Тьма императора. Жизнь на двоих

Анна Шнайдер, 2021

Венец Альго не предполагает выбора между долгом и любовью. Император обязан следовать долгу всегда и не рисковать жизнью, рассудком и империей ради призрачного шанса воскресить любимую. Но даже у императоров есть чувства и слабости.

Оглавление

Из серии: Альганна

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Тьма императора. Жизнь на двоих предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава первая

Большой черный ворон парил в потоках ледяного ветра. Плавно взмахивая крыльями, он летел в сторону императорского дворца, рассекая воздух и осматривая окружающее пространство зорким взглядом темных глаз.

Птица не успела даже вскрикнуть — за мгновение она была снесена стеной ослепительного огня. Пламя ударило вертикально вверх, в небо, образуя прямоугольную клетку, а затем понеслось в центр, выжигая все: дома, деревья, животных и людей. Наткнулось на полупрозрачный купол магического щита, созданного будто бы из воздуха, заревело сильнее — и начало стремительно уничтожать этот купол. С каждой секундой он иссякал, становясь тоньше, и, в конце концов торжествующе вспыхнув, пламя ринулось дальше, сжигая то, что находилось в центре огненной клетки. Несколько мгновений побесновалось, подняв с земли тонны черного раскаленного пепла, и опало — словно и не пламя это вовсе, а вода, ушедшая теперь под землю.

Остался только пепел.

Угольно-черный, обжигающе горячий — будто след от огромного сгоревшего костра на месте четырех домов в центре Старой Грааги. Он оседал мучительно медленно, не давая ни на шаг приблизиться к тому, что сияло там, впереди, в самом сердце пепла.

Ослепительная яркость абсолютного энергетического щита была обманчива — казалось, что в этом сиянии нет места смерти, но смерть там все же была.

Вано Вагариус, ощущая нестерпимую боль в груди, отвернулся и посмотрел на стоящего рядом охранника.

— Юст, что с докладом Дайду и его величеству?

— Я все сделал, как вы просили, — сказал мужчина. Голос его слегка дрожал. — Передал сигнал немедленной тревоги всем постам, императору в том числе.

— Хорошо, — кивнул Вано. Что ж, теперь оставалось только ждать.

Вагариус вновь посмотрел вперед, на оседающий пепел. Контурный щит светился не менее ярко, чем раньше, обжигая своим свечением глаза Вано.

— Софи, — прошептал он почти неслышно. — Бедная моя девочка.

Услышав, что возле Императорского музея открылась портальная ловушка, император, попросив Анну остаться с Александром, сразу шагнул в камин и начал строить пространственный лифт к крыльцу музея. Двадцать секунд на построение лифта, вписанная константа перемещения… и стены лифта осыпались. Перенос был заблокирован.

Арен, выругавшись, попробовал другие координаты, чуть подальше от здания музея. То же самое. Тот, кто готовил ловушку для Агаты, хорошо все продумал, понимая — если император успеет перенестись, успеет и спасти дочь.

Но Арен не успевал.

Он, теряя драгоценное время, пробовал координаты все дальше и дальше от музея, и к моменту, когда наконец смог вписать константу и стены лифта засветились, перенося его в город, прошло уже почти две минуты.

Переместиться получилось только в конец улицы — за десять домов от музея, — и Арен, дождавшись, когда стены лифта истаят, со всех ног побежал вперед, туда, где пульсировала темная энергия Геенны. Он не обращал внимания на людей, застывших посреди улицы с открытыми ртами и глазами, полными ужаса, — он просто бежал. Так быстро, как мог. Браслет связи на запястье вибрировал, но отвечать или смотреть на экран Арену было некогда.

Император видел, что огонь портальной ловушки удерживается на месте щитом родовой магии Вано, но не иссякает. Значит, пламя еще не достигло цели, не нашло носителя портального ключа и не сожгло его.

И только Арен подумал это, как огонь исчез, будто его и не было, оставив после себя черную дыру, наполненную горьким пеплом.

— Ваше величество! — крикнул Вагариус, наконец заметив несущегося сломя голову с другого конца улицы императора.

Арен не остановился — пробежал мимо Вано, нырнул в пепел и едва не споткнулся, вдруг осознав, что именно находится перед ним.

