Глава 8
Подземный тоннель был широк настолько, что без труда вместил бы конницу шеренги в три. По крайней мере так показалось Тициану едва он вошёл в неприметное укрытие, служащее входом в тайные катакомбы. Впереди быстро и бодро шагал Эолис, за ним Фиона и замыкал строй Тициан с поводьями в руках. Лошадь полуэльф почти тянул за собой, животина упиралась и ни в какую не желала спускаться во мрак подземелья. Дроу не озаботился ни фонарём, ни факелом, ни самой захудалой масляной лампой — серокожему всё было прекрасно видно и так.
Несколько пролётов эльф шёл наощупь, чуть не врезался в деревянные опоры. Тогда Фиона, тихо вдохнув, взяла Тициана под руку и повела дальше, пока за одним из поворотов не замерцал свет подземных кристаллов.
Многогранные переливчатые самоцветы служили освещением и эльф с удивлением оглядел масштабы тоннеля — тут не то, что конница, целая армия прошла бы ладным строем.
Что это за место?
Тайные тропы контрабандистов?
Сама перспектива спуска в подземелье с опасным типом казалась Тициану безумной. А может это специально? Вызволили из борделя, чтобы потом заставить полуэльфа корячиться до полусмерти в шахтах? Светлый эльф уныло взглянул на дриаду — та шагала абсолютно невозмутимо, временами перекидываясь парой фраз с провожатым-дроу.
— Как твои собратья отнесутся к моей компании? — спросила она. — Есть ли у вас союзники среди женщин?
— Есть, но мало, — прошелестел тёмный. — Доверять женщинам опасно. Такой союзник может появиться только случайно. Но не тревожься, о тебе я не раз говорил парням. Проблем не будет.
«Надеюсь, и у меня не будет», — скрежетнул зубами Тициан. — «Тащусь за дриадой, как ослик на верёвочке».
Тихий обречённый вздох полуэльфа, похоже, не укрылся от слуха провожатого.
— Ты не говорила своему спутнику, чем мы тут занимаемся? — усмехнувшись, дроу покосился на Тициана.
— Я посчитала, будет правильнее, если ты сам сообщишь ему, — Фиона удобней перехватила кряхтящего сына. — Столько, сколько сочтёшь нужным.
— Ты слыхал когда-нибудь об «Отшельниках», светлый? — дроу приостановился, чтобы поравняться с остальными спутниками.
— О них писали в наших летописях, — ответил полуэльф уклончиво.
О, разумеется Тициан читал о них. Радикальное движение, созданное в Вольмонде с целью саботажа и свержения действующей власти. Взрывы, поджоги, покушения на жизнь вышестоящих чинов — список злодеяний у них внушительный. Среди «Отшельников» числились только мужчины и, насколько Тициан помнил, стараниями королевы всё их гнусное дело было уничтожено, командиры казнены, восставшие отправились на каторжные работы.
Бунт был подавлен.
— Брехня эти писульки, — фыркнул Эолис. — Бьюсь об заклад, королева приплатила вашим летописцам. Но скажи мне, ливенорец, много наших мужчин ты повидал, а? И как им живётся?
— Скверно, — честно признался эльф.
— Паскудно! — выплюнул серокожий. — Скотина в хлеву чувствует себя куда лучше, чем дроу, рождённый с членом между ног.
Даже после пребывания в борделе грубость и вульгаризмы резали тицианов слух. Ну не мог он привыкнуть к местному бесцеремонному говору.
— Всё это, — Эолис обвёл рукой подземный тоннель, — построено ими, «Отшельниками».
— И вы пытаетесь… — светлый эльф осторожно подбирал слова, — возродить их дело?
— Уже возродили, — серокожий опасно блеснул глазами. — Теперь мы зовём себя «Несломленными» и действуем куда осторожнее.
Тициан фальшиво покивал. Не хватало ещё влезать в политические передряги чужого королевства. Сейчас лучше участливо кивать, да помалкивать. И пусть эти дроу варятся в собственном соку сколько влезет.
