Монологи с президентом

Андрей Ильин, 2020

У него нет имени, нет дома, нет личной жизни, но есть четко поставленная задача – безопасность первого лица государства. Он профессионал и должен справиться с заданием на отлично, даже если придется преступить закон. Иначе – политическая война. Он участвует в заговоре и чувствует себя героем, но оказывается, что он просто пешка в идеально продуманной чужой игре…

Оглавление

  • ***
Из серии: Обет молчания

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Монологи с президентом предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Предисловие

Степь. Степь без края, от горизонта до горизонта. И за горизонтом тоже степь. Всяк человек на ней, как гвоздь на зеркале, на многие километры виден. Негде ему спрятаться, только если в землю зарыться. Но земля здесь неподатлива, высохшая под лучами солнца, твердая как камень. Такую только киркой рубить. А кому это надо? Да и где рубить? Для того место знать надо, а о нем — только двое и то в последний момент…

Два человека, двое мужчин, сидят на холме, с которого во все стороны обзор.

Внизу, далеко под холмом, встали лошади, которые их сюда привезли. Рядом, подле чахлого костерка, присели проводники — загоревшие до черноты казахи, дети степей, которые в городах раз в год бывают по большим праздникам. Кипятят в чайнике чай, беседуют неспешно — про жен, про скотину, про детишек своих. И про тех двух русских, которые случайно встретились здесь и надумали меж собой поговорить. Да и пусть говорят, потому что оплата за час идет.

Любят богатые людишки из городов в степь приезжать — поохотиться, на конях поскакать, порыбачить вольно на озерах. И то сказать — как жить можно среди каменных стен, где ни солнца, ни воздуха, ни простора. Где как суслик в пасти у волка зажат.

Вот и эти Сейшелам скачку степную предпочли, чтобы в конце вольного пути в озера соленые, грязевые окунуться, кумыса испить, на закат посмотреть, ржание да топот коней послушать. Мода такая… Два дня воли похлебать, а после на самолет да в душный офис.

И встреча здесь, посреди просторов бескрайних, совсем иная, чем в городе, где сошлись и разошлись, глаз не подняв и друг другом не поинтересовавшись. Где всяк одинок, хоть и в толпе. А в степи человек к человеку словно магнитом тянется да прилипает. И разговор здесь совсем иной…

— Здравствуй, Куратор.

— Здравствуй, Резидент.

Это важно — увидеть своего Куратора в лицо, чтобы можно было опознать при личной встрече, даже в другом облике, даже под гримом. Для того они тут и встретились, чтобы познакомиться лично.

— Хорошо здесь — душа отдыхает от трудов неправедных.

— Это точно. Хоть на пару дней расслабиться…

Хотя не потому они здесь, что душа, а потому, что место хорошее, подходящее — в чужом, но близком государстве, в двух шагах от цивилизации, но в полном безлюдье, где нет случайных соглядатаев, нет чужих глаз и ушей, где только они двое да проводники, которым нет до них дела.

— На, держи. Здесь вся информация по Региону, по персоналиям и «сексотам», тайники, счета, начатые дела. Короче, всё для приемника. Он под тобой будет?

— Пока не знаю.

— Куда меня, в какой Регион?

— Никуда. У тебя особая работа, без привязки к географии.

— Ревизором?..

Дерьмовая эта должность, рыть под своих товарищей, хоть даже ты их не знаешь и никогда в глаза не видел. Под такой монастырь их можно подвести, что костей не собрать… Но без этого нельзя, на то и волки, чтобы зайцы шибче скакали.

— Нет. Работаешь по «Первому».

— В смысле?

— Без смыслов — опекаешь на предмет безопасности. Как говорится — стережешь пуще глаза своего…

— Есть какая-то тревожная информация?

— Нет. Всё спокойно. Слишком. Просто время, которое всегда против… Он очень давно сидит и, значит, у него могли появиться враги. Должны были появиться.

— На то есть силовики. Это по их ведомству.

— А если это они? Кто будет следить за теми, кто должен следить за другими?

Да, это верно. За приглядывающим всегда должен быть надсмотрщик, а за тем — контролер. Но и за контролером кто-то должен присматривать.

Похоже — они… Только недоговаривает Куратор, видно, что-то они узнали или заподозрили и теперь хотят проверить.

— С чего я должен начать?

— С общего анализа и подходов. С кругов на воде.

— Методы?

— Какие посчитаешь нужными. Но если что…

Это — понятно. Если дашь маху, то лучше сам головой в прорубь. Короче, твои проблемы — это исключительно твои проблемы, которые на других не переложишь. Таковы правила игры — можешь победить или проиграть, но не дай тебе бог засветиться или засветить Организацию. Получишь срок — никто тебя с нар вытаскивать не станет, отсидишь по полной. Будут тебя травить как волка — бегай, прыгай, огрызайся, рви врагов зубами, но помощи не проси. Если на каждое «помогите!» бегать, то только и придется что бегать… Так что прими как должное: сам ты — никто, звать тебя — никак, во чистом поле ты один как перст, но результат, но победу обеспечь! Хоть сдохни.

— На меня выходишь в самом крайнем случае.

И это — ясно. Не ясно только, что считать самым крайним? Когда к стенке прислонят, стволы в спину упрут и команду «Товсь!» выкрикнут?.. Так и этот не считается крайним, потому что дальше тебя всего лишь убьют. И тем обрубят все концы. Что — хорошо. Как минимум Куратору не придется заморачиваться с этим самому, подчищая за тобой «грязь».

Так что — действуй сам, на свой страх и риск, как умеешь, как можешь, как учили. В узел свяжись, но дело сделай!

— Каналы связи… Основной, запасной, аварийный… Места закладок и тайников с оборудованием, оружием, деньгами…

Но там лишь самое необходимое на первое время, дальше разживайся всем сам — находи деньги и закупай что душе угодно, хоть атомную бомбу… Сам, сам, не маленький.

— Ну что тебе еще сказать?.. Задание — простое, потому что не конкретное. И сложное, потому что не конкретное.

Это — так. Если бы поди туда, куда Макар телят не гонял, и принеси то, что сто псов стерегут и сто заборов — было бы проще. А когда поди хрен знает куда и узнай черт знает что, фиг знает у кого, тут не знаешь, с какого конца взяться и чем все это закончится. Вольные задания — это такая морока…

— Ну что, вопросы есть?

Вопросов — масса. Но задавать их бессмысленно — ответа всё равно не будет. Если бы был тот, кто знает на них ответы, это дело поручили бы ему.

— Вопросов нет. Одни пожелания. Личного свойства.

— Догадываюсь. Но это не мое решение и не моя инициатива, я только шестерня. Такая же, как и ты. И другие… Наше дело — крутиться. Вот и крутись…

— Тогда всё?

— Всё.

Два человека, двое среднего роста, средней комплекции, без особых примет, с незапоминающейся внешностью мужчин встали и разошлись в разные стороны. Видно, наговорились. Или, напротив, не нашли общих тем для долгих бесед. Встретились и раскатились, как кусты перекати-поля в степи.

Проводники подогнали лошадей, подвели под ногу стремя, подставили, плечо, подтолкнули всадников на седла. Эти горожане, они такие неловкие…

Махнули друг другу и поскакали одни на север, другие на юг…

Встреча состоялась…

* * *

Ну и с чего начать, когда не знаешь, с чего начать? Если нет никаких зацепок и даже намеков, вообще ничего нет, кроме вопросов…

А вот с них и начать — с вопросов! Потому что если правильно задать вопрос, то и ответ на него найти будет проще. Так нас учит великая наука математика — правильно сформулированное условие задачи облегчает ее решение!

Попробуем?.. Что там у нас в условиях?

В пункте «М» за стеной из красного кирпича с башенками и курантами живет человек. Обозначим его буквой «П» — «Первый», «Президент», «Правитель». Одним словом, «Хозяин». Хорошо живет, потому что правит территорией, которая одна шестая суши. Подле него трется много разных других букв — заглавных и прописных и которые — совсем мелким шрифтом, так что не разобрать кто. И еще знаки препинания, которых никто во внимание не берет и в грош не ставит. В общем, как в детской считалке: «П» и все прочие буквы алфавита сидели на трубе. Толпой. Пока еще никто не упал и не пропал. Но не исключено. Потому что тесно… Вопрос: кто тот «И», который желает остаться на той трубе? В гордом одиночестве. Кто в принципе может быть заинтересован столкнуть «П» с места?

Начнем с буквы «А». Армия.

Эти могут. Всегда могут. И могли! Со времен Римской империи до дня сегодняшнего. Потому что хорошо организованы, вооружены, не боятся кровь пускать и силу свою понимают! Две-три танковые дивизии, расставленные вкруг Кремля и ближних и дальних резиденций, выведенные на прямую наводку системы залпового огня и барражирующие над столицей штурмовики кого угодно могут вынудить «добровольно» сдать бразды. Против крупных калибров не попрешь. Тут никакие «гвардии» с ОМОНами не спасут.

Но и здесь возможны варианты. Армия — она большая и разная. Есть генералитет, а есть капитаны. В Латинской Америке перевороты совершали всё больше голодные капитаны с майорами, которые сразу маршалами становились. А у нас?.. Смогут капитаны власть скинуть?

А почему нет, если, к примеру, сговорившись, захватить десяток «бортов», сбросить на головы ФСО сводный десантно-штурмовой батальон и, покрошив в лапшу охрану, захватить или ликвидировать на месте «Первого», а заодно и «Второго». Или даже без «бортов», а просто скрытым маршем, снимая штык-ножами караулы… Капитаны это хорошо умеют. Дальше их, конечно, переиграют, Россия не Латинская Америка, к власти их не допустят. Но свое дело капитаны сделают.

Нет, тут надо вдумчиво, потому что под этой первой буквой алфавита столько всего скрывается!..

Далее заглавная «О». Олигархи. Которые имеют много и потому хотят еще больше. Хотят — всё. Эти — могут. Если сговорятся. У них есть ресурсы, есть деньги, на которые можно нанять исполнителей хоть целую армию. Которую вооружить и направить. Или перекупить силовиков. Эти могут попробовать повыталкивать с «трубы» весь алфавит, чтобы навязать стране свои правила. Так?

Да, но лишь теоретически. Потому что в реалиях каждый из них сидит на своем мешке и облизывает власть, боясь потерять что имеет. Но если среди них найдется три-четыре буйных… И даже если один!.. Надо приглядеться к ним повнимательней, понять, кто из них способен на поступок.

Еще одна «О» прописная, потому что существующая оппозиция. Эти, конечно, много чего хотят, но мало что могут. Как кастрированный Казанова, который поддерживая имидж, желает, наскакивает, задирает подолы, но на большее не способен. Их в расчет можно не брать, им до «Первого» не добраться. Эта буква начнет работать, только если кто-то за них и до них раскачает государство. Тут у них появляется шанс на волне народных возмущений и при поддержке внешних сил въехать в Кремль. Но так чтобы сами… Нет. Они даже и пытаться не будут, это вам не языком по «ящику» трепать. Не та нынче оппозиция, чтобы на броневик карабкаться и к революции народные массы призывать, рискуя на каторгу нарваться или пульку в грудь заполучить. Слишком они благополучны и прикормлены. Слишком далеки от народа и от власти тоже.

«С». Силовики. Вторые после Армии. Потому что тоже организованы и рисков не боятся. По специфике работы. Эти могут что-нибудь такое учудить, тем более что приближены, допущены и могут дотянуться. И, в отличие от Армии, сделать всё это по-тихому. Этих — на жесткий контроль!

Отдельно буква «Ф». Федеральная служба охраны, которая допущена к Телу на расстояние вытянутой руки и ей сам бог велел! Многих властителей мира подрезали или удавливали их же телохранители.

Буква «Н» — народ. Эти безмолвствуют. Пока. До поры до времени. Эти до «Первого» могут добраться, только если всю страну вверх дном перевернут, всех слуг государевых на фонарях развесят и всех военных разгонят или под свои знамена призовут. Но это совсем другая история. Это уже — История.

«З» — заграница, которая нам не поможет. Но постарается не упустить… Эти сами, без помощи изнутри ничего сделать не смогут. Потому что не будут. Времена, когда бравые агенты, вооруженные карманными ракетными комплексами, перли через границы лишать жизни неугодных вождей, прошли. Теперь они предпочитают вершить темные делишки чужими руками. Причем без лишней стрельбы, а так, чтобы чего-нибудь подсыпать, добавить, подложить, подмешать… Тут нужно держать ухо востро, потому что если они объединятся с кем-нибудь внутри страны, особенно в ближнем окружении…

«Т». Террористы и различные национальные, религиозные и прочие группировки… Нет, эти не дотянутся, эти будут взрывать, стрелять и резать беззащитное мирное население, пытаясь отгрызать от страны куски. Объедать единое и неделимое с краев, как мыши головку сыра. До «Первого» им через кордоны и засады охраны не добраться. Да и незачем. У них иные задачи и тактика.

Буква «Ч». Опасная буковка. Чиновники. Которые в курсе дел и при ресурсах. Эти могут в тени господина заговор учинить. И сковырнуть его, может быть, даже жизни не лишая. Как Брежнев и его команда — Никиту Сергеевича.

Кто еще?..

Да, пожалуй, всё. Остальные буквы не в счет. По крайней мере пока…

А теперь по персоналиям, потому что без них ничего не бывает. Без вождей, которые призовут, зажгут и сплотят. И возьмут на себя ответственность. Которые способны развернуть против толпы пушки и смести недовольных орудийными залпами. С них все и начинается. С буйных. Которых нужно вычислить, к которым присмотреться… И более всего к тем, что приближены и обласканы, от которых не ждешь удара, к которым с легким сердцем подставляешься спиной. А они в ту спину — кинжальчик по самую рукоять или гирькой по башке. От таких не защититься. Тут никакая охрана и армия не поможет…

Вот с этого, с ближнего окружения и надо начать. Как с самого опасного… Для чего понять «ху есть ху». В чем без помощников не разобраться. По крайней мере, быстро.

* * *

— Здравствуйте.

— Здравствуйте. А вы, простите?.. Вы из ЖЭКа?

— Нет. Я пишу монографию, в которой хочу дать некий собирательный психологический портрет чиновников высшего эшелона власти. Так сказать, вывести некоторые общие черты и закономерности…

— Неоднозначная тема. И чем я могу вам помочь?

— Вы многих знаете, вернее, знали лично и могли бы дать субъективную характеристику на основании ваших наблюдений… Я готов заплатить вам. Не очень много. Пятьсот долларов. Наличными.

— Что вы конкретно хотите узнать?

— Всё. Личные качества, особенности характера…

— Я так понимаю, вас интересует, кто из ближних приятелей способен столкнуть «Хозяина» с трона?

— Ну, я бы так не сказал.

— Вы, может быть, не скажете, а я — скажу. Не держите меня за идиота. Кого могут интересовать частности — фобии, состояния и отношение мамочки к сыну в детсадовском возрасте… Всех интересует только одно — кто будет, кто может быть следующим. И вас — интересует. А вовсе не личные психологические особенности… Или я ошибаюсь, или вам нужно знать про чужие хобби, сексуальные предпочтения и отношение к домашним питомцам? Так я расскажу.

— Нет, сексуальные предпочтения меня не интересуют.

— Тогда пять тысяч долларов.

— Но за что?

— За анализ ближнего окружения. Кто на что из них способен. Ведь вы это хотите услышать? А если это, то вы пришли по адресу. Я их всех по головам!.. Но за пятьсот долларов я рисковать не стану. А вот за пять тысяч…

Ну пять так пять. В таком деле деньги не в счет.

И дальше, как по портретам членов Политбюро в Красном уголке, по списку, по иерархии, сверху вниз.

