Методология и социология психологии

А. В. Юревич, 2010

Автор дополняет традиционную – методологическую – рефлексию над развитием психологической науки и практики нетрадиционной – социологической, рассматривая наиболее злободневные проблемы не только развития психологического знания (методология психологии), но и психологического сообщества, а также его взаимоотношений с обществом (социология науки). В книге описываются состав и структура психологического знания, основные формы его социальной детерминации, закономерности развития и перспективы интеграции, ценностные основания и пути повышения социальной релевантности психологии, ее взаимодействие с современным, широко использующим психологическое знание обществом, взаимоотношения с парапсихологией и с поп-психологией. Книга предназначена для профессиональных психологов – как исследователей, так и практиков, для студентов психологических вузов и для всех тех, кого интересует проблема места психологической науки и практики в современном обществе.

Оглавление

Из серии: Методология, теория и история психологии

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Методология и социология психологии предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Введение

В последние годы одной из главных тенденций в развитии отечественной психологической науки стало возрождение интереса к методологии, и прежде всего к той, которую принято называть общей или философской методологией (за рубежом ее называют философией психологии), на поле которой сосредоточены наиболее общие и (позволим себе такую характеристику) самые важные, интересные и «вечные» методологические проблемы этой науки. «Маятник» интереса к методологии в начале 1990-х годов, в связи с распространением в нашем обществе узкопрагматичных настроений оказавшийся в крайне невыгодном для нее положении, поскольку на методологии много не заработаешь, в последние годы качнулся в обратном направлении, что было вызвано целым рядом причин, описанных в наших прежних публикациях (см.: Юревич, 2005; и др.). Сейчас налицо все основные симптомы возрождения к ней интереса, который всегда, до наступления «бурных 1990-х», был очень характерен для отечественной психологической науки, что не может не радовать.

Этот интерес свойственен и зарубежной психологии, где он не флюктуирует, как в нашей стране, «маятникообразным» образом, а носит более стабильный, равномерно распределенный во времени характер. Но и здесь он, несмотря на более равномерные и «спокойные» исследовательские установки, подчас выливается в отнюдь не спокойные революционные настроения, демонстрирующие взрывной потенциал этой области психологического познания. Так, например, звучат утверждения о том, что последние 40 лет развития мировой психологической науки «прошли впустую» (Toomela, 2007) ввиду того, что она развивалась по «американскому», а не по более адекватному «австро-германскому» пути (ibid.). Подобные настроения вряд ли могли бы возникнуть, если бы в зарубежной психологии наблюдалось хотя бы относительное методологическое благополучие. Есть основания предположить, что этот уровень и впредь будет «штормить», пока «вечные» методологические проблемы психологической науки, такие как различные «параллелизмы» — психофизический, психофизиологический, психосоциальный, сильно ограниченная воспроизводимость психологического знания, его эклектичность и др. — перестанут быть вечными, т. е. не будут разрешены. И именно на данном — общеметодологическом — поле следует ожидать наиболее судьбоносных для нее событий.

В подобных вполне интернациональных условиях широкий интерес к общей методологии психологии — это норма, а его отсутствие — временная, обусловленная различными вненаучными причинами патология, и возрождение этого интереса в отечественной психологической науке выглядит как ее возвращение в «нормальное» состояние (в чем, естественно, можно разглядеть ситуацию, обратную описанной Т. Куном в качестве «нормальной» науки, но и это, с учетом особенностей психологии и ее непохожести на естественные науки, по большому счету, тоже «нормально»).

Вместе с тем обозначилась отчетливо выраженная односторонность сложившейся в отечественной психологии рефлексии над общими путями развития психологической науки. Эта рефлексия свелась главным образом к когнитивным проблемам развития психологического знания, в то время как и ее социальные проблемы, такие как организация психологии как исследовательской и практической деятельности, ее взаимоотношения с обществом, влияние социального заказа на ее развитие и т. п., за редкими исключениями, оказались вне основного поля исследовательских интересов.

