Джек-потрошитель

Василий Арсеньев, 2019

Осенью 1888 года Лондон, эту «столицу мира», всколыхнула серия загадочных убийств. Вскоре в Центральное агентство новостей поступило письмо от человека, который явно знал подробности этих преступлений и предупреждал, что они продолжатся… В конце своего послания он оставил подпись – «Джек-потрошитель». Кто же тот неуловимый преступник, который ускользнул от правосудия в викторианскую эпоху? Настоящая повесть открывает новый (и заключительный) цикл произведений, посвященных поискам ответов на извечные вопросы бытия. Это книга о торжествующей смерти и надежде, что никогда не умирает…

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Джек-потрошитель предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Кто возвышает себя,

тот унижен будет,

а кто унижает себя,

тот возвысится.

Евангелие от Матфея 23:12

Если мир подлунный сам

Лишь во сне явился нам,

Люди, как не верить снам?

Льюис Кэролл Алиса в Зазеркалье

Пролог

2 февраля 1901 года. Лондон.

Это был особенный день для жителей города, который тогда еще называли Столицей мира…

Постоялец отеля на Монтэгью-стрит ночью не сомкнул глаз, прислушиваясь к шуму дождя за окном. Когда дождь под утро перестал, с улицы донесся стук колес проехавшего где-то рядом экипажа. Светало. Поднявшись с примятой, но так и не расправленной постели, он подошел к окну и, выглянув наружу, увидел обнаженные деревья в саду, что дрожали на ветру, и небо, плотно затянутое облаками, нависавшее над мокрыми и грязными от слякоти мостовыми.

Наш незнакомец был человеком лет сорока на вид, худощавым и стройным, с правильными чертами лица и ухоженной бородой. Он носил темную куртку и кепи на коротко стриженой голове. В общем, ничего особенного или примечательного не было в его внешнем облике. Такой пройдет мимо, и не запомнишь его лица.

В то раннее промозглое утро он вышел из отеля и двинулся по тротуару к стоянке кэбов…

Город пробуждался ото сна. На улицах, где проезжал кэб, в который сел наш незнакомец, становилось все многолюдней. Повсюду как-то особенно суетливо сновали люди. В воздухе царила как будто праздничная атмосфера. Казалось, весь город занят мыслями о предстоящем торжестве, — о том, что запомнится надолго.

В Лондоне в то унылое мрачное утро и впрямь готовилось торжество, но торжество в духе уходящей эпохи. Той эпохи, которую олицетворяла одна маленькая полнотелая женщина в черном платье и шали, наброшенной на плечи, — та, что почти сорок лет своей жизни провела в трауре по рано ушедшему на покой мужу и вдали от всякой городской суеты.

Прошло уже тринадцать лет, как ее пышно, с помпой встречали в Лондоне по случаю юбилея. Теперь она в последний раз выбралась из своего уединения, чтобы посетить этот Город, столицу империи, где, как тогда говорили, «никогда не заходит солнце».

Эту властную женщину с упрямым и несгибаемым характером Город приветствовал так полюбившимся ей трауром. По словам современника, «Лондон был окутан туманом и крепом. На каждой витрине можно было увидеть черное полотнище. Даже уличные подметальщики украсили крепом свои метлы…».

Пассажир кэба равнодушно вглядывался в это мрачное убранство города, и его лицо не выражало никаких чувств. Издалека до его слуха долетел гудок паровоза, сопровождаемый стуком вагонных колес. У вокзала в это время стройные ряды гвардейцев, как на параде, красовались своими разномастными мундирами, шлемами и причудливыми головными уборами с перьями, трепетавшими на ветру. Большая группа гражданских лиц, состоявшая явно из важных персон, на фоне блистательных солдат в своих мрачных одеяниях и цилиндрах напоминала стаю черных каркающих ворон. Но, когда началось движение, удивительная и как будто даже торжественная тишина повисла в пропитанном городскими ароматами холодном лондонском воздухе, по которому вдруг поплыл дубовый ящик, покрытый белым полотном. Это было последнее пристанище той маленькой женщины, олицетворявшей уходящую в прошлое эпоху. Имя этой женщины — королева Виктория…

Гроб с ее телом солдаты водрузили на пушечный лафет. Грянул гром военного оркестра, заиграл марш. Началось мрачное торжественное шествие. Похоронный кортеж двинулся по мокрым от слякоти улицам Лондона — через Пимлико и мимо Букингемского дворца, вдоль Пикадилли и Гайд-парка до вокзала Паддингтон. В сопровождении конных и пеших гвардейцев в свой последний путь отправилась британская королева, а вместе с ней — и вся последняя блистательная эпоха в истории «владычицы морей».