— Этот на трон не полезет, потому что не захочет. Не по Сеньке шапка Мономаха, он той должности, как черт ладана боится. Типичный исполнитель, который должен ходить под кем-то, а если его оставить один на один со страной, то он с испугу штанишки испачкает. А в тени старшего брата — уютно и спокойно. Как у мамкиной титьки. Такого на место и подбирали, который на всё будет как китайский болванчик кивать, боясь шага лишнего ступить. Типичный придворный «попка», который умеет когда нужно грозно клювом щелкать, но со своей жердочки не слезет.

— А если его поддержат?

— Кто?

— Например, наши заокеанские друзья?

— Нет. Не пойдет. Для таких кандидатов нужна хоть какая-то харизма, чтобы народ к ним потянулся. А этот ни рыба ни мясо. Овощ. Для правительственного салата. На него никто ставить не будет.

— А вы не боитесь вот так…

— Как?

— Откровенно.

— А я что, имена называю?

Точно, не называет. Ни имен, ни должностей. Просто тычет пальцем в экран монитора. Тертый-перетертый чинуша. Хоть и в отставке.

— Давайте будем считать, что я провожу литературный анализ персонажей «Тысяча и одной ночи». Султанов да визирей.

— И что вы скажете про этого визиря?

— Этот — вечный. Дольше всех при власти состоит, еще от прежнего султана нынешнему достался. По наследству. Что говорит не столько о его уме и талантах, сколько о беспринципности и готовности служить кому угодно. Как организатор — сомнителен, но в придворных интригах искушен: где надо отметится, где возможно — подсуетится, охоту организует, в баньке попарит, спинку потрет. Умеет организовывать показуху, пыль в глаза пускать. Ворует…

Ну да, кто теперь не ворует. Все, кто при должностях, свои свечные заводики имеют под государевы заказы. Да сами себе платят по верхнему пределу. Ну, или просто руки в казну запускают по локоток.

— И что он?

— Темная лошадка. Страну не удержит, даже если в руки возьмет. Только она ему без надобности — ответственности много, а барыш тот же. Ему и при его должностях неплохо обламывается. Поэтому сам заговоры плести не станет, но если почует, что власть ослабла, легко переметнется к силе. И будет ходить под новым султаном, верой и правдой ему служа. Лишь бы заводики не отобрали.

— А этот?

— Себе на уме. Но в обойме очень полезен. Опасен тем, что вокруг него сбиваются люди. Но султан о том знает и держит его подальше от других. На отшибе. Думаю, что долго на своей должности он не просидит — слишком самостоятелен и амбициозен. Таких султан предпочитает от рычагов подальше убирать. Куда-нибудь в почетную ссылку отправит — в ООН или в Африку послом.

— Этот?

— Хитер и изворотлив. Должность обязывает. Но его султан на коротком поводке держит — водятся за ним грешки. Серьезные. И если что — всплывут. Там, — ткнул пальцем вверх, — на каждого свой компромат имеется, всех их, прежде чем к трону приблизить, рыльцем в пушок ткнули, а кого и в дерьмецо. Чистеньких там не держат. Не нужны там чистенькие.

— Эти?

— Никакие. Как говорится — ни кожи ни рожи. Недоумки, ни одного путного решения принять не могут, только щеки надувать. Но щеки надувают хорошо, убедительно. Что народу нравится.

— Этот?

— Этот мог бы, но он под следствием, и теперь ему не до того. Лет восемь. Слишком рьяно за дело взялся, за что и поплатился. Года через два объявят ему амнистию и, если попритихнет и правила игры поймет, обласкают и должностью ссудят.

— Другие?..

— А что вы вопросы задаете, вы по поручениям пройдитесь, которые им давали. И сами все увидите — найдется ли хоть кто-нибудь, кто дело не завалил и при этом в смету уложился? Не знаю…Если и сделал, так раз в пять дороже, себя, любимого, не обидев.

— Там что, все такие?

— Все не все, но большинство. Султан наш мудр и хитер как змий — сильные фигуры к себе не приближает, все больше середнячков, а то и полных бездарей. Хочет спать спокойно и проснуться живым. Что ни министр, губернатор или мэр крупного города, то тюфяк или вор отъявленный, который на крючке. Зачем ему конкуренция? Он сегодня визиря умного возвысит, а тот, во вкус войдя, его завтра с царства сковырнет. А эти… Эти безопасны, потому что беззубы. Как кобры с вырванными ядовитыми железами. Такая политика.

— Но как же государство?

— А что государство — стоит и стоять будет. Как будто раньше слуги государевы семи пядей во лбу были и не воровали и не распутничали. Вы почитайте, как при последнем нашем императоре чиновники резвились, включая особ царской фамилии. Что вы — у нас всегда при дворе дураков и казнокрадов хватало. А как умный, за страну болеющий министр появится, его враз в кутузку или на Сахалин губернатором — с глаз долой, из сердца — вон. Или террориста с бомбой подошлют. А держава, несмотря ни на что — стоит. Потому что — народ терпелив и смирен и всякое лихолетье переживет и всякого ворога оборет. Если что — пояски подтянет, ремешки на одну дырку перестегнет, соломку с крыши для скотинки надергает и так лихие годы переживет.

— Вы прямо философ.

— А вы послужите с мое, еще не таким станете… Страна наша вопреки живет — уж все у народа заберут, и недра, и накопления, и пенсии, и налогами обложат сверх всякой меры, а он терпит да везет. И теперь — вывезет. А султан наш нынешний не так уж плох, бывали и хуже. На кол людишек не сажает — и ладно! Других всё равно нет. Других он на корню изводит. Вот и теперь ближнее окружение прорядит, помяните мое слово. Потому что время пришло — засиделись друзья-приятели его на должностях, мхом взялись, нюх потеряли.

— А если они не захотят?

— Может, и не захотят, только кто их спросит… У нас ведь монархия. Абсолютная. Государство — это Он.

— А если представить?.. Если предположить, что кто-то способен? Тогда — кто?..

Еще пять тысяч.

— Лучше десять!

— Почему так дорого?

— Потому, что это уже не сплетни, это анализ и моделирование конкретной ситуации. Здесь хорошенько подумать надо: кто с кем и против кого задружиться может, в какие союзы и с кем вступить, на каких условиях. Под султана копать — это вам не бюджет пилить. В одиночку на такое никто не решится, тут если только скопом и если заранее «портфели» распределить. А если скопом, то, наверное, возможно… Потому что даже самые трусливые шакалы, если в стаю собьются, способны льва до смерти закусать. Но если исходить из этого, то подозревать можно даже тех, кто вне подозрений!.. Так что забудьте о том, о чем я говорил ранее. И давайте начнем с начала…

* * *

Расклад определился. Теперь более-менее понятно, откуда могут угрозы исходить. Кто с кем может объединиться и на каких условиях. Тут чинуша прав — сбившись в кучу, бессильные одиночки, подпирая и подбадривая друг друга, могут стать серьезной силой. И могут отважиться… Так творились заговоры против Сталина, Хрущева, Гитлера… На которых в одиночку никто идти не решался. А толпой…

Но это всё лишь теоретические предположения. А нужны факты, если таковые, конечно, есть. Только как узнать про то, про что возможные заговорщики никому, и даже женам в постели, ничего не говорят? Когда это тайна, покрытая мраком. Попробовать их спросить?

Вернее, допросить. С пристрастием.

Но кого? Ведь не известно, где может вызревать заговор. И даже не известно, есть ли он. Может, его и нет вовсе. Всех подряд спрашивать? «Извините, вы ничего не замышляете против вашего Патрона? А если не вы, то, может быть, знаете кто?»

Чушь… Тут уже после первого допроса такой шум пойдет, что к следующему фигуранту не подступишься…

Нет, тут в лоб нельзя. А как можно? Как узнать про то, про что узнать невозможно?

Есть «Первый», есть некая вероятность, что против него могут планироваться какие-то недружественные действия. Подозреваемых без счета — все окружение, министры, силовики, друзья-приятели, олигархи, армия и даже собственная семья. Все! Без исключения. Потому что почти все из них имеют какие-то свои мотивы, претензии или обиды. Все могут использоваться в канве заговора. Кто-то большие, кто-то меньшие.

Тех, кто «меньшие», пока можно отбросить. Но в остатке всё равно сотни имен!

Ну и как в такой мути что-то нащупать?.. Никак! Жизни не хватит каждого отследить или допросить! Да и не выйдет каждого, потому что уже после первых же «наездов» его жизни лишат. Не те, так свои, чтобы тайну организации сберечь.

Тупик. Полный. Нельзя словить в темной комнате негра, которого там никогда не было.

Но и провалить задание нельзя.

Что остается?.. Шарить наугад, в надежде за что-нибудь ухватиться? Как тралом по дну…

Тоже вариант. Ну не в безвоздушном же пространстве фигуранты живут — где-то ходят, что-то говорят, с кем-то общаются. И значит, оставляют после себя информацию. Массу. Которая как порода. Но не пустая. Потому что любое слово или даже взгляд могут навести, дать подсказку… И если высеивать из информационного поля крупицы фактов, то можно и на самородок нарваться…

Похоже — так. Потому что иначе — никак. Заводить лоток и грести всё подряд, потом просеивать, промывать, отбрасывать, чтобы на дно осела «тяжелая» информация. Потом собрать ее со всех лотков, разложить, осмотреть, взвесить и… И начать надо… С кадровых вопросов. С назначений, перемещений, повышений, увольнений. С того, что есть суть бюрократии. Потому что по этим движениям можно уловить тенденции — кого убирают с политической арены, кого приближают и продвигают, на кого опираются.

Где эту информацию раздобыть?

Для начала в открытых источниках — на правительственных и ведомственных сайтах, в СМИ, у приближенных к власти журналистов, которые всегда в теме и в сплетнях.

Итак — поехали. Кого и куда перемещали в последние, ну допустим, полгода? Самому с таким объемом информации быстро не справиться, но если поднанять исполнителей, переложив на них рутинную работу…

Отчего не поднанять… Народа у нас много…

* * *

— Хочу заказать вам социологическое исследование.

— На тему?

— Кадровые перестановки, с точки зрения открытия вакансий для менеджеров среднего и старшего звена в аппарате правительства, силовых структурах, армии и госкорпорациях. Нужно понять и оценить бюрократический ландшафт, проанализировать кадровые перестановки, понять, существуют ли в аппарате хоть какие-то вертикальные сдвижки или имеют место только горизонтальные. Проще говоря, работают ли в стране социальные лифты или все вакансии отданы на откуп верхним чиновникам. Это необходимо для профориентации студентов экономических и гуманитарных вузов и построения прогнозов относительно их трудовой занятости… Такой вот заказ. Можете набирать команду и работать. Очень быстро. Потому что ваш гонорар будет зависеть исключительно от скорости выполнения работ. Ну и, конечно, качества.

— А как же можно?..

— Очень просто — отсматривайте ведомственные сайты с приказами и прочей служебной информацией, в том числе с поздравлениями с днем рождения, читайте интервью и скандальные статьи, в которых упоминаются должности интервьюируемых, посещайте социальные странички чиновников, где они жалуются на жизнь или, напротив, хвастаются своими успехами, отслеживайте конференции, круглые столы и другие политические и экономические «тусовки», с указанием регалий и должностей участников, открывайте местные телефонные справочники… И так с миру по нитке… Когда вы сможете приступить?

— Прямо теперь.

Хороший ответ. Верный.

— Только просьба, вернее, условие — нанимайте дистанционных работников. А то знаю я эти офисы, все будут кофе литрами кушать, романы крутить, порнуху смотреть и на больничные бегать. А нам этого не надо. Нам результат нужен. Чем меньше работники общаются и даже знают друг о друге — тем выше обещает быть результат.

— Я понял. Офиса не будет. Я раскидаю работу по удаленным исполнителям, сведу ее воедино и представлю выводы.

— Вот это правильно. И дайте мне доступ в ваш компьютер, чтобы я мог контролировать процесс. Сами понимаете.

— Да, понимаю…

И вы, надеюсь, понимаете…

И вы тоже… Потому что на одну лошадку в таких скачках не ставят. Минимум на трех. Чтобы сравнить результаты. Чтобы не нарваться на откровенную халтуру или честные заблуждения. Только совпадение трех результатов может дать какие-то гарантии.

— Работайте…

Вы — в Ханты-Мансийске.

Вы — в Хабаровске.

Вы — в Калининграде…

Команды сформировались и взялись за дело. На адреса пошли скрины страниц с назначениями должностных лиц, сгруппированные по ведомствам и числам. Оставалось лишь вносить их в общую таблицу. Которая стремительно разрасталась. Это сколько же у нас начальников! Даже если мелких отбросить. Это же уму непостижимо!

А что по перемещениям?.. Интересно по перемещениям.

Этот — туда.

А тот — оттуда.

Скачут чиновники с шестка на шесток. Всё больше по вертикали, то вверх, то вниз, но случаются и горизонтальные прыжки. Отсюда — туда. А кто-то просто исчезает с поля зрения. Уходит и не возвращается в табличку. Или всплывает где-то на региональном уровне.

Бурно живет бюрократический аппарат.

А что, если выстроить некую графическую картинку. Без имен. Просто точки людей и стрелки перемещений.

Попробуем…

Занятно. Налицо некая поляризация. То есть картинка как из школьного учебника физики, как железная стружка на магните налипает на разные полюса. Бахромой. Только тут не два полюса, а шесть! Шесть магнитов, которые оттягивают к себе чиновников. Потому что, «соскакивая» с одного «стержня», они тут же прибиваются к другому, облепляя его вокруг.

То есть это и есть «противоборствующие» группировки? Одни потолще, другие поуже. Что может свидетельствовать о «весе» группы. Так?

Почему бы и нет. Потому что уж больно наглядно — свои тянут к себе своих, переманивая их от «чужих». То есть формируются большие команды. Для чего?.. Или просто так, на всякий случай, чтобы мышцы нарастить?

А если новое вводное дать, если пойти по родственным связям?..

Совсем интересно! Все родственники, одноклассники, одногруппники, однополчане, сослуживцы, соседи по даче, бывшие коллеги и партнеры по кортам и баскетбольным площадкам пристраиваются на хлебные должности. Возможно, чтобы ловчее было бюджеты разворовывать. А возможно, для будущих драк. Потому что чем больше у тебя преданных бойцов, тем выше твои шансы выстоять в политических баталиях.

Все это очень напоминает феодальное устройство, где сверху восседает Император, а снизу теснятся враждующие кланы, которые вербуют под себя региональные элиты и беспрерывно интригуют и грызут друг друга. И никто никого не может окончательно извести, потому что — не должен! Что обеспечивает равновесие политических сил и пусть шаткий, но мир.

Так мы что, в развитом феодализме живем?..

На то — похоже!

И как тут понять, кто несет наибольшую угрозу? По логике тот, к кому налипло больше «бойцов». Хотя не факт.

А если посмотреть верхние перемещения?..

Оп-па! На заслуженный отдых ушел один из руководителей ФСО. И как он тот отдых умудрился заслужить в сорок с небольшим лет?

Нет, с таких «хлебных» должностей по собственному желанию не уходят. Или по здоровью, или…

И кто ушел с ним? Потому что кто-то ушел! Если в охране меняют начальников, то меняют и исполнителей. Просто на всякий случай. Каждый командир предпочитает работать со своей проверенной командой, которую знает и которой доверяет. Иначе можно так подставиться…

Вот здесь надо порыть активней.

Надо пощупать, посмотреть…

* * *

Смотреть пришлось телевизор. Встречи, приемы, поездки, официальные делегации и неофициальные приемы.

Кто там мелькает подле «Первого»?

Вон те мордатые «шкафы», назначенные перекрывать своими телесами подходы к охраняемому лицу, загораживая его от «оптики».

Еще полдюжины такой же комплекции бойцов, которые оттесняют и трамбуют животами напирающие народные массы, восторженно приветствующие своего Царя. У этих работа «бульдозерная» — давить, сдерживать и отгребать в отвалы.