Подобная ситуация вынуждает обратиться в общей структуре науковедения и его проекции на «территорию» психологии. Два основных раздела науковедения — общая методология науки и социология науки — оказались очень неравномерно представленными на данной «территории» (подробнее об этом — во второй части этой книги). Саморефлексия отечественной психологической науки свелась преимущественно к общей методологии, в то время как социология науки здесь представлена лишь ее зачаточными формами. В результате «за бортом» остались не только крайне важные вопросы организации психологического сообщества, взаимоотношения психологической науки и общества и др., но и вектор методологического анализа оказался сильно «усеченным», искусственно отграниченным от анализа социальных детерминант развития психологического знания. Это порождает заведомо одностороннюю и неадекватную парадигму в самой методологии, где психологическое знание рассматривается как развивающееся чисто «интернальным» путем, под влиянием внутренних, чисто когнитивных потребностей в его развитии, в то время как в действительности, как показывает опыт многих наук, научное знание эволюционирует под значительным воздействием и внешних, социальных факторов.

В этой книге предпринята попытка преодолеть односторонность методологической рефлексии отечественной психологии, дополнив когнитивный анализ происходящего в психологической науке социальным анализом, что отражено и в названии книги, и в ее структуре. Ее первая часть посвящена традиционным для методологического самоанализа отечественной психологии когнитивным проблемам, вторая — куда менее традиционным для него социальным вопросам.

В то же время следует подчеркнуть искусственность подобного рассечения методологического поля психологии на когнитивное и социальное, это возможно только как аналитический прием. В реальной системе детерминант развития психологической науки когнитивные и социальные факты теснейшим образом взаимодействуют, пересекаются друг с другом и в «чистом» виде вычленяемы только на уровне аналитической абстракции. В частности, общеметодологические установки психологической науки и практики испытывают большое влияние не только внутринаучных, но и происходящих в обществе процессов. И как ни странно, этой науке сейчас приходится переоткрывать для себя данную хрестоматийную для науковедения истину.

Одним из наиболее существенных процессов, наблюдающихся в общей методологии психологии, является «пресыщение» постмодернистскими настроениями и — здесь тоже уместна аналогия с маятником — обратное движение в направлении ригоризации исследовательских стандартов. Этот процесс связан не только с собственно когнитивными факторами, но и с психологией самих исследователей, которые сейчас переживают «усталость» от постмодернизма, сопоставимую с «усталостью» от позитивизма, которая, в свою очередь, сильно содействовала распространению постмодернистских настроений. Одновременно он имеет и очень выраженную социальную составляющую, что с особой отчетливостью проявляется в отечественной психологической науке и системе ее взаимоотношений с нашим обществом.

Всплеск либеральных настроений начала 1990-х годов сменился «откатом» от либеральных (точнее, псевдолиберальных) идей, что проявляется в целом ряде социальных, политических, психологических и прочих индикаторов. Всеобщая потребность в свободе сменилась массовым ощущением дефицита контроля, что явилось естественной реакцией на проявление свободы в ее самых нелепых формах. Это изменение общественных настроений отразилось и на науке, в том числе на психологии, обозначившись в изменении доминирующих в ней методологических установок. Пресыщение избыточной методологической свободой, выражающейся в таких формулах, как знаменитое кредо П. Фейерабенда «годится все» (Фейерабенд, 1986), породило явное раздражение подобными формулами (Аллахвердов, 2003; и др.) и потребность в усилении методологического ригоризма.

В современном мире эта потребность усугубляется отчетливо выраженным ослаблением позиций рациональной науки и рационализма вообще, характерным и для современного российского общества, и для других стран. В нашей стране на менее чем 400 тыс. ученых сейчас приходится 300 тыс. магов, астрологов, экстрасенсов и прочей подобной публики, что выглядит более чем странно на фоне курса на экономику знаний, провозглашенного в наших официальных государственных программах. В связи с этим наблюдаются явные противоречия массового сознания: в терминах психологической науки — массовый когнитивный диссонанс, а по выражению некоторых психиатров — массовая шизофрения. По телевизору, сделанному на основе законов физики, показывают не физиков, а магов и экстрасенсов. В наших школах дети узнают о зверствах средневековой инквизиции, сжигавшей на кострах невинных людей как колдунов, которых на самом деле не существует и которыми они на самом деле не были. А придя домой и включив телевизор, они видят на экране личностей, именуемых колдунами. Если использовать выражение М. Вебера «рационализация всей общественной жизни», как показано в его трудах, сформировавшая основу Нового времени (Вебер, 1990), то происходящее в нашем обществе можно охарактеризовать как нечто прямо противоположное — как «иррационализацию всей общественной жизни».

