Мой дом — моя крепость[12]
Обнял ветер — словно губы о губы вытер,
и сбежал любиться с другой недотрогой…
Он-то вольный. А здесь-то крепость.
Попробуй выйди,
выползи попробуй, взлети попробуй.
Седогривый папа — буйство, сраженья, кони…
Мама как валькирия — силища камнепада…
Папа любит мечи и шлемы, щиты и копья.
Мама — любит папу.
Свет небесный просачивается в окна — по доспехам прокатывается звонко, лепит на гербы забавные отпечатки, шепчет мне о странниках, море и чайках, и что стрелы — не самое страшное,
и что мне — конечно же! — можно спрашивать
о другой, волшебной стреле, пронзающей сердце…
Мама с папой сердятся.
Говорят — молчи и рот открыть не моги! Там враги, там много врагов, там весь мир враги! живо прочь со стены, попадёшь под стрелы, ну какие сказки — няня-дура не досмотрела…
Коридоры, арки, повсюду темень, сыро, как в подвале, и тень, и тени, ветераны-рыцари кланяются неотлучно.
А наискосок в окно забредает лучик.
И шепчет: ты такая милая, самая лучшая,
никакие там не болота и не решётки,
хорошо там…
Ни стрела, ни сглаз тебя не настигнет,
ни ножу не поддашься,
ни грабежу…
Мама, папа, простите.
Я не очень верю. И всё-таки ухожу.