Пара ребятишек с шустрыми глазками. Которые сканируют толпу. Профессионально. И еще четверо. И еще…

И ребята с детекторами взрывчатки, металла и ОВ. И даже с собаками на поводке.

Много их…

Хотя от кого они берегутся, когда в толпе половина уже знакомых лиц — тот, и тот, и тот…

За каждым представителем народа пристроился персональный охранник, с виду обычный прохожий, который, если что, в бараний рог любого свернет, только кивни. В три кольца охраны «Первого» взяли. Слушают, кивают, улыбаются, если что, и спросить чего-нибудь могут, и ручку пожать, и плакатик поднять. С таким «народом» оно, конечно, безопасней.

Кто еще?

Вон та дамочка. И, пожалуй, еще та. Без дам — никак. Это самые надежные телохранители, потому что, глядя на них, никто не подумает! Вернее, о другом подумает — о размере бюста, обхвате талии и длине ног! Которые от самой кобуры. Ну разве могут такие симпатяги представлять хоть какую-нибудь опасность? Ну, только если в кровати!.. Так подумает каждый. И нарвется. Потому что эти симпатичные дамочки палят с двух рук одновременно, навскидку и не промахиваются! Потому что в тире живут!

Ну что — все?

Нет, вон еще координатор.

И там, подальше, бойцы в микроавтобусах с автоматами. Но их не увидеть и не рассмотреть…

А теперь отмотаем календарь назад. Кто прежде в оцеплении стоял — те же или другие? Неделю назад?.. Две… Три… Пока все те же. Только в другом прикиде и некоторые ролями поменялись.

А если глубже?..

Стоп! Новые лица! Не все, но многие!

А если сравнить числа? Когда ушел на заслуженный тот командир ФСО?

Оп-пачки! Совпало! Ушел командир, сменились лица! А почему?

Ай, какой хороший, какой интересный вопрос! Кому бы его задать?.. Лучше всего ушедшим бойцам. Которые были, маячили, а потом куда-то исчезли. И как их найти?

Не просто, не враз, но можно. Например, через бывших сослуживцев, которые на гражданке сбиваются в различные сообщества и ветеранские организации. А где спросить?.. Понятное дело, в баньке. Под девочек и хорошую выпивку. Потому, что ты свой в доску, хоть и приехал издалека. Так как тоже охранял и под пули террористов подставлялся. И вообще по всем статьям нормальный пацан.

Ну что, «прозит»!

А можно — через программу сличения фотоизображений. Загнать в комп портреты телохранителей, надерганные из официальной и неофициальной хроники, и запустить поиск. Ну ведь не только на службе они под объективы камер попадали, но еще и на отдыхе, на охоте, с детьми, в кино, в Парке культуры и отдыха.

А можно и того проще — через соцсети, потому что это такая «дырка», сквозь которую любой секрет можно выцепить. Где секреты те как шило в мешке. Ну не удержится девушка Ира, чтобы не хвастануть перед подругами, что познакомилась с бывшим охранником «самого»! Которого ее ухажер вот так вот видел и даже рукой щупал!

А как того парубка зовут — Виталий? И фамилия имеется? И своя страничка, поди?

Точно, имеется. Где он на фото при оружии, в бронике, с друзьями. Ну и что, что не написано, кого он охранял — и так всё понятно. И даже телефон его в наличии!

Надо взять его на заметку. И в разработку.

А вот еще запись, уже не подруги, уже жены, которая стенает по мужу, которого месяцами не видит, только если по телевизору в хронике визитов… И ее на заметочку.

И так помаленьку, потихоньку потянуть из «паутины» информацию.

И еще дать объявление о наборе телохранителей с опытом работы. С серьезным опытом, чтобы ЧОПовцы не просочились! Есть предложения?

Ну, конечно есть!

Теперь офис покруче снять, вербовщика поубедительней и дождаться, когда бывшие охранники сами к тебе придут и о себе расскажут! И всех дел.

— Так как вам работалось на прежнем месте?

Ах, рассказывать нельзя, потому что подписка? А вы без деталей. Просто нам понять надо, за что вас уволили. Может, за пьянку, драки, разврат на рабочем месте и продажу налево табельного оружия?

Нет?.. А за что тогда?

Начальство сменилось? И вас сменило? Потому что новая метла по-новому метет… И многих вымели?

Почти всех? Ну да, обидно. Обидно таких жирных харчей лишаться. Ну ничего, у нас тоже оклады не маленькие. Хорошие оклады, если сговоримся.

А кто там на ваше место сел? Может, мы их знаем? Мы ведь из той же системы.

Секрет?.. Понимаем… Только как нам про вас справки навести? Чтобы оклад, премиальные, машина служебная и ипотека беспроцентная и командировочные в валюте. Потому что у нас — так, мы наши кадры ценим. Но клиенты тяжелые — богатые клиенты, абы кого к себе подпускать не желают, а хотят все подробности знать, всю подноготную, вплоть до… Понять их можно — миллиарды у них, на которые всяк позариться готов.

Так кого спросить, если аккуратно — действующих или бывших командиров ваших? Есть у вас их телефончики или адреса?

Ну, конечно есть. Только мы про это никому не скажем. Это будет наш маленький секрет.

Мы на него как будто случайно выйдем, аккуратно поспрашиваем… И всё, и считайте, что вы приняты. Может быть, и ему какую-никакую работу предложим, за что он вам только спасибо скажет! Ну, так какой у него телефончик?.. Вот и славно.

А дальше по наработанной схеме.

— Здравствуйте. Хотим вам предложить работу. Высокооплачиваемую. Только не надо раньше времени своему «куратору» звонить, о контакте докладывать. Понимаем, что обязаны, что до конца жизни под колпаком, что любой визит… Только кто о том узнает? А работу можно потерять. А у нас оплата по факту. Серьезная. Вот прямо теперь.

Работа какая? Консультационная. Ребятишки ваши к нам наниматься пришли, а мы сомневаемся — чего это их, да не одного, а чуть не десяток, с прежнего места попёрли? Может, криминал какой или несоответствие?

Нет? За своих бойцов вы ручаетесь. Нормальные пацаны. Ну значит, семьи свои без куска хлеба не оставят. Но все-таки хотелось бы понять, отчего случились такие массовые увольнения? Ну не просто же так!

Новые люди пришли?.. А чем старые не устроили? Не объяснили?

Но если предположить? Так, чисто гипотетически?

Что-то Хозяину наплели? Чтобы караул сменить.

Кто?.. Кто-то из самого ближнего окружения? Тот? Или этот? Неужели?.. Вы так считаете? Конечно, не для протокола… Вас убрали, а он своих людей протолкнул. То есть теперь ближняя охрана под ним ходит? Ну, хорошо, не ходит, но к нему прислушивается и на него оглядывается.

А начальство?.. Тоже под него легло? Естественно, между нами! Ну, пусть не легло, прилегло или присело…

Очень интересно.

А если попробовать обратно всё отыграть? Ну, то есть новых взашей, а вас на прежнее место. Соблазнительно?

Как?.. Как — вас. Компромат вбросить. Ну, вы лучше знаете какой.

Нет, не хотите? А если мы?.. А вы только наколочку дадите. Ну, потому, что много уже чего рассказали. Лишнего. За что вас по головке не погладят. А могут, напротив, поперек шерстки ежовой рукавичкой или того хуже, наголо обрить и на Колыму пни корчевать. Потому что леса там уже не осталось.

Да вы погодите сердиться. Мы же за справедливость. Вы нам наколочку, а мы недругов ваших под монастырь. А вам премия в размере двадцатилетней пенсии. Которая у вас повышенная. И хоть сейчас на Канары, в океане плескаться. Тем более, никто не узнает.

А узнает, вы откреститесь! Мол, никого не видели, не слышали и вообще не здесь были, а у тетки в Могилеве горькую пили. Всё равно хода назад нет. Или Воркута, или Майорка.

Выбирайте. Вы же ничем не рискуете — не те времена. Кабы при Генералиссимусе, где к стеночке прислонить могли, еще понятно, еще можно было сомневаться. А теперь, когда всем всё до лампочки… С такой премией вы лет на пять в теплых краях можете осесть. А через пять лет много чего изменится и уж точно про вас забудут. Ну… Решайтесь.

Вот деньги. Не потом — сейчас. Можете их пощупать, можете на свет посмотреть, можете в обменник сбегать, проверить. У нас всё по-честному. Если договоримся — они ваши. А нам только имя и адресок шепнуть. И всё, и мы ушли. И больше с вами никогда не встретимся.

Ну, вот и договорились!.. Если что — обращайтесь, мы вас — со всей душой! Потому что старый конь, тем более такой заслуженный, борозды не испортит.

Адрес какой?.. Зачем вам адрес, мы вас сами найдем. Обязательно!..

* * *

— Ну, здравствуй, незнакомый друг.

В машину ткнулся раздолбанный красный «жигуль». Из которого выскочил, размахивая руками, заросший по самые брови кавказец.

— Эй, слушай, ты чего меня толкнул? А? Тебе дороги мало? Не видишь — я еду.

Из поцарапанного «мерседеса» высунулся человек.

— Чего ты орешь? Лучше дорогу освободи.

— Зачем так говоришь? Теперь надо ГИБДД ждать, протокол составлять, деньги мне платить. Большие.

— Эй, брат, остынь. Какое ГИБДД? Ты на номера мои посмотри.

— Смотрю номера! Что номера?.. Обычные цифры и буковки. Русские. Ты лучше на мой бампер посмотри. Который новый был. Зачем так ездишь?

— Это не я, это ты. Я по своей полосе, а ты через сплошную.

— Кто? Я?

— Ты! Давай откатывай свою колымагу, а то я сейчас сюда взвод ОМОНа пригоню. Они тебя быстро мордой в асфальт закатают!

— Зачем пугаешь? Кого пугаешь? Про ОМОН говоришь! Я теперь братьев своих позову против твоего ОМОНа! Хочешь — сто позову, они сразу приедут! — Пнул зло ногой по колесу «мерседеса».

— Ах ты!.. Чурка!.. Если ты по-человечески не понимаешь!.. — психанул водитель. Сунул руку за пазуху. Может, за телефоном, а может, еще зачем.

— Чего ты сказал? Ты меня обидеть хотел, да?

Кавказец подскочил к «мерседесу», ткнул кулаком в полуопущенное стекло.

— Эй, ты, потише! — встревожился водитель. Выдернул из заплечной кобуры пистолет, открыл дверцу. — Вали отсюда, пока я…

Но кавказец не испугался, сунулся внутрь корпусом, как-то так неожиданно и быстро загнул водителю вверх руку и ударил его кулаком в кадык.

Водитель осел.

— Зачем так говорить, — вполне миролюбиво вздохнул кавказец, перетаскивая водителя «мерса» на пассажирское сиденье. — Зачем «чуркой» называть, когда сам как пенек дубовый?

Сел на водительское место, захлопнул дверцу и поехал. Задним ходом, до ближайшего перекрестка.

А там, посреди дороги, остался стоять слегка помятый красный «жигуль». Угнанный три часа назад от центрального рынка неизвестными злоумышленниками.

* * *

— Ну что, будем говорить?

— Про что? Про «жигуль» твой драный? Ты, видно, не въезжаешь, во что вляпался!.. Ты так вляпался!..

— Зачем опять кричишь, зачем слушать меня не хочешь? — «Кавказец» не сильно, но болезненно ткнул водителя в бок. — Больно, да? Теперь еще больнее будет. — Вытащил из кармана молоток. — Поговорить с тобой хочу. По-человечески. Будешь говорить?

— Да пошел ты!

«Кавказец» примерился и хлопнул водителя молотком по колену.

Тот взвыл:

— Ты что?.. Ты что творишь!

— Чашечку разбиваю. Коленную. На кусочки.

Снова ударил… В колене что-то хрустнуло.

— А-а! Что ты хочешь?

— Узнать. Про работу твою. Кто тебя на нее принял, отчего прежних телохранителей убрали. У меня там приятели были, а вы их без работы оставили. Нехорошо. Ну и вообще, как вы там трудитесь? Про сменный график, расстановку сил на сопровождении и при встречах, про персоналии с фамилиями, адресами и телефонами, про начальство, про систему подготовки, про охраняемое лицо — привычки его и особенности. Всё-всё. Всё, что знаешь, что слышал или о чем только догадываешься.

— Ты что?! Это же гостайна! Да за это!..

— Я вот тебе сейчас колено разобью, а потом второе. И с моста в машине на асфальт уроню. На трассу, которая внизу, где фуры ходят. А там высоко. Все кости, какие есть, переломаешь. Так что на коленки твои никто внимания не обратит. В морге тебя соберут по кусочкам и похоронят с воинскими почестями. Только зачем они тебе, салюты эти? Ты пойми, жить ты сможешь, только если компромат на себя оставишь. Иначе — никак. Не могу я тебя без гарантий отпустить. Не хочется мне на душу грех брать, не хочется тебя убивать. Молодой ты еще — жить бы тебе да жить. А в гробу ни баб, ни водки, ни приятелей, ни солнышка теплого. Червяки одни.

Слушает, глазами хлопает.

— Но даже если ты, чудом каким, выживешь. Что толку? Карьера твоя всё равно закончилась. Уволят тебя, и пойдешь ты служить охранником в супермаркет. Это если еще возьмут. Такого хромого. Скорее всего, не возьмут. Жена тебя бросит, потому что привыкла к безбедной жизни. Любовница уйдет. Приятели отвернутся. Квартиру, которая по ипотеке, банк заберет. Потому что взносы платить будет нечем. Тоска… А если мы сговоримся — другое дело. В больничку тебя положат, в гипс закатают, с месяцок на вытяжке полежишь, пока всё успокоится. Еще и премию выпишут. А после санаторий… А я тебе денег дам. На лечение. Пятьдесят тысяч. Долларов. Наличными. Прямо сейчас. Хочешь?

Водитель напряженно молчал, косясь на болтающийся подле коленки молоток. И на пачку денег в другой руке.

— Конечно, ты можешь попытаться схитрить — согласиться, а после рассказать всё своему командиру. Тебя похвалят и, наверное, медаль дадут. А потом всё равно уволят. А может, чего хуже. Потому что не будут знать, что ты рассказал, а что — нет, и им придется всю охрану перекраивать. И приятелей твоих, которых ты сдал, увольнять. Многих ты подведешь, если рот раскроешь. Многих врагов заимеешь. И зачем? Зачем без коленки, без работы и денег?

— А если я скажу?..

— Молодец будешь! Деньги возьмешь, домой поедешь. Дома скажешь — ступил неудачно, колено зашиб. И никто ничего не узнает… Только обманывать меня не надо. Я кое-что про твою службу знаю. Так что смогу отличить ложь от правды. — И тут же легкий удар в колено и быстрый вопрос: — Кто твой командир?

И быстрый ответ.

И вслед ему тут же, без паузы, удар. В уже разбитое колено.

— М-м!..

— Неправильный ответ. Не так твоего командира зовут. А как?

Взмах молотком.

Ответ.

— А вот теперь верно. Теперь сходится. И дальше лучше не ври. Потому что я много чего знаю и за каждую ошибку наказывать буду. Строго. А после, если ошибок много накопится, убью. Веришь?

— Верю.

— Тогда давай с самого начала — с имен и фамилий твоих приятелей. Кто они, где и чем живут, какие должности занимают, как службу несут. Только не части́, нам спешить некуда.

Потёк охранник. Потому что молоток и деньги. И жизнь, которая дается один раз и прожить ее надо… В полное свое удовольствие. Не те нынче охранники пошли, не кидаются под танки с бутылками с зажигательной смесью.

Так и страна не та.

И командиры…

И что мы узнали про большую охрану?

Хорошо налажена охрана «Первого». Добротно. Не протиснешься так запросто с кинжалом или бомбой. И с челобитной тоже. Скрутят тебя, прежде чем успеешь шаг шагнуть.