Очевидец писал: «Под серым небом, которое вот-вот, казалось, брызнет мелким дождем, темная толпа собралась посмотреть на пышное шествие. Добрая старая королева, богатая добродетелью и летами, в последний раз вышла из своего уединения, чтобы устроить Лондону праздник». Отовсюду «стекался народ на улицы, по которым сейчас с мрачной помпой и в пышном параде пройдет смерть. Медленно приближалась музыка и погребальное шествие, и наконец, среди всеобщей тишины длинная процессия влилась в ворота парка… Вот он, катафалк королевы, — медленно плывущий мимо гроб Века!»

Гайд-парк… Полстолетия минуло с тех пор, как здесь принимали гостей, со всего света приехавших ради первой Всемирной промышленной выставки, что проходила в знаменитом специально выстроенном на этот случай Хрустальном дворце. Посетителям выставки тогда было представлено немало чудес техники: от револьвера Кольта до макета парохода…

С тех пор много воды утекло! Научный прогресс, идущий семимильными шагами, устремился далеко вперед. Вместе с разветвленной сетью железных дорог, которые опутали все передовые страны цивилизованного мира. Вместе с дымящими трубами промышленных гигантов, которые стали непременным атрибутом ландшафта всех крупных городов. За это же время фотография прочно вошла в жизнь людей, а братья Люмьер, показав «Прибытие поезда», стали отцами-основателями кинематографа. Англичанин Александр Белл в Америке запатентовал устройство электрической связи, ставшее известным как «телефонный аппарат». Появились новые науки, такие как криминология и криминалистика, использующие новые методы розыскной работы — дактилоскопия мало-помалу становилась привычной практикой в деятельности сыщиков. В эти годы ученые-естествоиспытатели потеснили с пьедестала гуманитариев. Отныне физика и биология задавали тон всей научной деятельности. Но если уравнениям Максвелла еще только предстояло получить широкое общественное признание, то теория Чарльза Дарвина уже стала весьма популярной в научном мире. Хотя все еще оставались скептики, подвергающие сомнению идеи великого англичанина, особенно о борьбе за существование как ведущей силе эволюции…

Список достижений просвещенного 19 столетия был бы не полным, если не назвать изобретение велосипеда и успехи в области контрацепции. Да-да, именно в викторианскую эпоху, известную своими добродетелями и весьма строгими моральными устоями, стали изготовлять презервативы.

Во второй половине века, благодаря развитию средств связи и транспорта, время необыкновенно ускорилось. Но это было только начало. Появление двигателя внутреннего сгорания стало предвестием совершенно новой эпохи — эры автомобилей. Уже в начале нового двадцатого века они были отнюдь не редким явлением в крупных городах, тем более, в «столице мира» — Лондоне. Самодвижущаяся повозка без лошадей. Под колеса одного из этих чудес техники, сойдя с «хэнсома», едва не угодил наш бородатый незнакомец. Раздался предупреждающий гудок, и мужчина, машинально отпрянув в сторону, невозмутимо двинулся вперед, оставив без внимания неприличный окрик водителя автомобиля.

Кэбмен остановил свою гнедую лошадку на Оксфорд-стрит, поэтому до Гайд-парка, через который пролегал маршрут следования похоронного кортежа, бородач добирался пешком. Улица, по которой он шел, была полна народа, — люди, превозмогая холодный порывистый ветер, спешили проститься со своей королевой. С фонарей свисали лавровые венки, все вокруг было украшено фиолетовыми бантами и гирляндами из белого атласа.