Император ощущал дочь родовой магией, он понимал, что она должна быть жива, и сейчас бежал к ней. Там, впереди, действительно была Агата, живая и невредимая — только не отзывалась ментально, словно находилась в глубоком обмороке. Тело ее светилось…

Арен моргнул, вздохнув впервые с того момента, как вбежал в сожженную портальной ловушкой зону. Пепел вошел в легкие, и император закашлялся — родовая магия защищала его от жара, но не от пепла. Быстро поставил воздушную преграду и, сжав зубы, пошел дальше.

Он прекрасно знал, как выглядит кокон абсолютного энергетического щита, хоть и не видел его ни разу до этого момента.

И прекрасно чувствовал, чей именно контур оплетает тело дочери.

София…

Арен опустился на колени рядом с Агатой, ощущая, как режет глаза. Их словно ножом кололо, а в груди вместо сердца бился комок боли.

София…

Сквозь сияние энергетического контура император видел бледное лицо дочери — Агата была обнаженной, но пепел на ее тело не ложился — долетая до щита, летел в сторону, не трогая светящуюся паутину.

София…

Хотелось завыть, как дикому зверю.

Арен протянул руку к щеке дочери и коснулся кончиками пальцев того, что осталось от его маленькой аньян. Горячий, но не обжигающий, чистый свет… который, скорее всего, иссякнет через пару секунд.

Абсолютный энергетический щит должен исчезнуть, как только исчезнет опасность.

Арен нахмурился, он не понимал…

Опасность уже исчезла. В тот самый миг, когда иссякла портальная ловушка — пепел Агате был уже не страшен.

Однако щит продолжал светиться.

После того как император вошел в пепел, прошла еще минута — и возле здания музея наконец стали загораться пространственные лифты. Из самого первого вышел бледный и злой, как тысяча демонов, Гектор Дайд.

— Где его величество? — буркнул он, подходя к Вагариусу.

Вано кивнул на то, что осталось на месте ловушки.

— Ясно. — Морщины на лбу главного дознавателя чуть разгладились. — Он не отвечает по браслету, я уже думал, что… — Гектор осекся, вглядываясь в оседающий пепел. — Это…

— Да, — сказал Вано, потирая грудь. — Абсолютный энергетический щит. Моя София…

— Демоны! — выругался Дайд, глядя на эти движения, и, обернувшись к своим подоспевшим сотрудникам, заорал: — Врачей сюда, быстро!!!

Бригада «скорой помощи» Императорского госпиталя вышла из пространственного лифта еще секунд через тридцать, и Гектор, усадив побледневшего безопасника на землю, передал его докторам, а сам поспешил к зданию музея, изумленно оглядываясь на то, что осталось от травы и деревьев возле близлежащих зданий. Растения тоже словно тронуло огнем портальной ловушки, хотя на самом деле это был вовсе не огонь, а родовая магия императрицы.

Она сама обнаружилась лежащей на скамейке возле входа в музей. Рядом стоял мрачный охранник. Увидев Гектора, он вытянулся по стойке «смирно» и доложил:

— Ее величество в обмороке, айл Дайд.

— Сюда тоже нужен врач, — пробормотал дознаватель. — И, возможно, не один… Еще пострадавшие среди выживших имеются?

— Нет. В основном все находились в здании музея, вход был перекрыт по приказу Вагариуса, как только… это началось. На улице оказалось человек десять, они тоже сейчас внутри.

— Отлично. Пока не выпускать, — кивнул Гектор. Вернулся к площадке для пространственных лифтов, нашел еще одну бригаду врачей, послал их к императрице, распределил работу среди собственных сотрудников, а потом, убедившись, что пепел достаточно остыл, пошел к его величеству.

Шло время, но сияние абсолютного энергетического щита не иссякало.

И Агата в себя тоже не приходила.

Арен не понимал, что все это значит. Он пытался позвать дочь ментально, но она молчала, а слишком сильно давить на сознание император боялся.

Исследование щита ничего не дало. Он был таким, как на изображениях — кокон из энергетического контура, сияющий и плотный. Но почему-то не исчезал.

— Ваше величество…

Арен обернулся — к нему сквозь пепел шел Гектор Дайд, и эмоции его так сильно горчили, что император немедленно поставил эмпатический щит.

— Доложи обстановку, — сказал Арен хрипло.