Оберегают нашего Гаранта пуще глаза.

Это Ульянова-Ленина можно было случайным уркам из автомобиля вытащить, все карманы вывернуть и затрещин надавать. Потому что вся охрана — один водитель. Не ценили себя прежние вожди, ох, не ценили.

Эти — ценят. И где-то даже переоценивают.

Ну всё, компромата хватит. Теперь главный вопрос:

— Так под кем вы ходите? Я не про непосредственное начальство. Я про того, кто вас прикрывает. Кто на место поставил, прежнюю охрану убрав. Не знаешь?.. А если подумать? Предположить? Может быть, этот?

Дернулось личико.

— Этот?.. Вижу — этот…

А за каким они ему сдались, когда охрана вне сферы его компетенции? Если это не его епархия? Чтобы его лучше охранять? Потому что тем, прежним, он не очень доверял. А новых под себя собрал.

Логично…

Только что-то он недоговаривает. Когда на службу принимали, поди, с ним беседовали. По-свойски. Что-то говорили, на что-то намекали.

Намекали? На что?.. Ты говори, не стесняйся.

Что «Хозяин» — болен?.. Чем?

Не знаешь?.. Но серьезно. И если он уйдет, то без работы вы не останетесь, если, конечно, дурака не сваляете. Если под нового «Хозяина» загодя ляжете. Того, который кормушку организовал.

— А что, «Хозяин» точно болеет?

— Не знаю. По внешнему виду не скажешь. Но так говорят. Многие. Говорят, что, может, его американцы отравили.

— Кто конкретно говорит? Командир твой?.. Всем говорит? Или только тебе? Всего один раз? На дне рождения, когда вы хорошенько выпили?

Командир…

— А адресочек командира не дашь? Познакомиться с ним хочу. Очень. Может, он меня на работу возьмет… Вот спасибо… А ты пока бумажку вот эту подпиши. Какую?.. Что согласен сотрудничать со мной на добровольной основе… И в пустую графу гонорар впиши. Который получать хочешь… Пиши, пиши. Бумажка эта — пустая формальность. Вся беседа наша на диктофон и на видео записана. Так что деваться тебе некуда. Только ты не беспокойся, я тебя трогать не буду — сдался ты мне. Но бумажку эту, если ты язычок развяжешь, на стол кому надо положу. И видеозапись. И про все расскажу, как дружков своих ты сдал и гостайну заодно. Понимаешь, чем это чревато? Ну вот и хорошо, что понимаешь… Умный ты. И потому — живой. Умеешь правильные решения принимать.

Ну всё, бывай, генацвале. Тороплюсь я. Мне еще «жигуль» после тебя рихтовать. И не лихач больше. Не надо. Соблюдай ПДД.

И вообще, соблюдай!..

* * *

Командир лежал на полке́. В бане. Собственной. В своем коттедже. В охраняемом элитном поселке. В престижном районе Подмосковья. Сегодня командир парился один, потому что отходил от вчерашнего. И позавчерашнего.

— Ох, — вздыхал он. — И зачем это надо было?..

Хотя надо было. Потому что многие вопросы иначе не решить. Только если за столом в нужной компании, под хорошую закуску.

Теперь он отмокнет, отогреется и пойдет в дом «поправлять здоровье», чтобы завтра отправиться на службу.

В дверь постучали.

Это еще кто? Неужели бойцы прикатили? Зачем? Или опять какая-нибудь тревога?.. Чтоб им!..

— Давай, заходи! — крикнул Командир.

Дверь открылась… Кто-то зашел. Голый. В полотенце. С веником.

Подошел к полку. Встал.

— Ты кто? — недовольно спросил Командир.

— Случайный гость.

— Чего?..

Командир стал поворачиваться на бок. И получил веником по пояснице. Больно.

— Ты чего это? Полегче!

Еще удар. Наотмашь.

Нет, так не парят, так бьют. Командир вскочил на колени.

— Лежать! — тихо скомандовал незнакомец. И ткнул в голый бок стержни шокера.

Командира тряхнуло, и он, осев, на мгновение потерял сознание. Электрошокер в бане, когда ты голый и мокрый, — серьезное оружие.

— Эй… Не помирай раньше времени!

— Что?.. Кто? Чего тебе надо?

— Спросить хочу.

Командир быстро очухался. И даже голова прошла после электроудара. Может, так можно похмелье лечить?

— Кто бы ты ни был, ты сильно ошибся. Ты знаешь, кто я?

— Знаю. Иначе бы сюда не пришел.

Командир, быстро оглядываясь, прикидывал, как бы можно было половчее сшибить незнакомца с ног, потом связать, чуток побить и передать своим бойцам для опознания и допроса.

Сдвинулся. Сел поудобней… Для удара.

Но его маневр был разгадан.

— Только не надо глупостей, — вздохнул незваный гость. И ткнул в живот электрошокер.

Синий разряд… Подскок… Падение.

— Слышь, командир, брось геройствовать. Я поговорить пришел.

— О чем?

— О службе твоей. Да ты не напрягайся, про секреты ваши я всё знаю, сам рассказать могу. Я про другое спросить хочу.

— Про что?

— Про заговор.

— Что?! Про какой заговор?

— Против «Первого». В котором ты участвуешь.

— Бред какой-то… Слушай, мужик, не знаю, кто ты и зачем. Но послушай доброго совета: вали отсюда, пока меня не хватились.

— Никто тебя не хватится. Все знают, что ты тут сутки отходить будешь. Так что у нас есть время поговорить. Не спеша. Так как насчет заговора?

— Ты, видно, из психушки сбежал. Я охранник, а не заговорщик. Мое дело охранять.

— Значит, мирно не хочешь… — вздохнул незнакомец. — Детектора лжи у меня с собой нет, извини. Придется обходиться подручными средствами. — Гость повернулся и выдернул из топки печи, где догорали березовые поленья, кочергу. — Это, конечно, не детектор, но узнать правду помогает, если правильно использовать. Ну, что?

— Ты что творишь, падла! — крикнул Командир.

И крикнул еще раз, когда кочерга коснулась кожи ноги.

Что-то зашипело, и запахло паленым.

— Я убью тебя!.. Я на куски…

— Или я. Ты подумай — зачем я кочергой… Когда бы мог ножичком или щипчиками. Или сыворотку тебе ввести. А я кочергой. Это чтобы следов не осталось, когда ты в бане сгоришь. Кабы я тебе пальчики или руки-ноги поломал или химией накачал, тогда любой патологоанатом на это следствию бы указал. А так — нет. Местные ожоги закроются обширными, не совместимыми с жизнью. На головешке ожоги не видны.

— Ты что, всерьез?

— Нет, я сюда тебя попарить пришел, водочки с тобой попить и про баб поговорить. Не тормози, Командир! Я знаю про заговор. И знаю, что ты о нем знаешь! И знаю, как тебя уговорить рассказать про то, что ты знаешь. Вот — так. — Ткнул, прижал кочергу к телу.

— А-а! — уже в голос закричал Командир.

— Так что ты мне хотел рассказать?

— Ничего, — зло буркнул Командир.

— Да?.. Ладно… Наверное, температурный режим выбран неправильно. Сейчас подберем…

И незнакомец сунул кочергу в топку, пошерудил тлеющие головешки, раздувая пламя.

Пленник испуганно наблюдал за его манипуляциями.

И должен был наблюдать. Потому что увидеть и представить что с тобой будут делать, страшнее, чем если сразу сделают. Потому что воображение… Это как перед выступлением звезды, когда зрителя подтанцовкой «разогревают». На этот раз в прямом смысле. Потому, что есть зритель, пусть даже единственный, и есть, чем «греть».

— Ну что, продолжим?

Только очень спокойно, деловито, без угроз и истерик. Это тоже пугает. Сильнее, чем крики и выпученные глаза. Если действовать как мяснику на бойне, сноровисто и без всяких эмоций. Просто резать, и всё.

— Куда тебя? Можешь выбрать сам. У нас демократия.

— Не… надо… — процедил сквозь зубы пленник.

Кочерга замерла в воздухе. Ее конец поблёскивал, переливался алым… Надо бы ее поближе к глазам. Чтобы рассмотреть получше, чтобы кожу горяченьким воздухом обожгло. Это способствует.

— Так куда?..

Поиграть перед лицом, покрутить кочергой.

— Про заговор ничего не знаю…

Вскользь провести раскаленным по щеке.

— Но разговоры были.

— Какие?

— Разные. Что «Хозяин» выдохся, что слишком долго на своем месте сидит.

Значит, были разговоры. Потому что вначале всегда говорят, прощупывают собеседника. Потом прикармливают или ловят на компромат, и лишь потом выходят с конкретными предложениями. Которые были?.. Или нет?

— Что они просили тебя сделать?

— Ничего. Просто говорили.

— Ой ли?

Ткнуть, теперь уже не щадя, кочергой в плечо. С шипением, с брызгами, с воплями.

— Прекрати… Я скажу… Просили… Просили поставить в ближнюю охрану людей. Я поставил.

— А кто, кто просил? Кто за всем этим стоит?

— Я не знаю. Я только с одним общался. Я его никогда раньше не видел.

То есть игра идет втемную? Самые скользкие и опасные разговоры ведет тот, кто после исчезает из поля зрения и больше никогда уже не появляется. И ничего не доказать…

На чем же его прихватили? На чем вербанули? Потому что явно — вербанули!

— Как они тебя смогли… На чем поймали?

— Я лишнего сболтнул. Ну, а потом закрутилось. Но я ничего, что может навредить!.. Я верой и правдой. Я только людей поставил, но они нормально служат, как все!

Понятно. Значит, в ближнее окружение внедрили каких-то сторонних людей.

Кто-то… Кто, он, конечно, не знает. Хотя предполагает. Как и все. Но это лишь догадки, которые к делу не пришпилишь. Потому что можно ошибиться. Легко.

И что со всем этим делать? И что с ним делать? Этот молчать не будет. Не сможет. Потому что ожоги. Которые надо как-то объяснить.

С другой стороны, такой агент ценен, потому что выше других сидит. И больше знает. И еще больше может узнать. Тем более что работает на заговорщиков.

Рискнуть?.. Или?..

А если рискнуть, то чем?

Личико своего палача он не видел — мордой в полку лежал. Голос слышал… Но по голосу вычислить человека не просто. Особенно если пути-дорожки разойдутся. Сдаст информацию заговорщикам?.. А они его после этого помилуют? Или уберут как опасного и болтливого свидетеля? Вышибут звено из цепочки, которая ведет к ним. Что он должен понимать. А если не понимает или не до конца понимает, то надо будет ему растолковать.

А если он сунется к «Первому»?..

Вряд ли. Потому, что рыльце в пушку. Потому, что он против него совместно с другими копал. Глубоко копал. Что не прощается. Потому, что раньше не прибежал.

Гарантии?..

Компромат на себя он, конечно, даст — куда ему деваться. Показания его запишем, запротоколируем и оформим как чистосердечное. Это козырь сильный. Потому что если его тройная игра дойдет до заговорщиков, то он не жилец. И смерть его будет мучительной, долгой и с разговорами. В худшем случае он попытается скрыться. Ну, или свести счеты со своей непутевой жизнью.

А если его еще немного поинтриговать? Запутать? И попугать? Хм…

— Слушай сюда, бедолага. Не прошел ты проверочку.

— Какую проверку?

— Ту самую, на вшивость! И оттого в сильно нехорошую историю попал. Потому, что не на ту лошадку поставил! Ошибся ты. Заговор-то ваш под колпаком… Не скажу, какой службы. И изначально был! На лояльность вас, лохов, проверяют. По приказу «Первого». Отчего за причинное место щупают. Вначале пощупают, потом — оторвут. С корнем. Или ты думал, вы всерьез сможете устои потрясти? Декабристы хреновы! Ан нет, не выйдет… Вас теперь всех, голубчиков, по головам посчитают, кто примкнул, а потом через оргвыводы пропустят. Так что в тиски ты угодил. Между заговорщиками, которые, считай, уже в казематах сидят, хотя об этом еще не догадываются, и учинившей проверку властью. При этом прихлопнуть тебя могут и те и другие. Власть — за измену, заговорщики за то, что ты на них стукнул. Не жилец ты. Хоть так, хоть этак.

— А что же… Что делать?

— Есть только один выход, вовремя перебежать на сторону победителей. А я тебе явку с повинной оформлю. Мол, вовремя опамятовался и предложил свои услуги по внедрению в ряды заговорщиков и всё, что после делал, делал исключительно во благо государства и его «Верховного». И выйдет тебе прощение. Если в курсе дел будешь держать…

Поверил? Теперь усилить…

— А если ты откажешься, то «Хозяин» может сильно обидеться. И вписать тебя в первые ряды заговорщиков как особо упорствующего. Ты же знаешь, он у нас злопамятный. А если ты внедренный, это дело другое, и коли информашку ценную добудешь, может, еще повышение по службе и медальку из высочайших рук выслужишь. Как тебе такое предложение? Что мне наверх передать?

— Я… я согласен.

— Согласия маловато будет. Бери бумажку и пиши про всё, что знаешь, да с подробностями, с именами и адресами. А после мне ее зачитаешь. Под видео. Прямо так, в голом виде. Ну и, конечно, фамилию, имя разборчиво, подпись и псевдоним… Какой хочешь? Можешь сам выбрать… Не знаешь? Ну тогда «Шариком» будешь. Ты же стережешь — отсюда и погоняло.

— А как же… — кивнул вновь завербованный «сексот» на ожоги.

— Это ты правильно напомнил. Это метки, которые вопросы рождать будут. Но мы знаешь как поступим? Мы баньку твою сожжем. Дотла. А ты ее тушить станешь, героически, с воплями и ожогами.

— Да эта баня… В нее столько вломлено!..

— Есть другой вариант, который я предлагал раньше — сжечь ее вместе с тобой. Это сам выбирай. Хотя ожоги хоть так, хоть этак обеспечены. Одни — совместимые, а другие уже нет! Ну что, пишем явку с повинной?

Пишем, пишем.

И этот слаб в коленках оказался. Да еще без фантазии. Не те кадры под «Первым» ходят. Ох, не те!

* * *

А теперь подведем некоторые итоги. Пока промежуточные.

Заговор, судя по всему, имеет место быть. Потому что разговоры, сплетни, намеки… А если верить пословице, дыма без огня не бывает. А здесь дымком попахивает!.. В том числе из той, сгоревшей баньки.

Но кроме «запахов» имеют место конкретные действия — из ближнего круга охраны убраны прежние телохранители и поставлены новые. Что уже не домыслы, но факт! Погиб один из ближних телохранителей «Первого». Очень странно погиб. В пьяном ДТП, хотя в злоупотреблении спиртным замечен не был.

Налицо петля, которая сужается вокруг «Первого».

Хотя не факт, что заговор ставит своей целью его низложение. Тут можно и в лужу плюхнуться, если вдруг окажется, что кто-то просто протащил своих людей на теплые места, чтобы получать хорошие «бабки», иметь возможность влиять на «Хозяина» или себя, любимого, надежней защитить. Потому что никаких реальных зацепок, свидетельствующих о злых намерениях, нет — какие-то бойцы, наверняка с безупречным послужным списком, которых поставили взамен разболтавшихся и потерявших нюх телохранителей исходя из самых лучших побуждений…

И никаких иных фактов и доказательств в пользу злого умысла. Потому что пока никаких поступков. Только когда случатся поступки, может быть уже поздно…

Такой расклад — есть подозрения, есть вторичные факты, но нет никаких прямых улик. Те показания охранников — это тень на плетень, которыми хорошо «сексотов» пугать, но которые на стол не положишь! Слишком мелко они плавают, чтобы что-то всерьез знать.

Зайдем с другого конца — кому может быть выгоден переворот?