***

Наш незнакомец оказался перед оградой Гайд-парка в окружении весьма пестрой толпы! Там были женщины всех возрастов, что надели вуали, но особенно трогательно траур смотрелся на проститутках, чье существование старая королева всегда отрицала…

Мальчишки, взобравшись на платаны, болтали, как мартышки, бросались сучьями и апельсинными корками.

В-общем, люди из городских низов обступали нашего бородача со всех сторон. Они ели бутерброды, стряхивая крошки. Толпа шумела вокруг него, голося на лондонском просторечии. Все это невольно вызвало в душе у него раздражение и желание вырваться отсюда, из этой тошнотворной среды… Но вот-вот должна была показаться процессия! Он стоял на месте, оглядываясь по сторонам. И вдруг по другую сторону дороги увидел высокого осанистого господина в мягкой шляпе, с усами и густыми бровями, из-под которых пристально прямо на него смотрела пара темных глаз. Взор этих глаз пронзал и обжигал его. Он почувствовал, как все внутри него похолодело, а потом его обдало жаром. Краска бросилась в лицо его. И, словно преступник, застигнутый на месте преступления, он поспешно заработал локтями, пытаясь протиснуться сквозь толпу наружу. Однако, в этот миг до слуха всех собравшихся перед оградой Гайд-парка долетели звуки военного оркестра, играющего торжественный и жутковатый похоронный марш…

Толпа тотчас притихла. Как писал современник, «медленно приближалась музыка и погребальное шествие, и наконец, среди всеобщей тишины длинная процессия влилась в ворота парка… Вот он, катафалк королевы, — медленно плывущий мимо гроб Века!» При виде его люди обнажали головы, снимая свои шапки.

«Крохотный гроб, задрапированный нежнейшим белым атласом и увенчанный королевскими регалиями, — от этого зрелища веяло невинностью, чистотой и женственностью, присущей той, что спала под покровом», — мог бы подумать наш незнакомец, когда гвардейцы в алых мундирах и медвежьих шапках, — из почетного караула Букингемского дворца, — поравнялись с тем местом, где он находился. Время для него как будто остановилось. Он провожал глазами гроб, лежащий на лафете, пока тот не скрылся от его взора за спинами военных в мундирах, шлемах и шапках, шествующих строем как на параде.

«Таково было ее желание. Она сама все это распланировала», — подумал он и усмехнулся своей мысли. — Все, как всегда… — сказал он вслух, но его голос утонул в громе печальной музыки. Процессия отдалялась, звуки оркестра почти стихли, народ, между тем, стал быстро расходиться, а он все еще продолжал стоять на месте.

Оглянувшись по сторонам, мужчина вдруг очнулся как бы от долгого забытья и увидел, что вокруг — ни души. Тогда он устремился назад, туда, где кэбмен высадил его.

***

Наш незнакомец, погруженный в свои размышления, совсем позабыл о том, чье внезапное появление давеча привело его в такое смущение, что заставило искать пути к бегству. Когда вдруг у тротуара, где он шел, остановился крытый экипаж, дверца которого отворилась. Изнутри высунулось лицо с усами и густыми бровями, и появилась рука в перчатке, что сделала приглашающий жест. Тогда, недолго думая, он огляделся по сторонам и исчез внутри кэба. Едва дверца захлопнулась, кучер погнал лошадей рысцой, однако затем по сигналу своего клиента несколько осадил их, замедлив движение…

Теперь наш незнакомец сидел напротив осанистого господина с пристальным взором. Казалось, этот господин видит тебя насквозь. По крайней мере, в первый миг этой встречи мужчина чувствовал себя неловко.

— Как вы меня узнали? — спросил он, пытаясь справиться со своим смущением.

— Да, вы несколько изменились за эти годы, — отозвался осанистый господин. — С бородой, возмужали… Но вас выдал все тот же холодный взгляд стеклянных глаз. Только не обижайтесь на мои слова.

— Вы что, знали… обо всем? — мужчина таинственно понизил голос.

