь, на какой-то миг проникся его словами. Но именно на миг, ведь рассудок тут же возразил: в его задумке нет никакого смысла!
— Глазам не верю, он и правда собирается это сделать, — говорил я, нервно прохаживаясь взад-вперед по хижине. — Он действительно решил ее построить!
— Кажов был великим вождем, но, по-моему, на старости лет твой отец выжил из ума, — сказала мне жена. — Ты — самый сильный из мужчин, лучший воин и охотник. Именно к тебе по праву должна была перейти власть!
— Дело вовсе не во власти, — возразил я, остановившись. — Я думаю лишь о будущем яицан. Если бы я видел, что выбор отца принесет благо моему народу, я не колеблясь принял бы его решение. Но то, что задумал избранный племенем Кадуч, — это же безумие! Для чего нам нужна какая-то башня? Мы затратим на нее много сил и времени! Зачем?
— Не переживай, — успокоила жена, ласково обвив руками мою шею. — Вот увидишь, очень скоро народ яицан поймет, что под предводительством Кадуча занимается ерундой. И тогда они отберут у него костяную корону и отдадут более достойному.
Однако шли дни, но работы по возведению башни не прекращались. Вот уже у подножия холма громоздится куча бревен, вот уже на вершине растет сложенная из них башня. Мне тоже пришлось включиться в работу. Во-первых, не мог же я бездельничать в то время, когда все племя трудится. А во-вторых, находясь среди своих соплеменников, я имел возможность говорить с ними и влиять на их мнение.
— Тяжелое, зараза, — сказал я, когда мы с одним мужиком, Агядуртом, волокли к месту строительства очередное бревно.
— Да уж, — согласился тот, с трудом передвигая ноги. На его голых плечах багровели раны, натертые веревкой. Однако он оптимистично прибавил: — Ничего, вот выстроим башню — тогда отдохнем!
— Ну, нам до этого момента все равно не дожить…
— Почему ты так решил? — От такого заявления мой напарник даже остановился.
— Посуди сам, — принялся объяснять я. — Мы строим уже больше месяца, а башня все еще высотой едва ли в два человеческих роста. И дальше дело пойдет еще медленнее. Все подходящие бревна вблизи деревни мы уже собрали, теперь таскать их приходится издали. И каждый раз уходить за ними все дальше и дальше. Кадуч хочет выстроить башню до небес? Как по-твоему, сколько времени уйдет на ее постройку при таком положении дел?
Агядурт задумался, поглядывая то на бревно, то вдаль — туда, откуда мы его приволокли, то вперед — на холм, где, несмотря на все усилия, никак не росла обещанная Кадучем башня.
— Уйдет столько, сколько нужно, — проворчал Агядурт, снова схватившись за веревку, и двинулся вперед, увлекая за собой тяжеленое бревно. Я тоже присоединился к нему. И все же заметил, что зародил в своем трудяге-соплеменнике зернышко сомнений. А вскоре это зернышко проросло… Но вовсе не так, как я ожидал.
На следующий день Агядурт пришел к месту строительства, ведя за собой быка.
— Зачем ты его привел? — поинтересовался я.
— Мой бык очень силен! — похвастался Агядурт.
— Поздравляю! И что с того?
— А вот что! — Сказав это, Агядурт привязал один конец веревки к бревну, второй — к быку, после чего хлопнул животное ладонью по заду. Бык, недовольно замычав, нехотя пошел, без труда увлекая за собой тяжеленое бревно.
— Агядурт, ты молодчина! — вскричал подбежавший Кадуч.
После чего повелел привести всю имеющуюся в деревне живность, пригодную для перетаскивания тяжестей. И, к моей большой досаде, дело на стройке пошло.