— Императрица в обмороке, у Вагариуса сердечный приступ и магическое перенапряжение, — отчеканил дознаватель, хмуро глядя на Агату. — Общее число… пострадавших уточняется. Я отправил своих осматривать территорию и опрашивать свидетелей. Ваше величество… — Гектор вновь посмотрел на императора. — Я думаю, вам с ее величеством императрицей и Вано надо в госпиталь.

— Да, Викторию и Вано можно отправить пространственным лифтом. Как… — Арен запнулся — дышать было демонски трудно, а говорить — еще труднее. — Как Вано?

— Жив, — буркнул Дайд. — Больше ничего хорошего я сказать не могу.

Император кивнул, понимая, что эмпатический щит сегодня точно лучше не снимать — иначе эмоции окружающих, особенно Вагариуса, могут свести его с ума. А Арен и так с трудом держался.

— Как думаешь, почему он не иссякает? — спросил император, вновь глядя на дочь в сиянии контурного щита.

— Я не знаю, ваше величество, — ответил Гектор, и в голосе его была печаль. — Я впервые вижу подобное. Могу лишь предположить…

— Предполагай.

— Посмотрите на руки, — продолжил Дайд после секундной заминки. — Руки ее высочества. Видите? Пальцами она цепляется за контур. Вероятно, именно это не позволяет щиту исчезнуть.

Арен опустил взгляд — и понял, что Гектор, скорее всего, прав. Как он сразу не заметил? Агата с силой сжимала кулаки и держалась за паутину контура так, словно на ее месте были руки Софии.

София…

Император, вновь ощутив, что не способен дышать, на секунду закрыл глаза, пытаясь справиться с собственными чувствами.

— Ее высочеству нужно в госпиталь, — задумчиво продолжал между тем Гектор. — Но как ее туда доставить? Выдержит ли контурный щит транспортировку…

«Контурный».

Арен распахнул глаза, неожиданно почувствовав, что вновь может дышать. Кольнуло надеждой — глупой, хрупкой, почти не осуществимой…

— Гектор, вызови сюда Эн Арманиус, — прохрипел император с трудом. — И поскорее.

Эн Арманиус в настоящий момент была единственным в Альганне специалистом по восстановлению сломанных энергетических контуров. В случае с абсолютным энергетическим щитом о восстановлении речь не шла, но… надо же было с чего-то начать?

Эн вышла из пространственного лифта в сопровождении главного врача Императорского госпиталя Брайона Валлиуса через пару минут после того, как Арен приказал Гектору вызвать ее. Дознаватель проводил их с главврачом к месту, где находились император с Агатой, и сам остался здесь же, наблюдая за тем, как Эн садится рядом с наследницей и задумчиво изучает рисунок контурного щита. Потом она достала из сумки перчатки из драконьей кожи, надела их и начала осторожно щупать контур. Без перчаток дотрагиваться до него, не рискуя получить ожог, могли только члены семьи Альго.

— С наследницей все в порядке, — сказала она через минуту, поглядев сначала на Валлиуса, а затем на Арена. — По крайней мере, в настоящий момент. Что же касается щита… Он не исчезает, потому что ее высочество держит контур и питает его своей жизненной силой. Как только отпустит — щит иссякнет.

Императору показалось или дочь сильнее сжала кулаки?

— Она сможет держать контур подобным образом примерно трое суток, — продолжала Эн. Голос ее был типичным голосом врача — спокойным и бесстрастным. — Если хотите, я могу сделать так, что ее высочество отпустит контур прямо сейчас. Ну или вы можете ментально сами попросить ее об этом. Я думаю, она вас услышит.

Арена затошнило. Попросить Агату отпустить Софию? Чтобы она потом всю жизнь считала себя виноватой в ее смерти?!

— Эн, — произнес он сипло, — ты считаешь, здесь ничего нельзя сделать?

Эн, чуть нахмурившись, поглядела на императора с удивлением.

— Такого не бывает, — сказала она резко. — Всегда можно что-нибудь сделать. Я только не гарантирую хороших результатов.

— Я понимаю. Сделай, если можешь, Эн. Я прошу.

Наверное, Эн в этот момент была поражена — Арен видел по глазам, но, закрытый эмпатическим щитом, эмоций не ощущал.

— Тогда аккуратно выносите ее высочество к площадке для лифтов, — произнесла Эн, поднимаясь, — и переноситесь в госпиталь.