— Что? — недобро хмыкнул Эолис. — Молчишь? С твоей моралью не вяжется, светлый? Нет уж. Смотри, — настроение собеседника резко изменилось, в голосе послышалось негодование, — своими глазами смотри.
Полуэльф не хотел ни словом, ни взглядом злить рослого вольмондца, но тот упрямо остановился, скинул капюшон, открыв взору путников пепельные волосы, собранные в хвост с выбритыми по бокам висками, снял зачем-то плащ и принялся стягивать с себя тунику.
— Видишь? — Эолис повернулся к Тициану спиной, продемонстрировав уродливые рубцы. — Ну? Как тебе?
— Скверно, — в миг полуэльф растерял свой богатый словарный запас.
Спина дроу действительно выглядела скверно. Как карта горного хребта с рытвинами и кратерами. Тициану казалось, он слышал свист плети, что проходилась нещадно по телу бедолаги бесчисленное множество раз.
— Знаешь, откуда это дивное украшение, ливенорец? — усмехнулся дроу, облачаясь обратно в свои одежды. — От супруги моей ненаглядной. И мне ещё повезло! Я не был её «любимчиком». Парни в её гареме дохли как мухи. А ей хоть бы хны. Законы нашего королевства дают женщинам безграничную власть над мужьями.
И вольмондки ещё ходили по борделям. За экзотикой.
Тициан нервно сглотнул.
— Зачем же ты тогда женился? — дурацкий вопрос, ой, дурацкий.
— Думаешь меня кто-то спрашивал? — Эолис скривился. — Сбагрили мегере ещё юнцом и бровью не повели. Знаешь, что стало в итоге с той гадиной?
Полуэльф мотнул головой, предчувствуя не самый лучший финал истории.
— Фиа её убила, — гордо похвалился серокожий громила. — Быстро. Красиво. Профессионально.
Тициан опасливо покосился на дриаду, которую так старательно нахваливал тёмный эльф. Шпионка так и продолжала идти рядом с видом невозмутимым. Тетешкала малыша, бормотала что-то сыну, словно разговор сейчас шёл вовсе не о ней.
— Мы с парнями объединились. С магическими артефактами мы были бессильны, так что мал по малу несколько лет подряд продавали все наши цацки. Потом заплатили наёмницам, чтобы убрали гадюку быстро и без лишнего шума. Те прислали Фиону. Сработала она идеально — моя благоверная скончалась от какой-то редкой хвори. Сгорела за три дня. Вот только сбежать мы не успели, лекарь быстро смекнула что к чему.
Полуэльф покачал головой. О подобных страстях в ливенорских летописях не было ни слова.
— Пытались укрыться в лесу, — продолжал Эолис, — многих парней переловили тогда да замучили в застенках. Я бы тоже далеко не смог уйти. Сердобольный был, пацанёнка с собой тащил. Одного из её сыновей. Далеко бы я тогда убежал, как думаешь?
— И как же ты смог спрятаться? — хрипло выдавил Тициан.
— В лесу нас нашла Фиона. Случайно, — дроу благодарно посмотрел на наёмницу. — Помогла затеряться, скрыться от погони.
Полуэльф хмыкнул. Дриада, вероятно, питала особую слабость к детям.
Вообразить себе светлую эльфийку, истязавшую супруга, было невозможно. Таких попросту не существовало. Тициан был обескуражен леденящей душу историей, не мог понять, как относиться к откровению Эолиса.
Тем временем путники остановились перед двустворчатой массивной дверью. Натурально городские ворота. Дроу постучал и молчаливый часовой открыл окошко — узкую щель для глаз.
— Свои, — устало кивнул вольмондец сородичу, — открывай.
Дверь подалась, скрежетнула и перед взором путников предстал подземный город с самыми настоящими домами и улицами. Неприметное поселение на поверхности скрывало под собой целый город, вмещавший, без малого, несколько сотен душ.
— Добро пожаловать, ливенорец, — торжественно произнёс Эолис. — Сегодня ты воочию увидишь, о чём умолчали ваши летописцы.