— Догадывался… Это она вам помогла скрыться ото всех? — спросил господин, выделив голосом слово «она» и кивнув в сторону вокзала Паддингтон, куда двигалась похоронная процессия. (Его спутник только молча качнул головой). — А как же та, которую вы любили? Надеюсь, с ней все в порядке?

— Да.

— Я не слышу прежнего энтузиазма в вашем голосе, — мрачно заметил осанистый господин. — Что-то не так?

— Все в порядке, — слабо, как будто болезненно улыбнулся его попутчик. — Она здорова, — и это главное! Но пережитое в те мрачные дни не прошло бесследно для нее. Она потеряла нашего первенца, — это был мальчик, — а потом оказалось, — он вздохнул, — что больше не может иметь детей…

Осанистый господин покачал головой:

— Сожалею об этом. Но все-таки вы получили то, о чем мечтали тогда? Не так ли?

— Пожалуй, да, — задумчиво проговорил его попутчик. — Покой, которого мы с ней заслужили, — мы обрели его… А как насчет вас? Я слышал о том, что случилось в прошлом году, — в Южной Африке. Ваше имя опорочено. Мне очень жаль, что все так получилось!

Осанистый господин вмиг помрачнел при одном упоминании о войне с бурами.

— Ну, надо же было кого-то сделать «козлом отпущения»! И выбор пал на меня, — проговорил он раздраженно. — Впрочем, не будем об этом. Сегодня видел вашего отца…

— Да, неужели? — усмехнулся его собеседник. — Наверное, он очень доволен, что, наконец, его желание исполнилось…

— Вероятно. На его лице играла торжествующая улыбка. Впрочем, что ни говори, он умеет привлечь к себе людей. Его любят!

— Он просто лицемер, — несколько запальчиво проговорил бородач. — Волк в овечьей шкуре.

— Но все-таки он ваш отец, — напомнил своему собеседнику осанистый господин. — Хотя я вас прекрасно понимаю, — то, что случилось тогда, в те дни, — всецело на его совести. Впрочем, быть может, отчасти и на моей…

Его собеседник покачал головой:

— Я и тогда и, тем более, сейчас ни в чем вас не виню. Вы только выполняли приказ, Чарльз. А вот, что касается нашего общего знакомого… Что стало с ним?

Осанистый господин тотчас понял, о ком зашла речь, и нахмурился:

— Его упрятали в психиатрическую лечебницу, пока я был в Азии. Это все, что мне известно…

— И вы что, с тех пор ни разу его так и не посетили? — с осуждением в голосе осведомился мужчина. — А ведь вы для него были почти как Г-дь Бог!

Остаток пути прошел при гробовом молчании. Вдруг кэб остановился, — осанистый господин, выглянув в окно, сказал:

— Мой отель. Кэбмен доставит вас по нужному адресу. Прощайте, Альберт, — или как вас теперь зовут?

— Прощайте, Чарльз, — провожая его взором, сказал незнакомец, потом он поднялся с места и выкрикнул в спину уходящему господину. — В прошлый раз я так и не сказал вам, а теперь говорю — спасибо…

Осанистый господин остановился на мгновенье и, не оборачиваясь, продолжил свой путь.

***

На другой день с перрона вокзала, откуда накануне отправился гроб с телом покойной королевы, он вошел в купе первого класса и, затворив за собой дверь, сел на кожаный диван у окна. Вскоре поезд тронулся, унося его на запад, — туда, где был его дом. Сказались двое суток, проведенных в Лондоне, городе не самых приятных воспоминаний, — в те дни и ночи он так и не сомкнул глаз. А потому теперь под мерный стук вагонных колес, сам того не замечая, мирно забылся сном…

Однако пробуждение его было тревожным. За окном мелькали унылые сельские пейзажи «старой доброй» Англии. Поезд, по-прежнему, шел на запад. Но теперь в купе наш господин был не один. Некто в черном плаще с капюшоном, надвинутым на глаза, сидел напротив него. И, видимо, уже давно там находился.

«И когда он успел войти? Сколько же времени я проспал?» — подумал осанистый господин, залезая рукой в карман пиджака, — в поисках своих часов. Но когда он уже потянул за цепочку, вдруг раздался необычайно скрипучий голос незнакомца:

— Сейчас два часа пополудни. Прошло ровно тридцать минут, как я вошел в это купе, — сообщил тот, умолкнув.