— А можно переноситься? — уточнил Арен. — Контур не…

— Нет. Контур не исчезнет, пока его не отпустит Агата, ваше величество. Сознательно не отпустит. Пространственные лифты на это никак повлиять не могут.

— Хорошо. — Император повернулся к Дайду: — Гектор, я ухожу. Прошу тебя взять все под контроль и докладывать о результатах по мере необходимости. Как Вано и ее величество?..

— Они уже в госпитале, — отозвался дознаватель, а Валлиус добавил:

— С обоими все в порядке. Ваша жена пришла в себя, с ней работают психотерапевты.

— Ваше величество… — вновь заговорил Гектор, — что делать с… родственниками Софии Тали?

— Пока ничего не сообщать. Позже, — ответил император, наклоняясь над Агатой.

Брать ее на руки было страшно. Арена даже холодный пот прошиб — он опасался, что что-нибудь случится либо с дочерью, либо с контуром Софии.

София… неужели он больше никогда ее не увидит?

Император осторожно подхватил Агату на руки и медленно, боясь дышать, поднял с превращенной в пепел земли. Все осталось, как и прежде — дочь не двигалась, а контур облеплял ее тело, словно вторая кожа.

— Идемте к лифтам, — сказала Эн, и в ее голосе Арену почудилось сочувствие. — Я сама перенесу вас с Агатой.

— Спасибо, — проговорил император, прижимая к себе дочь.

— Пока не за что, — вздохнула Эн.

Обычно по выходным в госпитале было чуть спокойнее, чем в будни, но не в эту субботу. По сигналу тревоги, включенному по приказу Вагариуса, мобилизовали все службы, в том числе и Императорский госпиталь. Заведующие отделений, которые при обычном режиме по выходным на работе отсутствовали, были вынуждены в срочном порядке явиться в госпиталь и теперь толпились возле зала для переносов, ожидая главного врача. Прошло еще слишком мало времени для того, чтобы слухи разошлись в полном объеме, поэтому большинство сотрудников оказались не в курсе произошедшего и ждали дальнейших указаний.

Император с Агатой на руках, Эн и Валлиус вышли из двух лифтов одновременно. Главврач, оглядев застывших в изумлении сотрудников — не каждый день видишь императора, еще и с такой странной ношей, — скомандовал:

— Заведующий реанимационным отделением идет с нами. Остальные пока могут расходиться по своим рабочим местам. Домой никто не уходит.

Вперед вышел высокий мужчина с густыми черными волосами и направился следом за императором, Эн и Валлиусом, которые уже следовали к лифтам.

— Алекс, в какую палату? — спросила Эн, не оборачиваясь.

— Четыреста пять.

Арен разговоров почти не слышал — он нес Агату как можно осторожнее, стараясь не забывать про эмпатический щит. Ощущать сейчас чужие эмоции он совершенно не хотел — своих было слишком много.

Контур, коконом окружавший дочь, не мерцал и не пульсировал — просто светился, так же ярко, как и прежде, когда Агата лежала на земле среди пепла. И императору казалось, что он несет на руках не только дочь, но и Софию.

Милая маленькая София. Неужели больше никогда?..

— Сюда, — сказала Эн, распахивая перед Ареном створки белой больничной двери.

Палата, в которую вошел император, была очень просторной, с удобной, почти двуспальной койкой, широкой тумбочкой, столом у окна, парой стульев и даже шкафом для одежды — но Арен этого и не заметил. Он аккуратно, не дыша, положил Агату поверх белоснежного покрывала и с тревогой вгляделся в лицо дочери — бледное и по-прежнему безучастное. Она словно спала, но это точно был не сон — иначе Арен уже дозвался бы.

— Около получаса назад возле Императорского музея была активирована портальная ловушка, — заговорил главврач. — Ее высочество осталась невредимой благодаря тому, что… — Он на секунду запнулся, будто эта мысль его удивляла. — …Что ее аньян стала контурным щитом.

— Аньян? — А вот в голосе реаниматолога было не то что удивление, а настоящий шок.

— Аньян, — вмешалась Эн. — Но давайте не будем терять время. Алекс, вы не могли бы распорядиться, чтобы мне принесли необходимую аппаратуру? Мне нужен «колпак» и…

— Стоп-стоп, — перебил ее заведующий отделением. — Вы что собираетесь делать? Я не очень понимаю. Я не против того, чтобы обеспечить вас оборудованием, но хотел бы знать, что вы планируете предпринять. Я ведь отвечаю за все, что происходит в моем отделении.