Все это имеет непосредственное отношение к психологической науке и практике. Наши сограждане, плохо различающие психологов, психоаналитиков, психиатров и психотерапевтов, психологов-практиков и психологов-исследователей и т. д., теперь причисляют к этой когорте также парапсихологов, астропсихологов, экстрасенсов, магистров белой и черной магии, очень любящих выдавать себя за психологов. Подобные эрозии наблюдаются и в самом психологическом сообществе, некоторые представители которого создают секты, активно используют в своих трудах такие понятия, как карма, аура, чакры, биополя и др. Это ставит психологическую науку и рациональную психологическую практику в трудное положение, выдвигая в качестве одной из главных проблему демаркации рационального и иррационального в самой психологии. Данная проблема имеет и когнитивную, и социальную сторону (яркий пример невозможности их расчленения), предполагая ужесточение и методологии психологической науки, и критериев принадлежности к рациональной психологии, которые выставили бы непреодолимые барьеры желающей примкнуть к ней самой разношерстной публике.

Подобные обстоятельства, в терминах М. Г. Ярошевского, на «над-сознательном» уровне (Ярошевский, 1978) создают вектор развития психологической науки, направленный на ригоризацию ее методологии. Суть этой ригоризации состоит не в возвращении к жестким позитивистским стандартам, которые были характерны для психологической науки на протяжении длительного периода ее развития, а в наложении разумных ограничений на тот методологический либерализм, который распространялся в отечественной психологии с конца 1980-х годов и который в своих наиболее экстремальных формах был мало отличим от методологического анархизма (симптоматично, что в последние годы регулярно возникал вопрос об отличиях методологического либерализма от методологического анархизма, например, в версии П. Фейерабенда, хотя, в общем-то, ответ на него очевиден и производен от общего понимания отличия либерализма от анархизма).

Суть представленной в этой книге ригоризованной версии методологического либерализма состоит в сохранении базовых «либеральных» методологических принципов, состоящих в невозможности какой-либо одной, «единственно правильной» психологической теории, в принципиальной возможности различных интерпретаций психологических феноменов, в необходимости их комплексных, многосоставных объяснений, в отказе от позитивистского культа эмпирических методов и др., с дополняющим эти принципы акцентом на преодоление «анархических крайностей», таких как правомерность любых теорий и интерпретаций, признание полной релятивности эмпирических фактов, возможности эмпирически подтвердить все что угодно и т. п.

Следует подчеркнуть, что подобная ригоризация, направленная на разграничение либерализма и анархизма в методологии, не является «изобретением велосипеда», а служит лишь проекцией на методологию отечественной психологии тех процессов, которые отчетливо выражены и в мировой психологической науке. Вместе с тем в данном случае отчетливо выражена «социальная привязка» происходящего в современной российской психологии к происходящему в нашем обществе, основным вектором развития которого становится превращение необузданной и малоцивилизованной свободы, понимаемой как отсутствие любых запретов и ограничений, в свободу цивилизованную и ответственную, основанную на ее разумных — правовых и нравственных — ограничениях. И вполне закономерно, что социальные процессы, разворачивающиеся в нашем обществе, получают отображение в методологических изменениях отечественной психологической науки.

Разумеется, и такая — «ригоризованная» — трактовка методологического либерализма вызовет немало возражений, как «слева» — со стороны «методологических анархистов», так и «справа» — со стороны «методологических ригористов», и породит немало сложных вопросов. Однако в пробуждении вопросов и возражений состоит одна из главных задач любой книги, посвященной методологии психологической науки — как было отмечено выше, одной из наиболее «беспокойных» составляющих психологии. А, наверное, худшее, что может ожидать такие книги, это отсутствие вопросов и возражений.

Оглавление

Из серии: Методология, теория и история психологии

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Методология и социология психологии предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я