Увы, многим, если не всем. «Первый» и впрямь засиделся, испортив отношения чуть не со всем своим окружением. Потому что возомнил себя всемогущим и стал потаптывать чужие мозоли.

Ну, хорошо, а кто из многих? И можно ли считать главным заговорщиком того, кто провел кадровую ротацию среди охранников?

Нет! Может, его использовали втемную, просто подкинули свежую мысль или пугнули нерадивостью действующей охраны, которая не способна не то что от террористов, а от пьяного охотника с ружьем защитить, и он принял «правильное» решение. А может, и сам испугался и притащил своих людей. Свои людишки, они надежней будут.

Что еще? Разговоры про болезни «Первого»? Так это всего лишь разговоры, которые всегда были и будут. На то и господа, чтобы челядь им косточки перемывала.

Правда, есть еще интуиция, которая подсказывает, что просто так охранников на других не меняют. Как тех коней на переправе. Что это всегда кому-нибудь нужно.

И что теперь со всем этим делать?.. Конечно, можно поднять бучу, чтобы из охраны убрали подозрительных новичков. Это запросто. Но убрав их, можно добиться лишь одного — засветиться самому и насторожить заговорщиков, которые впредь станут действовать осмотрительней, не допуская уже таких глупых проколов. После чего информация закроется наглухо! И тогда, если исходить из худшего, из того, что заговор зреет в самых верхах, справиться с ним будет очень непросто, потому что придется действовать впотьмах. И можно будет вырвать вершки, но останутся корешки. Как в той сказке. И корни заговора дадут новые ростки. Потому что телохранители — это лишь мелкие, легко заменяемые, исполнители. Которых можно сотню навербовать. Мелкие винтики в сложносочиненном механизме заговора.

Это если исходить из того, что заговор существует.

А исходить нужно именно из этого! Потому что — из худшего. Всегда — из худшего! Надеяться можно на лучшее, но готовиться… Слишком много поставлено на кон. Страна поставлена!

И значит… Значит, надо думать. Крепко думать. Потому что больше ничего не остается! Думать и искать выход. Который как дверь в лабиринте — где-то есть, но где? И надо еще раз. Только с самого начала…

* * *

А если сначала, то вопрос. Главный.

Есть заговор?.. Или его нет?

А так ли важен ответ? По большому счету не суть важно, будем считать, что есть! Даже если — нет. Возможность такого заговора сама по себе крайне опасна, так как вызревает в верхних эшелонах власти. Но, главное, в него вовлечена охрана. И, значит, защиты у «Первого» нет! Тот, кто его защищает, его может и погубить.

Тут лучше переборщить. Пересолить. И переперчить… Чем подсластить.

Итак, считаем априори — заговор есть! Только сообщить о нем некому. Да и нечего. Фактов нет, одни умозаключения и догадки. Над которыми могут лишь посмеяться. Действовать напролом — только заговорщиков спугнуть.

Обратиться напрямую к «Первому»? А как бы до него добраться, когда его враги окружают? А добравшись — как убедить? А убедив, как уберечь, может, его сразу после того разговора в оборот возьмут… Он, конечно, «Первый», но себе не принадлежит — окружению принадлежит. Потому как любой забор, он всегда в две стороны — и туда, и оттуда. Охранники и оберегают, но и стерегут. Как зэка на зоне. И если что-то заподозрят, то не выпустят живым. Просто из инстинкта самосохранения, просто чтобы шкуры свои спасти.

То есть, узнав правду, «Первый» рискует лишь ускорить развязку, стимулируя заговорщиков на быстрые и жесткие действия. Тут кто не успел — тот опоздал! Кабы знать, кто руководит всем этим процессом, можно было бы упредить удар. Но вся беда в том, что заговорщики неизвестны и поэтому нейтрализовать их нельзя.

Такая дурацкая ситуация. Где-то безвыходная. До «Первого» добраться почти невозможно. Добравшись — хрен в чем его убедишь. А убедив, вряд ли спасешь. Потому, что те резиденции и дачи — тот же капкан, из которого нет выхода. Все двери на запоре, все ворота, калитки и лазейки перекрыты, подле каждой дырки дежурит враг. Маскирующийся под друга.

То есть, спасая «Первого», его же и гробишь.

Конечно, можно попробовать применить силу. Но вырвать жертву из лап заговорщиков в одиночку, вступив в бой со всей охраной, потом с силовиками и с армией, всех разбросав и победив? Такой бред даже Голливуд не снимает.

Выход?

Нет выхода!

Вот если бы «Первый» вырвался из кольца окружения сам, ушел, спрятался… Тогда в спокойной обстановке можно было бы с ним поговорить. В чем-то убедить. Что-то предпринять. Если ему на свободе оказаться.

Только — не оказаться. Проще осужденному на пожизненный срок из мест заключения сбежать, чем Президенту от своей челяди избавиться. У зэка тех охранников — три десятка «вертухаев», а у «Первого» — тысячи! Он мгновения без присмотра не остается. Он всегда среди всех! Хоть бы похитили его, что ли, террористы…

Стоп… Похитили… Вот это слово… Что-то в нем есть. Какое-то скрытое решение… Скорее, направление…

Какое?.. Хорошо бы, чтобы похитили, только где те похитители, которые способны его из всех дверей вынуть, через все заборы перетащить и от всех телохранителей отбить? Нет таких!

Пристрелить, взорвать, отравить — это еще возможно, но чтобы живого умыкнуть!.. Не было еще такого в истории! Да и невозможно… И нечего тут фантазировать!

Позвольте! А почему невозможно? Почему нужно самого себя стреножить? Заранее. Почему не отпустить мысль в вольный галоп? Пусть поскачет, порезвится на травке фантазии. Нельзя самому перед собой возводить барьеры. В рамках допуска нужно принимать всё! Всё, что угодно!

Так почему невозможно?.. Ответь-ка на этот вопрос. Сам — самому.

А потому! Потому что охрана, армия, полиция, референты, помощники, обслуга… В каждой комнате, за каждым поворотом глаза и уши! Как его из этого круга можно изъять? Да никак! Даже если он добровольно захочет — кто ему даст! Даже если к тайной любовнице — и то за ним три десятка слуг потащатся! Обложен он, как медведь в берлоге, со всех сторон, так что не дернуться!

И все же, если допустить, вообразить, представить… Чисто гипотетически?.. Если изъять Президента из Кремлевской «зоны», то как до него тогда заговорщики доберутся?

Уже никак! Потому что он окажется вне территории их влияния. На свободе окажется, пусть не с самой чистой совестью. А там уже возможны варианты. То есть единственная возможность на сегодняшний день защитить «Первого» — это вытащить его из-под охраны. На волю, в пампасы! Потому что пока он под охраной ходит, его могут в любой момент. И когда заговор вскроется. И когда вырваться попытается.

А вот если не он, если его… Когда ни охрана, ни он этого не ждут… Тогда есть шанс!

Безумная идея?

Конечно, безумная. Но именно такие иногда и срабатывают! Потому что если не безумная, то любому может в голову прийти. А если с сумасшедшинкой, то не всем. А только сумасшедшим.

Еще раз…

Если «Первому» доложить о возможном заговоре?.. То он сгоряча может таких дров наломать… И переговорщика подставит, которого по-быстрому выследят и без лишней волокиты ликвидируют.

Если попытаться всё объяснить и предложить бежать?.. То это надо еще убедить, на что время уйдет. Да и потом, он может не согласиться бежать. И, скорее всего, не согласится, посчитав это более опасной авантюрой, чем если за стенами Кремля отсидеться. Потому что кто это такой и куда с ним бежать, первый раз в жизни его увидев? А может, он и есть главный террорист, а все эти разговоры про заговор лишь повод…

Нет, не побежит, как его ни уговаривай, как ни пугай.

Остается… Силком. Как ту невесту — мешок на голову и…

Ну, это уже вообще ни в какие ворота! Если в целом идея безумная, то это безумие внутри безумия. Безумие в квадрате! Чтобы Президента одной шестой умыкнуть как барана?.. Огреть по голове и в охапку? Легче сказать. А охрана на всё это смотреть будет?

Но если всё же… Если поставить это целью. И подумать о сценарии. Потому ничего невозможного в этом мире нет, так их учили, есть только собственная слабость и скудоумие.

Если убрать воображаемые барьеры, которые сам себе нагораживаешь и потому одолеть не можешь. Всё — нет барьеров, всё возможно и допустимо. Долой скептицизм, пусть работает фантазия. На ковре-самолете, тоже считали, невозможно летать, а теперь запросто — на самолете и расстеленном в проходе ковре.

Итак, формулируем новый вопрос: как можно украсть «Первую Невесту» государства, когда ни сама «невеста», ни «жених», ни родственники на это не согласны? Когда все не согласны! И все будут ловить, хватать и ногами топтать!

На первый взгляд — никак.

А на второй?..

А на третий?..

И на все последующие? Потому что всё тот же круг — ближняя и дальняя охрана, референты, полиция, армия, силовики… Кого только нет.

А если там, где их меньше?

А где их меньше?.. Например, за границей. Куда всех не тащат. Так там свои охранники. Которых не меньше. Да еще чужое государство, где так легко не спрячешься. Нет, не прокатит.

Ну, хорошо, а допустим, решил «Первый» попариться и пивка попить в кругу друзей. В загородной баньке?

Ну да, а в баньке держиморды с портупеями поперек голых торсов, а вокруг баньки три круга охраны, а дальше войска, полиция, ДПС. Н-да…

А если туда, куда даже императоры пешком ходят?

Так туда вначале охрана пойдет и все проверит, пощупает, понюхает, на кнопочку надавит и даже внутрь заглянет и ручкой пошерудит. А уж потом, двумя шеренгами, в «коробочку» взяв, сопроводят. И подле кабинки сядут, ушки навострив. И за стенками и окнами засады поставят.

Нет, не вариант.

А если к случайной любовнице? А что, мужик он справный, дамам нравится. Только ту даму вначале пощупают, понюхают, потрогают, в гинекологическое кресло посадят, заглянут везде, анализы разные возьмут, биографию изучат и всех родственников до второго колена. Потом спаленку обследуют, каждый плинтус подняв, каждый шовчик на постельке ощупав, а того вернее — всю мебель на новую поменяют, чтобы в спинке кресла случайно бомбочка не завалялась или пробирка с ОВ. Ну а уже потом, строем… И под дверью и окнами сядут. И на крыше, куда вентиляция выходит, и в подвале возле труб, чтобы по ним террористы электрическим разрядом не шарахнули.

Не пойдет. Но тогда как, если даже в бане, сортире и у любовницы!..

Опять тупик.

Ну, хорошо, а если не в помещении? Если на природе. Ну, выходит же он на прогулки, гуляет по тропинкам, воздухом свежим дышит, озоном из баллонов сдобренным.

Ага, а за каждым кустиком или пеньком охранник хоронится! А на деревьях снайперы гроздьями висят, которых другие снайперы пасут, чтобы они случайно, не в ту сторону не стрельнули. А в остальном — да, природа, воздух, листики под ногами шуршат, комарики с подрезанными хоботками, чтобы, не дай бог, малярию не притащили, звенят, ящерицы и змейки с вырванными зубами ползают, бабочки подкрашенные, чтобы глаз радовать, летают, деревья со спиленными сучьями стоят. Лепота.

Не подходит…

Так что всё? Аллес. Можно ручки опустить?..

Нет, нельзя опускать! Надо думать, искать, фантазировать!

А если, к примеру, охота? В тайге. На медведя.

Ну, медведь, допустим, будет из цирка, перекормленный и накачанный успокоительным. Но когда надо — рыкнет и на задние лапки встанет, чтобы под метким выстрелом пасть. А вокруг все те же снайперы, охранники и еще вертолеты, которые туда-сюда барражируют, и по всем дорогам шлагбаумы, бэтээры и патрули.

А если рыбалка?

Хорошее дело. Азартное, когда тебе на крючок рыбу цепляют, а ты ее вываживаешь красиво, стоя в лодке под видеокамерами…

Погоди-погоди. В лодке… На реке… Или озере… Рыбалка — не охота. Там — вода. Там кустов и пеньков нет. Как там высокопоставленного рыбака страхуют? Ну, понятно, по берегам всё тот же набор из охранников и снайперов. В воде — аквалангисты. Сколько? Ну, пусть десяток. Потому что если больше, то там река как суп от всплывающих пузырей кипеть будет. А это «картинку» испортит. Впрочем, десяток — это тоже немало. Но ведь больше там, под водой, никого нет! Это тебе не лес и не город — сотню аквалангистов на дно не посадишь и подводную лодку не притопишь, чтобы от потенциальных террористов торпедами отстреливаться!

Стоп!.. Лодку?.. Подводную?.. С торпедами?..

Интересная, хотя и странная мысль. Но если ее сцепить… Если представить… Развить…

И что они в такой ситуации будут делать? Что предпримут? Вряд ли они проигрывали такую нестандартную ситуацию. И тогда появляется шанс. Интересный. Только надо всё хорошенько, по шагам, по минутам…

И если всё пройдет гладко, и если повезет, то…

* * *

Так-так… Посмотрим, куда собирается отправиться с визитами наш Гарант. Потому что на месте он сидит не всегда. Любит он путешествовать. И народ тому сильно рад, потому что на местах асфальт появляется, как по волшебству, за одну ночь, просто словно ковровая дорожка раскатывается! И если «Первый» будет ездить больше и чаще, забираясь в каждый райцентр, то страна будет закатана в асфальт вдоль и поперек и потом можно будет начать фасады ремонтировать и заборы подновлять. И так, помаленьку, мы станем очень чистенькой и благополучной с виду страной. Такой вот деловой туризм. Лишь бы здоровья у Царя-батюшки на него хватило!

Итак, куда?.. Посмотрим-посмотрим, куда путь-дорожка Гаранта лежит. Так сказать, раскинем карты. Географические.

Ах, вот куда лежит. Нет, этот Регион нам не подходит. Да и будет он там всего лишь день…

Далее — Санкт-Петербург. Это без вариантов. Там к нему не подступишься и не протолкнешься.

А вот когда сюда… Хороший Регион, далекий, малозаселенный, с богатой природой, с дичью и рыбой. Там его обязательно на охоту или рыбалку потянут. Потому что всех тянут. А что им еще показывать, чем развлекать уважаемых гостей, когда у них полный раздор, разруха и нищета. А тут за них сам господь бог постарался, набив водоемы ценными породами рыб и загнав в чащобы без счету медведей. И все гости, постреляв и поудив вволю, остаются довольны итогами визита! И не замечают покосившихся, протекающих бараков постройки двадцатых годов прошлого столетия.

И «Первого» они наверняка потащат в тайгу. Не удержаться! Рыбку половить, ушицы похлебать. По крайней мере, есть на то надежда.

И когда высокая делегация собирается те края посетить?.. Так скоро уже — через два с небольшим месяца! И значит, надо поспешить поперек батьки туда сунуться. Чтобы узнать, примериться, чтобы на месте сориентироваться.

Летим?

Конечно, летим. Прямо теперь и летим…

* * *

— Вот, хочу у вас поохотиться и порыбачить. Потому что — наслышан. Дичи у вас, говорят, за каждым кустом и рыбы невпроворот — хоть руками черпай…

Визитер был хорош — богато одет и обут, курил сигары за полсотни долларов штука и машину напрокат взял из самых дорогих. И не в турбюро отправился, а сразу к егерям, поставив на стол бутылку дорогущего коньяка.

— Ну что, организуете?

— Конечно, не вопрос. Сделаем всё в самом лучшем виде! Рыбалка у нас, верно, знатная, такие экземпляры попадаются, по пуду весом.

— Вот и славно. А то у нас там, хоть даже в садках, мелочь всякая пузатая — похвастаться нечем. Давай показывай, куда поедем.

Подошли к карте. Которая вся сплошь была испещрена голубым.

— Можно сюда… Или сюда… Или вот здесь.