— Я пока не знаю, что собираюсь делать, — ответила Эн спокойно. — Это невозможно решить за десять минут. Надо подумать.

— Я прошу прощения, но, на мой взгляд, здесь все ясно. Есть три варианта — надо катализировать сознание либо медикаментозно, либо физически, либо ментально и заставить девочку отпустить контур. Чем скорее она его отпустит, тем лучше.

— Замолчите.

В палате повисла тишина. Арен напряженно смотрел на дочь, теперь уверенный в том, что ему не показалось, и Агата действительно сильнее сжала кулаки.

А еще в уголках глаз он заметил слезы.

«Агата, — позвал император мысленно. — Агата, радость моя, ты слышишь?»

В голове зазвенело от истошного крика.

«НЕТ!!!»

И вновь тишина.

Арен с трудом сделал вдох — в груди болело так, словно у него самого был сердечный приступ — и холодно сказал:

— Во-первых, я прошу вас всех контролировать, что вы говорите при моей дочери. Она слышит и переживает. Во-вторых, я не желаю слышать ни слова о том, что она должна отпустить контур.

— Ваше величество… — начал реаниматолог тоном человека, который собирается уговаривать, но его перебила Эн.

— Агата! — произнесла она громко, делая шаг к койке, и остановилась у императора за спиной. — Меня зовут Эн, три года назад я вылечила твоего дядю Арчибальда. Не волнуйся, я постараюсь сделать все, чтобы вернуть твою аньян. — Девушка запнулась, задержав дыхание, а потом ответила: — Да, я обещаю.

Значит, Агата говорила с ней ментально? Арен не успел спросить — Эн прояснила все сама.

— Но больше не обращайся ко мне мысленно, иначе быстро устанешь. И расслабь немного руки. Не бойся, контур от этого не исчезнет, наоборот, тебе станет легче его держать.

Кулаки дочери после этих слов действительно чуть разжались.

— Алекс, давайте выйдем, я все вам объясню, — продолжала Эн. — Брайон, и вам тоже. Ваше величество… вы пока можете побыть здесь, я потом еще раз отдельно вам все расскажу.

В другой день Арен улыбнулся бы этому «вы пока можете» по отношению к императору. Но не сегодня. Он вообще не был уверен в том, что теперь когда-нибудь сможет улыбаться.

Арен кивнул, и трое врачей тихо вышли в коридор. Они разговаривали минут пять, и их почти не было слышно — только заведующий реанимационным отделением один раз возмущенно воскликнул: «Эн!» — но потом вновь все стихло.

Император сел на койку рядом с Агатой и погладил дочь по руке, задевая энергетический щит Софии. Чистое и теплое сияние… Неудивительно, что она смогла превратиться в свет. Она ведь была чистейшим созданием…

«Нет, — подумал Арен и снова начал задыхаться. — Никаких «была». София есть. Она еще не исчезла».

Тихо открылась дверь, и в палату вошла Эн. Приблизилась к койке и, встав рядом, негромко сказала:

— Ваше величество, я могу… объяснить, что собираюсь сделать?

— Да, конечно, — глухо ответил Арен, не поднимая головы — он продолжал смотреть на дочь. — Рассказывай.

— Есть такой врачебный постулат: мага нельзя считать мертвым, пока у него светится контур. Этот постулат позволяет мне, скажем так… совершать некоторые манипуляции, поскольку, пока человек жив, врач обязан его лечить. И сейчас мы, по сути, не можем отказать пострадавшей в лечении. Не важно, по какой причине контур светится и откуда берется жизненная сила. Именно это я и сказала Алексу. Но так как случай беспрецедентный, завтра мне придется выступить на врачебном консилиуме, изложить аргументы и предоставить план лечения. Которого у меня, правда, пока нет. Но я думаю, будет. А сейчас я собираюсь подсоединить вашу дочь к силовым накопителям, чтобы она не тратила жизненную энергию на поддержание контура, поставить «колпак», чтобы можно было следить за ее физическим состоянием, ну и… да, составлять план. Так что вы, в принципе, можете идти. Я теперь буду с Агатой. Там, кстати, перед палатой уже куча охраны, Гектор прислал. Поэтому можете не волноваться.

Император наклонился и, коснувшись ладони дочери — а заодно и контура Софии — губами, поднялся с койки.