— В самом деле, — взглянув на циферблат, засвидетельствовал осанистый господин. — Ровно два часа. Значит, проспал я больше часа. Странно…

— Почему? — осведомился незнакомец.

— Простите? — покосился на него осанистый господин.

— Почему из ваших уст вылетело это слово — «странно»? — спросил у него попутчик.

Тот нахмурился и не сразу отвечал:

— Просто, обычно я сплю очень чутко, а теперь пропустил столько остановок.

— Видимо, вы очень устали, — с сочувствием проговорил незнакомец.

— Не без этого, — отозвался осанистый господин и спохватился. — Простите. С кем имею честь?

— Извините. Я не представился. Меня зовут Лем, — сказал его попутчик.

— Лем? — как-то недоверчиво проговорил осанистый господин. — И все? Просто — «Лем»?

— Видите ли, там, где я живу, не принято, как у вас, давать длинные пышные имена. У нас в почете скромность, — сказал его попутчик.

— Да, и где же такие места? — полюбопытствовал осанистый господин. — Я бывал во многих краях…

— Знаю, знаю, — вдруг перебил его собеседник. — Мне все о вас известно! О вашей службе в Южной Африке, об экспедиции в Палестину, о Суакине, о Сингапуре, наконец.

— Простите, — изменился в лице осанистый господин, приподнимаясь со своего места. — Мы с вами знакомы? — осведомился он и тотчас получил неясный ответ:

— В некотором роде…

— Это как же понимать? Может, вы все-таки откроете мне свое лицо?

— Боюсь, если я вам покажусь, вы меня, еще чего доброго, за дьявола примите!

— Это отчего же? Ваше лицо настолько уродливое?

— Скажем так — оно не привычно для вашего взора. Видите ли, условия, в которых мы с вами выросли, сильно разнятся…

— Вы, верно, думаете, есть что-то, чего я в своей жизни еще не видел? — мрачно усмехнулся осанистый господин. — Милостивый государь мой, смею вас заверить в обратном. Я прошел через ужасы войны. Я не раз глядел в лицо смерти. А вы полагаете, что теперь что-то может меня напугать?

— А как же то, что вы видели во сне, — разве эти грезы вас не испугали? — возразил Лем.

— Я не знаю, что видел во сне. Я не помню, — огрызнулся осанистый господин, побагровев.

— А я знаю, — заявил Лем, — во сне вы видели тех женщин, лица которых до сих пор стоят у вас перед глазами…

— Каких женщин? Что вы несете? — повысил голос осанистый господин, почувствовав, как холодный пот заструился по его спине.

— Сейчас вы пытаетесь под маской злобы и отрицания скрыть самое обычное для людей чувство — страх, — продолжал Лем. — И это вполне нормально. Вы ведь религиозный человек, не так ли? Прихожанин англиканской церкви. Всегда вели истинно пуританский образ жизни. Так что нет ничего удивительного в том, что во снах вам являются эти женщины. Это голос совести! Но, поверьте, я вас вовсе не осуждаю за то, что вы сделали тогда, тринадцать лет назад, осенью 1888 года…

Осанистый господин впервые за долгое время, действительно, испытывал чувство страха, да такого, что граничил с диким ужасом. Подобного не случалось с ним даже в дни последней войны, где он командовал дивизией, потерпевшей жестокое поражение в схватке с бурами. Но и теперь хладнокровие не до конца оставило его, — он постарался скрыть свое волнение и спокойным тоном отвечал:

— Я не знаю, кто и что вам наговорил обо мне. Но меня вы не знаете. Все это лишь ваши необоснованные догадки!

— У вас говорят — «чужая душа — потемки», — слегка усмехнулся Лем, — а мое призвание — блуждать в этих потемках. Не думайте, что сможете что-то утаить от меня. Потемки вашей души весьма напоминают трущобы и мрачные кривые улочки лондонского Уайтчепела…

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Джек-потрошитель предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я