— А здесь? — ткнул гость в большое синее пятно.

Егеря замялись.

— Сюда не получится. Пока. Если только месяца через три.

— А чего так?

— Там озеро закрыли. Ихтиологи. Каких-то мальков особо ценных выпускают. Может, даже осетров.

— Ну, ладно, коли так…

Однако интересно. Надо взять на заметку. И наведаться инкогнито. Уже не в этом, уже в другом прикиде — в телогрейке и болотных сапогах, чтобы не отсвечивать, чтобы за местного сойти. И машину напрокат попроще взять — какую-нибудь «Ниву», грязью заляпанную.

— Слышь, мужик, как бы мне к Горькому озеру проехать?

— А зачем тебе туда?

— Поудить хочу. Там, говорят, клёв хороший.

— Э-э, не выйдет у тебя ничего. Поворачивай оглобли.

— Почему это?

— Потому! Там теперь вояки все дороги перекрыли, даже местных не пускают, только если паспорт с собой и прописка совпадает.

— Это как так?

— А так. Говорят, теперь там заповедник будет. Или еще чего. Раньше местные мужики там сетями и бредешками баловались, а теперь — облом.

— А чего они сделать-то могут, если сунуться?

— А то и сделают, что права изымут и удочки. И в обезьянник до выяснения посадят. Такой беспредел…

Даже так? Даже местных не пускают? Так это меняет дело. Надо с ними переговорить.

— Здорово, мужики! Выпить хотите?

— Ну?

— Не «ну», а у меня с собой…

Сели. Выпили. Закусили. Заговорили. О том, о сём. В том числе о рыбалке.

— Ранее мы вот таких щук на озере ловили — бросил на сковородку и сыт. А теперь мелочь на речке удочками дёргаем. Совсем перекрыли нам кислород! Наше озеро, исконное, еще деды наши на нем промышляли, а ныне нам оттеда от ворот поворот.

— А чего так?

— А хрен его поймет! Наука какая-то — так говорят. Зачем-то трубы железные в дно вбили, сети притащили и вдоль берега на километр растянули. Ну, чисто идиоты. Сети поставили, а не тянут. За каким тогда их мочить? Баловники они, эти ученые.

Так-так, интересно…

— А после и вовсе хрень какая-то закрутилась — цистерны туда повезли с живой рыбой. Ладно бы с мальками, то понятно, что на развод, так нет, они здоровенных рыбин привезли да выпустили. И прикорм ссыпают центнерами! Не понять за каким…

А чего не понять, когда как раз понять. Ну, не будет же высокий гость мальков удочкой дергать. Ему добычу покрупнее подавай, чтобы руки во всю ширь развести. За месяц-то они еще жирок нагуляют. А сети вдоль берега, чтобы улов его будущий не уплыл да в камыши куда-нибудь не забился! Вот и всё объяснение.

Выходит, именно здесь будет рыбалка царская… Надо бы на то озеро наведаться, посмотреть, только не со стороны деревень, а с противоположной, оттуда, где на карте лес сплошняком. Надеть сапоги-болотники, удочки взять, червячков и… бинокль тридцатикратный.

И что мы там видим?

Бережок видим, камыши, полянки…

А это что такое?.. Какие-то люди с топорами, что-то колотят. Да споро так! А чего колотят?.. Пирс деревянный с перилами резными. А на берегу баньку из свеженького кругляка. Большую баньку. И ступеньки от нее вниз, чтобы ловчее было, напарившись, в воду прыгать. И еще беседка на пригорке и стол обеденный со скамейками под дощатой крышей…

Чем же их старая баня, которая метрах в трехстах на бережке стоит, не устроила? Маловата будет? Не по чину? И то верно, новострой — он глаз и сердце радует. И запах другой.

Ну вот, теперь всё совсем понятно — не стали бы за просто так такое строительство разводить да столько работников пригонять. Это же просто какой-то маленький БАМ.

Что там еще? Смотрим, смотрим…

Фигурки какие-то на заднем плане в камуфляже пятнистом маячат. С собачкой, да при оружии!.. Караул, что посторонних к секретному объекту не подпускает? И еще таблички черным по белому писанные вдоль бережка стоят, отсюда не прочитать, но и так ясно, про что: «Проход закрыт, штраф десять минимальных окладов!» Короче — вали отсюда подобру-поздорову, пока тебя не сцапали и в кутузку не сволокли! Оно понятно, а ну как местные прознают, догадаются, кого в той баньке парить будут, и потянутся из деревень с прошениями и жалобами на нерадивое начальство. Всю рыбалку попортят.

Ну, вот и определились. Здесь всё и случится.

Или — не случится. Это как фортуна распорядится.

А мы ей поможем… повернуться как надо. Лучшей своей стороной!

* * *

Электронное письмо. Ни о чем… Никому… Никуда… Но очень большое, с подробным описанием какого-то отдыха в жарких странах. Занудливый, типичный для всех туристов текст про отель, жратву, выпивку, пляж, песок, бассейн, соседей по этажу, сгоревшие спины, распродажи в местных магазинах…

И еще одно письмо. На совсем другую тему, не про отдых, про какие-то детали, которые застряли на пересылке, и где их теперь искать — черт знает, а производство стоит и одну деталь приходится заменять другой, которая хуже, но куда деваться… И куча технических обозначений — цифр и аббревиатур.

Но если соединить второе письмо с первым и прочитать правильно, через программку… То получается совсем другой текст — доклад Резидента Куратору по планируемым мероприятиям. Потому что брать на себя ответственность за такие операции без одобрения свыше не хотелось бы. Тут — масштабы. Не местного мафиозника на нары сажаем…

Ну, что на это пишет Куратор? Если прочитать другие письма…

А ничего не пишет. Так — общие слова, мол, действуй как считаешь нужным, потому что ты на месте, тебе виднее. Нет — не говорит. И да — тоже. И своих вариантов не предлагает. А где бы их взять, другие варианты? Все как всегда — действуй сам, на свой страх и риск. Победишь — молодец. Проиграешь — твоя ответственность. Засветишься — голова с плеч!

Только еще одна небольшая приписка, равная приказу: «Первого» рискам не подвергать! Ни при каких обстоятельствах! Не дай бог с него хоть один волосок, а со штанов ворсинка!..

И далее несколько мелких ЦУ, которые то ли пригодятся, то ли нет…

Короче, принял к сведению и предупредил об ответственности. А что он еще может предложить — бежать на доклад к «Первому», «караул!» кричать? Без фактов и доказательств?

Разогнать поганой метлой половину правительства, потому что не понятно, кого конкретно?

Убрать всю охрану, которую никто убирать не станет? А скорее уберут того, кто предложит ее убрать.

Ничего из всего этого путного не получится. Потому что заговорщики ближе к Хозяину и имеют на него куда большее влияние. А их Организация — в пасынках ходит. Да и не допустят их к Телу. По крайней мере попытаются не допустить. Что уже проходили. Так что единственный выход — вырвать «Первого» из лап возможных заговорщиков, а уж потом с ним разговоры разговаривать. С глазу на глаз. Тут Куратор, возможно, и проявится.

Ну, а если план сорвется, то хуже не будет. Хуже — некуда! Всё вернется на круги своя. Все вернутся в кабинеты и на дачи. Только с него, с Резидента, голову снимут. Не исключено, в прямом смысле слова. Если он лишнего сболтнет или Организацию засветит.

Такое соломоново решение.

Обычное в их Конторе. Когда — ни войны, ни мира. Но и то и другое под твою личную ответственность. Потому что высунулся. Что всегда наказуемо. Как, впрочем, и бездействие…

Единственный шанс выкрутиться — победить. Потому что победителей если и судят, то не по всей строгости, с учетом смягчающих.

Ну, и значит…

* * *

— Привет. Вы, что ли, тут, которые Кулибины?.. Тогда у меня заказ — хочу сделать подводную лодку. Серии «Щ». Ну, типа «щука». У меня дед с фрицами на такой воевал. Героический дедок, три транспорта на хрен потопил! Хочу, блин, увековечить. Теперь — это тема.

Судя по визитеру, можно было решить, что он собирается заказать лодку в натуральную величину и чтобы на ней в своем пруду поплавать.

— Не, мне модель. Пока. Ну, типа, один к пятидесяти или ста. Чтобы так метра полтора. Но чтобы всё, как в натуре, и чтобы пушка и торпеды вылетали и рули туда-сюда, и вообще. Короче, как настоящая, только маленькая. Две штуки! И еще немецкую. Ну, чтобы, типа, войнушку под водой устроить, чтобы наши против них и кто кого. Чтобы пацаны оторвались. Сделаешь, Кулибин?

— В принципе, возможно. Только тут подумать надо.

— Давай думай, только быстрее. Сколько тебе дней надо?

— Подумать? Ну, три или…

— Чтобы сделать! Три недели хватит?

— Нет, это нереальные сроки.

— Нереальные сроки дает прокурор. А я бабки башляю. За шустрость. Успеешь к сроку — премия, блин.

— Но это не просто!..

— Так я же не за просто. Это — тема, блин! Нормальная. Тебе чё, бабло лишнее? Нагоняй народу сколько хочешь, покупай там чего надо и вари-паяй. Можешь ночами не спать и другим не давать. У меня через пять недель день рождения деда-героя. Мне отмечать надо. Торпедными, типа, залпами! И чтобы в каждой торпеде стакан спирта. А что — круто! Ба-бах! И из-под воды торпеды со спиртягой прямо на стол прыгают! Нормальный ход! Сделаешь?.. Вижу — сделаешь! Вот тебе аванс — пятьдесят штук зелени, ну, там, чтобы народ подтянуть, железки прикупить. Хватит для начала?

— Д-да, — растерянно кивнул «Кулибин».

— Надо будет еще — звони мне на мобилу. Трубка-то у тебя есть?.. Это что за дерьмо с кнопками? Я чё, буду с тобой по этой хреновине разговаривать? На тебе еще бабла, прикупи себе нормальную мобилу, как у людей. Не позорь меня!.. И вот что еще… Тут мысль такая… Подлодки-то «Щ», ну, то есть «Щуки». А давай еще натуральных щук заделаем, ну, там с плавниками, хвостом и мордой, с зубами. Ну, все, чтобы как живые, но только подводные лодки. Прикольно, да? С виду щука, а в натуре — «Щука». Я скажу, типа, как в сказке: «По щучьему велению, по моему хотению, прыгай, спиртяга, на стол!» И раз!.. Ну, круто, да?

— Ничего не выйдет.

— Это чего так?

— Там рубка высокая. В шкуру щуки не влезет.

— Ну, так спили ее на хрен! Пусть будет три лодки и три, нет, четыре щуки! Всё, давай, не тормози, строй свои стапеля или как их там зовут. Шевелись, шевелись — время пошло!..

И у других пошло. Потому что в одном месте серьезные заказы не размещают. А ну как кто-нибудь к сроку опоздает или чего-нибудь не то соорудит? Тут рисковать нельзя…

— Короче, на всё про всё три недели. Вертись как знаешь, а сроки спуска на воду мне не срывай. Я уже и оркестр военно-морского флота заказал и ветеранов, и бутылочки с шампанским, которые о борт разбивать. Чтобы всё, как у людей, всё честь по чести. Потому что не кого-нибудь, адмирала чествуем, который на госзаказах сидит. И если ты мне это мероприятие сорвешь, то я на тебя все неустойки повешу. На хрена мне такие деньжищи выбрасывать, если ему это мероприятие не понравится. Короче, работай. Чтобы и щуки как натуральные, и орудия стреляли, и торпеды прыгали!.. Успеешь?

— Попробую.

— Не попробуешь, а успей!..

К условленному сроку заказ был готов. Два из четырех. Потому что принципы материального стимулирования еще никто не отменял.

— Ну, давай, показывай.

— Так вон, в аквариуме.

В аквариуме плавала здоровенная щука. И хвост у нее шевелился и пасть открывалась и цвет соответствовал.

— Ну, классно. А как ее погонять?

— Вот пульт. — Исполнитель протянул заказчику пульт. — Вот рычажок.

— Ну?

— Если его давить вперед, модель поплывет вперед, если назад назад.

— А если вбок?

— Давите вбок. Куда хотите повернуть.

— Этот?

— Этот.

Надавил. Хвост «щуки» изогнулся и корпус стал забирать влево.

— Ну, блин, круто! Как дроном управлять!

— Теперь режим погружения. Если эту кнопку притопить большим пальцем, лодка пойдет вниз. Не так резко!.. Если отпустить — всплывет. Еще раз попробуйте…

«Щука» послушно металась по аквариуму, то всплывая, то погружаясь, то тыкаясь мордой или хвостом в стекло. В принципе это была большая радиоуправляемая игрушка. С той только разницей, что — не игрушка.

— А это чего? — удивился заказчик. — У меня на каждую лодку такая хрень будет?

— Ну да.

— Не, не пойдет. У меня рук не хватит. Ты один пульт сваргань, чтобы разом ими управлять. Сделаешь?

— Сделаю.

Заказчик еще с удовольствием поиграл с «щукой». Но вдруг вспомнил:

— А торпедами пулять?

— Вот эта кнопка.

— Эта?..

— Не торопитесь!.. У них скорость! Они могут запросто выбить стекло.

В аквариум сунули лист фанеры, припечатали к торцевой стенке аквариума.

— Торпед шесть, больше поместить в корпус не удалось. Стрелять можно по одной, по две или залпом. Вот переключатель.

Заказчик, высунув от удовольствия язык, вдавил в корпус красную кнопку.

Из пасти щуки выскочила небольшая торпедка, шустро проскочила три десятка сантиметров и с ходу ткнулась «башкой» в фанеру. Так, что аквариум ощутимо тряхнуло.

— Мы тут немного не рассчитали с мощностью электромоторчиков, но если надо, можем заменить их на более слабые.

— Не надо на слабые. Нормально всё! Самое то! Сколько они проплывут, если что?

— Метров шестьсот-семьсот на одной зарядке аккумуляторов. Потом их подзарядить надо будет.

— Нормально. До праздничного стола доберутся, а там мы новые батарейки воткнем. Что там еще?..

Ах, да…

— Из орудия стрелять можно только в надводном положении. Мы там сигнальные патроны приспособили, так что если стрелять залпом из всех стволов, может получиться приличный салют.

— Да ты что? Ай молодца! Круто всё. А говорил — не успеете.

— Успели, — устало сказал исполнитель. — Нам бы теперь расчет получить.

— Без базара. Все как договаривались! И премия за скорость. Без кидалова. Мы мужиков с квадратной башкой, навроде твоей, ценим! — Сунул в руку пачку денег. — Только ты это… про заказ лишнего не тренькай. Сюрприз это. И если кто раньше времени узнает… Я сильно обижусь! И в этом же аквариуме… Как подлодку!.. Только без всплытия!.. Бульк — и нету!

Исполнитель испуганно сглотнул слюну…

Ну вот и всё. Заказ оплачен и получен. Остались небольшие технические доработочки. Которые можно было сделать и здесь, но лучше не здесь. На то найдутся другие «кулибины» совсем в другом Регионе, или даже в стране. Чтобы информация в одном месте не сошлась. А то мало ли что…

* * *

А теперь снова, по метрам и секундам… По топографии… По тому, кто где находится и что делает… По реакциям и возможным контрдействиям… По непредсказуемым случайностям, которые тоже нужно предусмотреть…

Десять раз.

Двадцать.

Если надо — сто!..

Ну что?.. Пока не очень. Где-то не сходятся метры, где-то секунды. Уж больно непростое дело предстоит. Вот здесь надо было поторопиться, а здесь, напротив, притормозить, не высовываться раньше времени.

А еще экипировка… Подходы… Легенды… Маскировка… Пути эвакуации…

И главное, фактор времени — убывающих по секунде минут, часов и дней. Которых всё меньше и меньше. Которых почти совсем не осталось.