— Я зайду позже. Если будет необходимость, связывайся со мной по браслету.

Эн кивнула и, мгновение помешкав, неуверенно спросила:

— Напомните, пожалуйста… как ее звали? Вы называли имя, когда говорили с Гектором, но я забыла. Простите.

— София, — ответил император, не понимая, какое отношение это имеет к лечению. — Ее зовут София.

— София… — повторила Эн, глядя на сияющий кокон, в котором находилась Агата. — Спасибо, ваше величество.

Возле палаты действительно стояло четверо безопасников, вытянувшихся по струнке, как только Арен вышел в коридор.

Теперь первым делом нужно было навестить Викторию и Вано, но где они сейчас, император не имел понятия.

— Вы знаете, где Вагариус и моя жена? — поинтересовался Арен у старшего из охранников.

— В терапии, ваше величество, — ответил мужчина. — Густав вас проводит.

— Есть, — услужливо кивнул молодой парень, но император остановил его, покачав головой.

— Не надо. Оставайтесь на посту. Я перенесусь туда. Какой этаж?

— Второй, ваше величество.

Через полминуты Арен вышел из лифта посреди коридора в терапевтическом отделении. Именно здесь работала Эн, но поместить сюда Агату сейчас не могли — всех, кто находился без сознания, отправляли в реанимацию.

Проходящие мимо императора врачи и медсестры, здороваясь, кланялись и глядели на него кто сочувственно, кто с любопытством, но были и испуганные взгляды. Причем чаще всего эти взгляды принадлежали врачам-аристократам.

— В какой палате лежит моя жена? — спросил Арен у невысокого коренастого мужчины в белом халате. Только когда тот ответил, император подумал, что главный врач наверняка должен был написать ему на браслет связи и, покосившись на экран, действительно увидел отчет от Валлиуса. Совсем голова не работает… хотя это неудивительно.

Вагариус и Виктория находились в соседних палатах, и Арен, помешкав, зашел сначала туда, где лежал безопасник. Неизвестно, сколько продлится разговор с женой — если она, конечно, способна разговаривать, — а вот встреча с Вано долгой точно не будет.

Хмурый и недовольный Вагариус обнаружился у окна больничной палаты. Он пил морс из большой белой чашки и был почти полностью одет — только китель висел на спинке стоявшего рядом стула.

— Ваше величество, — сказал Вано, сразу поставив чашку на подоконник, — я хотел бы узнать…

— Энергетический контур Софии так и не исчез, — перебил его император. В груди вновь все сжалось, но Арен не обратил на это внимания. Некогда. — Я перенес Агату сюда, она сейчас в реанимации. Моя дочь держит твою внучку, Вано.

Безопасник смотрел на него широко открытыми глазами, на самом дне которых императору чудилась надежда.

А еще эти глаза были такими же серыми, как…

— Сейчас ими обеими занимается Эн Арманиус, — продолжил Арен с трудом. — Я не знаю, что она собирается делать. И она пока не знает. Но она обещала и мне, и моей дочери, что постарается вернуть Софию.

Вагариус сглотнул.

— Ваше величество…

— Не надо, Вано, — оборвал его император. — Не говори ничего. Я не собираюсь тебя обнадеживать — абсолютный энергетический щит считается невозвратным заклинанием.

— Магов со сломанным контуром раньше тоже считали безнадежно больными. Но Эн ведь нашла решение, вылечила вашего брата… — сказал Вагариус негромко — он, как и Арен, цеплялся за соломинку.

— Вано, — вновь прервал безопасника император, — что говорят врачи? Тебе можно уйти из госпиталя или лучше оставаться здесь?

— Мне нужно уйти из госпиталя. — Вагариус упрямо поджал губы. — Не важно, что они говорят.

— Важно. Я не хочу потерять тебя. Мне нужна твоя помощь, Вано. Что они говорят?

Глава комитета безопасности чуть слышно вздохнул.

— Говорят, что лучше подождать хотя бы до вечера. Но кто-то ведь должен сообщить матери Софии.

— Да. — Император на пару мгновений задумался. — Тогда иди сейчас к ней. Приведешь сюда, все расскажешь, можете поговорить с Эн. Когда я освобожусь, тоже пообщаюсь с мамой Софии. А затем ты будешь лежать в госпитале как минимум до завтра.

Вагариус поморщился, но кивнул.