Давай-ка еще раз…

* * *

По берегу ходил человек. Везде заглядывал, всё ощупывал, про всё спрашивал, всех разносил.

— Чего это перила качаются? А если они обломятся?

— Мы закрепим. Прямо сейчас.

— Ступени скользкие. Споткнуться можно. Вы что их — лаком?

— Ну да, чтобы блестели.

— Идиоты! Отшкрябать, крупной шкуркой ободрать и песочком посыпать. В бане запасной выход на случай пожара?

— Сделали.

— Пирс?

— Укрепили, каждую доску проверили на излом. На перилах закрепили два спасательных круга с линями.

— Дно под пирсом?

— Осмотрели, прошлись граблями, все камни убрали и песочком присыпали.

— Пиявки?

— Выловили.

— Деревья?

— Наклонные спилили до пеньков, сухие суки и большие ветки срубили.

— Опасные, не дай бог бешеные, животные?

— Частью отстреляны, частью отловлены и содержатся в вольерах.

— Клещи?

— Проведена тотальная дезинфекция. Накануне еще раз опрыскаем.

— А запах?

— Разгоним вентиляторами. Если не поможет — обрызгаем окрестности дезодорантами с запахом хвои и мокрой травы.

— Подходы?..

— На грунтовках, на перекрестках оборудованы блокпосты — дороги перегородили шлагбаумами, вдоль обочин выбрали траншеи или поставили бетонные блоки, чтобы перескочить нельзя было. Охрана работает в дежурном режиме. В день визита посты усилим личным составом, пулеметными расчетами и приданной бронетехникой. Для пресечения возможного разгильдяйства и расхлябанности в войсках ведется активная политико-воспитательная работа.

— Хорошо.

— Подготовлены три вертолетные площадки на случай экстренной эвакуации и приема боевых «бортов».

— Озеро?

— По берегам, на километр в ту и другую сторону, оборудованы секреты и снайперские засады. Кусты, где можно было бы спрятаться, вырублены под корень, неровности рельефа сглажены.

— Увеличьте расстояние до полутора километров в обе стороны. Что еще?

— На дальних подходах оборудованы НП, на средних — смонтирована скрытая охранная сигнализация, на ближних — видеонаблюдение.

— Дальние берега?

— Контролируются подвижными разъездами.

— Местное население?

— Предупредили, чтобы не высовывались. Местное ДПС закроет все дороги. Участковые и привлеченные оперативники пройдут по домам, изымая и опечатывая охотничьи ружья. В день визита из магазинов будет изъято все спиртное и завезены дешевые продукты.

— Пошли дальше…

Потому что есть еще куда идти, потому что безопасность «Первого» — это такая головная боль! Для всех! В первую очередь для местных…

* * *

«Первый» собрался в поход…

Вперед выехала обслуга. Без счета. Боевые подразделения ФСО перепахивали подходы к аэропорту, вычисляя места возможных засад террористов, готовили позиции для боевых расчетов и снайперов, подгоняли и проверяли бронетехнику, «расчищали» трассы, по которым поедет правительственный кортеж, да не одну, а штук несколько, чтобы злодеи не могли вычислить, по какой проследует «Первый», проверяли на лояльность и перепроверяли местную обслугу, работали с приданными им войсками, полицией, ОМОНом, ГИБДД, внушая и вставляя им по самые фуражки, просто так, профилактики ради. А еще вода, еда, прикрытие с воздуха, расписание встреч, отсмотр залов совещаний, банкетов и брифингов, пути эвакуации, подготовка населения с караваями и солью, женщин с поцелуями и детей с цветами… Работы — выше крыши. На которых должны засесть снайперы. Потому что это только кажется, что это легко — Президент сел и поехал, — а на самом деле это целый комплекс мероприятий, в котором участвуют сотни и тысячи людей.

И все как белки в колесе!..

А в лесу благодать. Тишина. Только птички поют, листва шуршит и солдаты топают, шерудя кусты на предмет поиска опасных предметов. Только сильно они не стараются — начальство далеко, а дембель близок. Да и что здесь может угрожать Высокому Гостю, когда место его отдыха отсюда почти не видать?

Прошли мимо. Следующие не раньше чем через семь-десять часов здесь пройдут. А может, вовсе не покажутся. Так что время есть.

Наденем гидрокостюмчик, баллончики на спину приспособим, да не простые, а замкнутого цикла, чтобы из одного дышать, а в другой выдох закачивать, потому что там вакуум. И тогда никаких демаскирующих бульканий и лопающихся на поверхности пузырей — тишь да гладь.

Теперь ласты. Буксировщик… И контейнеры. Целых пять, которые нужно, скребя пузом по дну, доставить на место, распотрошить, все установить, подготовить и замаскировать так, чтобы ни одна сволочь в упор не обнаружила.

Ну что, тянем-потянем… Минимум три рейса, так что за день не управиться. Хорошо, что здесь пока «вражьи» аквалангисты не шныряют, потому как рано еще.

Ну что, доставили?.. Засунем поглубже в камыши, присыплем песочком, прикроем маскировочной сеткой, припорошим водорослями. Наведем лоск и глянец. Как получилось?

Нормально — типичный донный ландшафт — пешком можно по тайнику пройти — не заметишь. Да и никто в эти заросли не полезет, так как далеки они от места рыбалки. Безопасность, конечно, важна, но не перепахивать же из-за нее граблями все озеро!

Еще осмотримся, еще раз всё проверим… Пойдет.

Теперь берег — там своих заморочек хватает. Близко к баньке, где каждый сантиметр саперы перещупают, не сунешься, а вот если подальше… Если совсем далеко, то там никто сильно лазить не станет, но надо выявить все снайперские засады и секреты. Для чего походить, посмотреть, биноклем пошарить.

Ага… Вот оно — веревочка болтается на дереве. И там, ближе к вершине, среди веток, что-то такое набросано, как гнездо. Только пернатых такой величины не бывает, там другая «птичка» засядет, в мохнатом маскхалате, чтобы сквозь оптику берега озера отсматривать, ворогов карауля.

Ставим на карте галочку. И дальше пошли…

Навесик из хвои на толстых жердях и костровище. А если пепел разгрести и прогоревшие угольки пощупать? Холодные. Давно здесь никого не было. По виду типичная охотничья стоянка. А если осмотреться?

Отпечатки. Судя по всему, армейские берцы. Конечно, это ничего еще не значит, но в контексте с другими признаками… А если ямку выгребную сыскать и поковыряться в ней?

Что это? Обрывки упаковки армейского сухпая… Нет, конечно, и охотники могли армейскую пищу употреблять, только вряд ли — они что-нибудь более съедобное предпочитают, потому что ребята не бедные, ну а местные, точно, сухпай покупать и есть не будут.

Кусочек газетки. Какой? Не понять, но точно не местной, потому что какие-то сплетни из московской жизни. А чего здесь, за тридевять земель, московской газетке делать?

Еще один штришок.

Судя по всему, здесь отдыхают и обедают ребятки из той мобильной группы, которая по окрестностям шарахается в поисках возможных злоумышленников, которые желают на жизнь «Первого» посягнуть. И как они ходят? В какую сторону от бивака обход начинают — по часовой или против?

Ага, понятно. Учтём. Еще одна галочка на карте.

И так помаленьку, полегоньку. Чтобы пульку в спинку не получить. Какой бы ты ни был профессионал, а от случайностей никогда не застрахован. Так что смотреть, искать, рыть, отмечать, прокладывать маршруты, наносить на карту.

Галочка.

Еще… Еще…

Ну, в принципе, всё ясно. Схема охраны — ясна. Крепко стерегут нашего «Первого». Но во всяком, даже самом прочном заборе имеются свои «дырки». Потому что — всегда имеются! И здесь — тоже. Не верит охрана, что в этом медвежьем углу, в глухомани России, где всякий человек на виду, может случиться что-то серьезное. Что притупляет. Где-нибудь в Центре или на Кавказе они себе такой расслабухи не позволили бы. А здесь…

Вот эти «дырки» и надо будет использовать.

Хуже всего будет, если планы «Первого» изменятся, или с погодой не заладится, или он приболеет и откажется от рыбалки. И тогда вся подготовка — коту под хвост. Ну, да тут ничего поделать нельзя. Это обстоятельства форс-мажорные, которые, даже если можно предвидеть, нельзя исправить.

Подведем итог — диспозиция «противника» понятна, «огневые» точки выявлены, маршруты вычислены, слабые места нащупаны. Теперь пройдемся по своему «фронту» — направления главных ударов определены, разведка проведена, матресурсы подтянуты и распределены, промежуточные плацдармы подготовлены, пути эвакуации намечены, личный состав… Ну тут все в порядке — личный состав отмобилизован, проинструктирован, среди него проведена политико-воспитательная работа и он готов, не щадя своих сил и самой жизни, до последней капли крови!.. В личном составе можно быть уверенным, как в себе. Потому что — в себе! Потому что он — и есть личный состав. Все «войска», противостоящие многочисленной президентской охране, снайперам, пулеметчикам, армейским подразделениям, приданной авиации и бронетанковым силам, местным полицейским, егерям и чиновникам — это он. Один.

При этом он должен не оборону держать, а наступать. И побеждать! Хотя по Уставам он при наступлении должен сложить три свои головы против одной противника. Хотя у него — всего одна, а у «врага» тех голов тысячи и взамен отрубленной — три прорастает, как у сказочной гидры.

Такой на поле боя расклад.

Ну что — воюем?.. Воюем! Куда деваться.

Механизм запущен, войска выведены на исходные, соседей справа-слева нет, так что на чужую помощь рассчитывать не приходится, ждем сигнала красной ракеты, чтобы встать из окопа в полный рост и…

Короче, наше дело правое, победа будет… Должна быть! Иначе невозможно!.. Потому, что отступать некуда.

* * *

И всё пришло в движение. И всё закрутилось и завертелось.

«Первый» еще в кабинете сидел, а «борты» уже взлетали, летели, садились, опускали рампы, выбрасывали на взлетно-посадочные полосы десанты и технику.

И там, на месте, всё доделывали, докрашивали, докладывали, штукатурили, ровняли, подновляли, вылизывали, разукрашивали, подсвечивали. Потому что Государь-Император высочайше соизволил посетить, дабы собственными глазами узреть, оценить и примерно наказать.

— Эх, — судачило местное население, — нет чтобы ему год назад приехать, мы бы по хорошим дорогам поездили, а не гробили ходовую на ямах с колдобинами.

Замы губернатора и мэров носились по городам и весям, свесив от усердия языки, лично контролируя, надзирая и указывая, хотя до того год носы из кабинетов не высовывали.

Вот что визиты животворящие делают!

— Регион готов к приему Высокого Гостя! — доложили по инстанции.

— А ковровые дорожки?

— Раскатали и пропылесосили.

Ну, значит, точно готовы.

Машины подали к подъезду. Пол-Москвы на всякий случай перекрыли, заткнув все дороги машинами ГИБДД, поливальными машинами и многокилометровыми пробками.

— Видно, сам Царь поедет, — вздохнули водители, смирившись с неизбежными опозданиями.

В аэропорту отлета боевые расчеты заняли исходные.

На взлетно-посадочную выкатили правительственный «борт». И еще один, в резерв.

На военных аэродромах в кабины истребителей сопровождения забрались пилоты.

Авиадиспетчеры по всей трассе полета расчищали воздушный коридор, разводя в стороны гражданские и грузовые борта.

— Что, пора? — спросил Президент.

— Так точно! Можно уже выезжать.

Ну, выезжать так выезжать…

И кортеж из пары десятков машин понесся по пустым дорогам. И чего это водилы в Интернете жалуются на пробки?..

Аэродром. Трап. Специальные, «правительственные», симпатичные, приветливо улыбающиеся стюардессы.

— Рады видеть вас…

— Проходите, пожалуйста…

— Первому борту взлет!

Полетели. И в небе, как на земле — никого! Только чуть поодаль отблескивают в лучах солнца истребители сопровождения. Летит правительственный кортеж по небу, как до того катил по земле.

— Справка по Региону, — услужливо сунул в руки папочку какой-то референт.

Интересно… Площадь. Народонаселение. Ведущие предприятия. История в двух словах, чтобы быть в курсе. Средняя зарплата. Занятость. Рождаемость. Смертность. Статистика последних выборов… Местные скандалы, чтобы блеснуть осведомленностью и поставить кое-кого на место. Несколько оригинальных цитат и анекдотов в тему, дабы разрядить официальную обстановку. Несколько продуманных политтехнологами «импровизов»… Это населению нравится.

Почитали… Отчеркнули… Запомнили…

— Спасибо.

Летит самолет. Бродят по взлетно-посадочной, нервничают, посматривают на часы местные начальники. Лежат, прикинувшись кочками, в траве снайперы. Скучают в сторонке детишки с цветами, дамы с караваями, девушки с улыбками. Томительно тянется время.

Но, чу!.. Показался заходящий на посадку «борт», и все оживились, сдвинулись, расплылись в радостных улыбках.

Прилетел. «Сам» прилетел!

Ну, теперь хвостиками вилять, вновь положенный асфальт подметая. Потому что у нас — это вам не «там», у нас все от «Первого» зависит и ничего от народонаселения. Захочет — помилует, не захочет — на Чукотку законопатит поселком городского типа руководить, где всего-то две тысячи населения и совсем нечего тащить.

— Почетный караул давайте… Детишек! И музыку, музыку!.. И бабу эту с хлебом-солью… Куда она, зараза, подевалась?

— Да здесь я, в тенечке прилегла. Тяжко в сарафане-то.

Выстроились полукругом перед дорожкой. Вытянули шеи.

Ох, что-то будет!..

* * *

Хуже нет, чем ждать и догонять. Потому что ничего от тебя не зависит. От других — зависит. От тебя — нет. Всё, что нужно было сделать, ты уже сделал, остается только «воздух пинать». А это очень трудное и даже изматывающее занятие. Но тем и отличается профессионал от простого смертного, что умеет отключаться и отключать эмоции. То есть уподобляться богомолу на ветке, который может сутками недвижимо висеть, поджидая добычу. Просто ждать, ни о чем не думая, не сомневаясь, не переживая, чтобы раньше времени не перегореть.

Будет день — будет пища. Это только новички, коли у них случится свободный день, начнут перепроверять себя, сомневаться, побегут на место, чтобы убедиться, что всё в порядке, что-нибудь вспомнят, что-то решат улучшить, запаникуют, разведут суету и на том попадутся. Опытный боец ничего такого делать не будет — что сделано, то сделано и поезд ушел. Он будет вяло наблюдать за развитием ситуации или просто заляжет спать. Потому что даже если ты в чем-то ошибся — это не повод демаскировать себя. Перестраивайся по ходу или отменяй операцию. Но не суетись под клиентом!

Вот и не будем суетиться… Будем посматривать телевизор, особенно местные каналы, где «Первый» ходит, говорит, жмет руки, ругает, хвалит, обещает, ездит на лошадях и тракторах, высаживает деревья, дегустирует мед и прочую местную сельхозпродукцию, фотографируется с населением, гуляет по городу… Пока все в рамках заявленных мероприятий. Ну и значит, скоро будет свободный день. Будет рыбалка. Должна быть. Ну не просто же так они баньку рубили, пирсы строили и рыбу в озеро из цистерн сливали.

Будем ждать.

Просто ждать…

* * *

День «Ч». День без галстуков, когда можно расслабиться и быть самим собой, среди своих.

— Рыбалка у нас знатная, такие экземпляры попадаются — рук не хватит показать. Потому что места заповедные, цивилизацией не тронутые, вот фауна и жирует. Иностранцы приезжали — только диву давались, предлагали в бессрочную аренду озера взять, но мы ни в какую, потому что Родиной не торгуем! Наши эти озера, и рыба — наша! Исконная. А ушица из нее… Да вы сами попробуете. Лету туда всего ничего — полчаса.

— А местные?

— Не беспокойтесь, там никого нет, никто рыбалке не помешает…

— Я не про это. Местные что, на озере не рыбачат?

— Ну почему? Это же наше озеро, ну, то есть общее, всенародное. У нас никаких запретов.

— Ну вот, вместе и порыбачим — я и народ. И ушицу за одним столом похлебаем. Надеюсь, вы не против?

— Ну что вы! Это очень демократично!.. — И в сторону: — Быстро организуйте трех-четырех мужиков с удочками. Поколоритней!

Приказ спустили в район.

Да где же тех мужиков взять? Которые без закидонов. Они же, паразиты, никакой субординации не понимают, они там все алкаши и анархисты. Еще чего спрашивать начнут, жаловаться или, не дай бог, советовать и по плечу стучать. Зашибут еще невзначай. Или речью простонародной обидят.

— Вот что, давай кого-нибудь из полиции или егерей. Чтобы проверенные были и без самодеятельности!

— Сделаем!

С четырех участковых, тех, что помордастее, быстро стащили форму и переодели в ватники и сапоги. Всучили в руки удочки о объяснили, что говорить, чего не говорить.

— Без мата или как обычно? — уточнили участковые.

— По обстоятельствам. Если гость будет выражаться — то и вы. А если нет — то без лишних слов.

Только что это за мужики, если без слов? Эпизод с мужиками быстро вписали в планы визита, прикинув, как его лучше обыграть в СМИ — что люди из народа должны спрашивать, что желать и какие ответы получать.

Вышло к месту. Импровиз, он иногда бывает очень хорош.

— Колюще-режущие предметы не брать, к кипятку не тянуться, резких движений не делать, руки под стол не прятать, к Гостю не тесниться, — предупредила охрана. — Каждую вашу башку на прицеле снайпера держать будут, которые, если что, не промахиваются.

— А как же есть?

— Руками. И деревянными ложками. Как, типа, дома издревле лопали… Ясно?

— Так точно!

— Ну всё, идите, занимайте исходные.

В смысле, сесть в рядок с удочками на бережке, тупо глядя на поплавок, потому что на крючке даже наживки нет.

И другие все служки по местам разбежались, кто-то охранять, кто-то баньку топить, кто-то рыбу в ушицу чистить, кто-то здравицы говорить. Все при деле. И все замерли. В ожидании…

Праздничном.

Но всё равно — тревожном…

* * *

По лесу шел человек. Уверенным размашистым шагом. Как хозяин, хотя ни разу здесь не был. А он и был «Хозяин». И здесь. И не здесь. Кругом на десять тысяч километров с запада на восток и на четыре с юга на север.

Подле него, спереди него и сзади бежала, догоняя и семеня, свита. Ближе всех располагались телохранители, заслоняя «Первого» от вражьих выстрелов и назойливых местных начальников.

— Хорошо у вас тут, — сказал «Первый». — Тишина, безлюдье.

— Да, природа, места нетронутые, девственные, — закивал Губернатор.

И чуть не наступил на голову зарывшегося в землю по самое забрало бойца.

А там дальше были еще бойцы. И еще. И на дальних подступах в оцеплении… В том безлюдном лесу народа толклось, как на базарной площади в большой праздник. Просто они на глаза не лезли.

— О, а это кто? — указал «Первый» на четырех участковых в телогрейках и сапогах.

— Это местные мужики рыбалят. У них деревня тут.

«Мужики» разом, через левое плечо, обернулись. В садке у каждого бились здоровенные рыбины.

«Первый» подошел. С двух сторон от рыбаков встала, заинтересовавшаяся уловом, охрана.

— Как рыбалка? Клюет? — спросил «Первый».

— Так точно! — хором гаркнули «мужики». — Клюет!

Губернатор состроил страшные глазки.

Участковые вспомнили, кто они такие есть.

— Так-то оно конечно…

— А-то…

— Так ить, как без того чтобы, если…

— Чего?..

— Ну, то бишь, есть поклевка-то, коли не лениться, да спозаранку встать, да пойтить, да наживу хорошую поиметь. Вот ловим помаленьку на пироги детишкам. Так-то у нас всё в достатке, да уж больно рыбица здесь хороша.

— Вот так и надо — спозаранку. Всем, — остался доволен ответом «Хозяин». — Детей-то много?

— Так есть однако. Жизть-то хорошая нынче пошла, работа имеется, рыба вот, асфальт, магазин построили, пенсию на сто рублёв повысили, а это коли по прежним-то, по брежневским временам, ого какие деньжищи. Так отчего детишек не строгать.

— В город не тянет? — поинтересовался Губернатор.

— А чего в городе-то — маета одна. А здеся природа. Здеся испокон веку деды наши и прадеды жили. Мы всем довольны, чего нам город. Детишки вырастут, учиться поедут, в институты поступать. А мы уж тут доживать как-нибудь…

Повисла пауза. Чего-то не то они сморозили…

— В смысле жить-поживать да добра наживать. Хаты новые справим, мебелишку красного дерева, телевизоры в полну стену с ваем-фаем, стиралки «Бош» для жинок, ноутбуки для детишек. Опять же машину новую по кредиту льготному прикупим, отечественную, они нынче лучше заграничных пошли, как купишь — век не нарадуешься…

Ну вот, дело другое.

— Начальство не обижает?

Губернатор и районное начальство выдохнули воздух.

— Не, начальство у нас справное, народ лишку не жмет, но и разбаловаться не дает. Строго держит. Мы ими все шибко довольные. Те, что ране были, шалили, а эти — не. Век бы под ними жили.

— Ну ладно, мужики, как уха будет готова, к столу просим.

— Всенепременно. Благодарствуйте за приглашение, — дружно закивали «мужики».

Ушел. Уф… Аж вспотели все!.. Но отыграли как надо… Как народные артисты.

«Первый» и сопровождающие лица пошли на пригорок, где, стуча ложками и наяривая на гармошках, их радостно встречало местное население, чтобы в изустном народном творчестве выразить свою сердечную благодарность за их счастливое сегодня.

Всё шло гладко, как и должно было. Шло по плану приема Высокого Гостя…

* * *

На пригорок взошла толпа. Заплясали ряженые. Поднесли хлеб-соль, пошел хоровод…

На воду, на якорь, встала большая надувная лодка с какими-то копошащимися на борту людьми. В синих гидрокостюмах… Бригада аквалангистов встала на дежурство… Сколько их там? Если по головам считать?

Раз. Два. Три… Отделение. Две смены боевых пловцов, техобслуга и командир. А не мало будет?.. Впрочем, это не море, а всего лишь озеро, причем сильно внутреннее. Откуда здесь взяться подводному десанту противника, типа американских «Тюленей»? Да и берега охраной кишат.

Смотрим дальше…

Две лодки МЧС с кругами, баграми, «кошками», сетками и прочей спасательной ерундой. Пара аквалангистов, но эти в драку не полезут.

Три машины «скорой помощи» с полным меднабором и где-нибудь подальше — санитарный вертолет на случай экстренной медпомощи. И это не считая штатных, привезенных с собой медиков, аптечек и реанимационного оборудования, развернутого вон в той надувной палатке.

Что еще?

Ближняя охрана, телохранители, военные, каких-то четыре странных мужика в ватниках и болотниках с удочками в руках, которые они ни разу не дёрнули… Ближний круг все.

Ну, а дальний — все эти снайпера, разъезды, засады — они далеко. Их пока в расчет не берем.

Еще раз считаем по головам. Прикидываем, кто как будет действовать в нештатной ситуации, кто куда и зачем побежит. Где окажется. И чем может помешать. Чтобы внести корректировку в изначальный план. Много их. Очень. На одного-единственного противника. Тут если чуть промахнуться — костей не соберешь.

Ну, всё. Всё, что нужно, посмотрели, можно ложиться на дно. В прямом смысле. Тихо свернуть высунутый из воды сорокакратный оптический перископ. Общий план можно отслеживать и через болтающуюся на поверхности замаскированную под дохлую лягушку вебку.

Опуститься, залечь в логово из камышей, водорослей, грязи и раздувшейся туши какого-то дохлого лесного зверя. Куда никто не сунется, потому что далеко и уж больно противно, и воняет за километр. Запах в деле маскировки играет решающее значение, запах отпугивает больше, чем если увидеть. Потому что воображение. Поэтому мы и не любим в дерьмо наступать, что оно пахнет!

Прилегли. Полежим, подышим воздухом через трубку с микрокомпрессором, чтобы баллоны не переводить. Посмотрим «кино» на небольшом экране.

Берег.

Банька.

Пирс.

Лодки на воде.

Все ходят-бродят за «Первым», как на привязи. За стол сели. Поговорили. Наверное, приняли. Кто-то куда-то побежал. Поднялись. В рыбацкий домик зашли.

Зачем? Внимание!..

«Первый» вышел на крыльцо в ярком рыбацком костюме. Без всяких таких, которые на язык просятся, рифм. Со спиннингом в руке. И кто-то еще со спиннингом? Кажется, Губернатор.

Боевые пловцы плюхнулись через борт в воду.

Спасатели сели на банки лодок, взяли в руки весла и круги.

Значит, банька будет позже. А теперь рыбалка. Такая очередность. Тогда — пора! И самому себе приказ:

— Слушать в отсеках! Экипажам занять места согласно боевому расписанию. Боевая тревога!.. — и зуммер сиренки. Всё, как на флоте. — Продуть главный балласт!

Перещелкнуть на пульте рычажки.

Где-то там включились, заработали микрокомпрессоры, нагнетая воздух в балластные цистерны. Головная подлодка класса «Щ» и четыре натуральные по виду «щуки» скинули с корпусов и рубок лохмотья водорослей, оторвались от дна и пошли на всплытие.

Семь метров… Шесть… Пять… Четыре… Перекрыть подачу воздуха.

Боевая эскадра субмарин замерла недвижимо в толще вод.

— Курс!..

Легли на боевой курс. Пошли кильватерным строем, впереди «щуки», позади, чуть с отставанием командирская подлодка.

— Так держать!

— Есть так держать!

Не было в подлодках людей, ничего не было, кроме шестеренок, моторчиков и батарей. Но был командир и он же экипаж. На всех подлодках — в единственном своем лице! Он отдавал команды, он стоял на рулях и на боевых постах в отсеках.

— Скорость три узла.

— Понял — три узла.

«Щуки» шли ходко, чуть поводя хвостами. Что было хорошо видно с рубки идущей в арьергарде подлодки, где была закреплена панорамная камера.

— Лево десять!

— Есть — лево десять!

Сместить влево рычажок.

— Сбавить до полутора узлов.

— Есть — сбавить до полутора!

Конечно, можно было бы и без команд, но как красиво звучит! И как успокаивает. Кажется, что ты не один, что в команде. Вернее, в экипаже, если говорить по-морскому.

— Так держать!

— Есть — так держать.

Что там на мониторе? Что на берегу?

Человек со спиннингом сел в надувную лодку. И другой — за ним. Лодка отошла от берега метров на пятьсот, чуть сместилась к северу. Замерла. Матрос сбросил якорь, потянул, выбирая канат, чтобы лапы вошли в грунт.

Рядом пристроилась еще одна лодка. Чуть поодаль зависли спасатели.

Боевые пловцы второй смены набросили на спины акваланги.

Значит, здесь будет начинаться царская рыбалка. Корректировка…

— Лево двадцать!

— Есть — лево двадцать!

Крутнулись щучьи хвосты. Подводный строй изогнулся, вставая на новый курс.

Ну что, пора выбираться из укрытия.

Притопиться, выбираясь из-под дохлой туши, выгрести, вытащить буксировщик, закрепить на нем экраны, каждый из которых передает свою картинку.

Что там на поверхности?..

«Первый», встав в полный рост, забросил спиннинг. Всё в порядке.

Что под водой?

Там, далеко, замаячили фигуры боевых пловцов и темные днища лодок. Набираем до пятнадцати узлов.

— Полный вперед!

— Есть — полный вперед!

«Щуки» прыгнули, как с цепи сорвались. На них всё еще никто не обращал внимания. Или просто не видел. А если видел, то видел рыбу, от которой не приходится ждать ничего дурного. Эта рыба кишит здесь — как в океанариуме. Расстарались местные чиновники.

Вот уже и огораживающая место рыбалки сетка.

— Выпустить носовой нож.

Такими в войну подрезали минрепы, которые удерживали на глубине мины. Головная «щука» ткнулась мордой в сетку, быстро защелкали «челюсти» ножниц, перегрызая веревку. Образовалась вполне приличная дыра. В которую одна за одной занырнула стая «щук».

Путь свободен.

— Расходимся на боевой курс.

— Есть — на боевой!

«Щуки» разошлись в стороны, рассыпались веером.

Переключиться на носовые камеры. Вон они, маленькие пока фигурки аквалангистов.

— Полный вперед. Самый полный!

— Есть самый полный!

Выжать из моторов всё, на что они способны.

Семнадцать… Восемнадцать… Двадцать узлов!

Удивленные пловцы оглянулись назад. Прямо на них плыли, шевеля хвостами, здоровенные щуки!

— Ты смотри как местные научились ублажать верховную власть! Прямо на удочки рыбу гонят.

«Щуки» приблизились.

— Два кабельтовых до цели.

— Понял… Носовые торпедные аппараты — товсь!

— Есть — товсь!

В последний момент пловцы что-то такое заподозрили. Потому что щуки плыли прямо, не сворачивая, словно не видели их. Словно с ходу протаранить хотели. Но пловцы все еще ничего не понимали.

Один кабельтов. Полкабельтова…

Спохватившиеся аквалангисты развернули в сторону щук оружие. Но поздно.

— Носовые… Шестью торпедами… Залпом!.. Пли!

Из пасти щук выпрыгнули тонкие цилиндры, на хвостах которых бешено закрутились винты. «Торпеды» мгновенно набрали сумасшедшую скорость, вырабатывая энергию батарей. В несколько секунд они достигли целей. Увернуться от них было невозможно. Потому что шли они веером. От одной, ну двух… Но не от всех!

Первая «торпеда» ткнулась мордой в боевого пловца. В баллон со сжатым воздухом. В железо!

Мимо!

Но вторая нашла цель и впечаталась в ногу пловца чуть выше колена. Ощутимый удар. И тяжелый поршень внутри «торпеды», влекомый силой инерции, полетел вперед. Как в большом шприце. И из «головы» торпеды выдвинулась толстая, но очень острая игла, которая легко проколола резину гидрокостюма и кожу и вошла глубоко в мышцы ноги. «Поршень», продолжая движение, толкнул в иглу какую-то бурую жидкость. Которая попала в кровь.

Боевой пловец недоуменно оглянулся, взмахнул рукой и тихо опустился на дно. Он был жив, был в сознании и даже мог дышать, но мышцы его были парализованы. Ну уж такое «лекарство». Сильно успокоительное.

Торпеды, оставляя позади себя завихрения воды, неслись к цели. И еще два аквалангиста прилегли на дно, отдохнуть от своей суетной жизни. У одного из них торчало из мягкого места аж три «шприца».

Но «щуки» еще не выполнили свое задание.

— Курс лево пятьдесят!

— Есть пятьдесят!

— Лево двадцать.

— Есть двадцать.

— Так держать!

Одна «щука», резво повернувшись, понеслась в сторону лодки обеспечения боевых пловцов. Быстро настигла ее. Ткнулась мордой в бок. Что-то там зашипело и забулькало.

— На месте.

— Подрыв!

Толкнуть красный рычажок…

Ахнул взрыв. Лодку аквалангистов подбросило и разорвало. Из нее горохом посыпались пловцы, которые еще даже не успели закрепить акваланги. Из-под воды выплеснулись и поднялись тучи брызг и густой, всё заволакивающий дым.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

  • ***
Из серии: Обет молчания

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Монологи с президентом предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я