— Да, ваше величество. А… что я могу рассказывать? Кем работала София — могу?

— Можешь. Пока в сохранении этой тайны нет никакого смысла. А потом разберемся.

Идти к Виктории не хотелось до тошноты, несмотря на эмпатический щит. Для полноты счастья Арену только ее истерики не хватало.

Морщась от предчувствия очередного скандала, император изучил отчет Валлиуса о состоянии Виктории. Физически она была в порядке, а вот эмоционально…

Однако поговорить с женой нужно было, поэтому Арен, на всякий случай еще немного укрепив щит, открыл дверь в палату, где лежала Виктория, и шагнул внутрь.

Она сидела за столом у окна и смотрела на улицу. Как и Вагариус, Виктория так и не переоделась. Услышав шаги, она вскочила и посмотрела на императора широко распахнутыми заплаканными глазами.

— Арен…

— С Агатой все в порядке, — сказал он быстро. — Я знаю, тебе сообщили, но на всякий случай повторяю еще раз. Она осталась цела и невредима благодаря Софии.

Виктория моргнула — глаза ее постепенно заполнялись слезами, — открыла рот, но так ничего и не произнесла, а, громко разрыдавшись, осела на стул.

Тошнота усилилась, но Арен уже не обращал на нее внимания — подошел к жене, наклонившись и обняв, вновь поставил на ноги.

— Вик, не плачь, — произнес он безжизненным голосом. — Все хорошо. Агата жива и здорова. Не надо плакать.

— Я не могу-у-у, — провыла Виктория ему в грудь. — Я все время вспоминаю этот огонь…

— Ловушка была на крови Аарона, — перебил ее император, желая чем-то отвлечь. — Я ощутил, пока бежал к ней по улице. Не смог перенестись к зданию музея.

Она затихла, сжав ладони на его плечах.

— Кровь Аарона? — переспросила Виктория с ужасом. — Но…

— Он мертв, да. Значит, оставил кому-то… запасы. Что лишний раз доказывает — Гектор не всех арестовал. Впрочем, мы в этом и не сомневались. Вик… — Арен отстранился и заглянул жене в глаза. — Я очень прошу. Не отказывайся от помощи психотерапевта. Она тебе сейчас необходима.

По правде говоря, раньше она тоже была необходима, но все восемь лет Виктория категорически отказывалась от подобных предложений, еще и обижалась на него. Арен ожидал, что и сейчас она тоже будет сопротивляться и кричать, но жена просто кивнула.

— Да. Я… мне это очень нужно, да.

Удивляться император сегодня был не способен, поэтому лишь вздохнул с облегчением.

— Я могу навестить Агату? — продолжила Виктория с робостью. — Я хотела, но меня не пустили, попросили остаться в палате до твоих указаний. А во дворец ей уже можно или пока нет?

Навещать дочь жене было категорически нельзя — про то, что контур Софии так и не исчез, император рассказывать не собирался. Виктория наверняка начнет возмущаться и говорить, что Агату нужно немедленно заставить отпустить контур, не подумав о том, каково придется после этого их девочке. Арен опасался — если он услышит подобное, может сорваться и сжечь что-нибудь.

— Нельзя. Ни во дворец, ни навестить. Прости, Вик. Зато во дворец можно тебе. Я сейчас распоряжусь, чтобы тебя туда перенесли. С Алексом осталась Анна, присоединяйся к ней. Одна не сиди ни в коем случае. Поняла?

— Да, — вздохнула Виктория. — Но, Арен… с Агатой действительно все в порядке?

— Действительно.

— Почему ее тогда нельзя навестить?

Правдоподобный ответ никак не придумывался, поэтому император просто сказал:

— Нельзя, Вик. Я все объясню позже. Главное ты знаешь — Агата жива и здорова, с ней ничего не случится.

Глаза Виктории вновь начали стремительно наполняться слезами. Она опустила голову и пробормотала:

— Да, Арен.

Надо бы спросить, в чем опять дело, но императору хотелось поскорее уйти.

— Я поговорю с врачами о твоем дальнейшем лечении, а потом тебя перенесут во дворец. До вечера. И пожалуйста, пообедай.

— Ты тоже, — произнесла она негромко, так и не подняв головы, и Арен, поцеловав жене руку, покинул палату.

Оглавление

Из серии: Альганна

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Тьма императора. Жизнь на двоих предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я