Право на смерть

Анастасия Абросимова, 2021

Ронин обычный служащий архива. Его работа скучна, а жизнь одинока. Не удивительно, что он решает с ней покончить. Вот только как это сделать в мире, где люди победили старение и смерть, а за безопасностью жизни строго следит всевидящий ИИ?

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Право на смерть предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Часть первая

Ронин стоял перед зданием суда. Огромное сооружение уходило на целых пять этажей ввысь. Но, несмотря на свою высоту, оно было самым безопасным зданием в городе. Все окна были наглухо заблокированы, а выход на крышу охранялся, точно банковский сейф. Универсальный суд был одним из самых влиятельных учреждений страны, и эти нависающие над посетителями пять этажей были обязаны подчеркивать сей факт.

Мужчина окинул взглядом большую круглую площадь перед судом. Самый центр города — площадь Спасения, вокруг которой расположились малоэтажные административные здания. Городская ратуша, Парламент и Правительство Универсума, Центр изучения проблем, главный офис «Роботех» были гораздо ниже Универсального суда.

Неподалеку остановился большой пассажирский магнитолёт, из которого вышла группа туристов, человек двенадцать. Ронин изумился: живые туристы были диковинкой в этом мире. Ведь 5D-симуляторы реальности давно заменили настоящие экскурсии.

Путешественники развернули свои телефоны с голографическими камерами и начали записывать всё, что их окружает. Ронин плохо разбирался в современной технике. Вроде бы сейчас эти голофоны умели записывать не только плоскую картинку и звук, но также объемное изображение, запахи и даже кинестетические ощущения от некоторых предметов. У Ронина не было подобных переносных средств связи. Связываться ему было не с кем, а искусственно воссозданная реальность его раздражала. Мужчина испытал досаду. Теперь и он попадёт в чью-то голограмму! Надо убираться отсюда, но Ронин продолжал разглядывать туристов.

Более всего их интересовало, конечно же, здание суда. Они снимали его со всех сторон, издавая восхищенные возгласы. Ронина всегда забавляла подобная реакция на эту современную «многоэтажность». На площадь Спасения привозили группы из других городов Универсума специально, чтобы поглазеть на уникальную достопримечательность. Ведь подобных высотных конструкций было всего несколько штук на всю страну. И дело было вовсе не в сложности, изящности или художественной ценности данных строений. Дело было в обязательном, долго и тщательно культивируемом страхе.

Ронин знал, что когда-то пятиэтажные здания считались карликами в мире небоскребов. Теперь же повсеместно был введен запрет на постройки свыше двух этажей. И только отдельные административные сооружения могли быть выше.

Мужчине не нравилась эта современная приземистость. Ему нравилась старина, даже древность. Небоскрёбы Нью-Йорка начала XX века, например, которые он многократно видел на старых фотографиях и видео. Погружение в ушедшую эпоху — часть его работы. Он был хранителем Большого Универсального архива.

Ронин перестал разглядывать туристов и прошел через приветливо раздвинувшиеся двери внутрь здания суда.

В огромном вестибюле почти никого не было. Ронин подошел к подсвеченному голографическому табло — одной из невысоких стеклянных тумб, расположенных посреди пустого холла. Рука легла на неактивную горизонтальную прозрачную панель. Спустя секунду голубоватая эмблема Универсума, вращающаяся над панелью, сменилась голограммой приятной девушки с русыми волосами и зелеными глазами. Это было не единственное лицо Уни — универсального помощника всея Универсума. Ронин насчитал двенадцать разных изображений, под которыми Уни общался с людьми. Алгоритмы ИИ сами решали, под какой маской выходить на связь с каждым человеком. Ронин насчитал 4 мужских, 4 женских и 4 детских образа голографического лица. Изображение девушки улыбнулось и заговорило приятным голосом:

— Добро пожаловать в Универсальный суд, господин Ронин Ульрих! Вам назначено слушание на 16.00 в комнате 508. Судья Камилла Флостер. Поднимайтесь, Вас уже ждут. Всего доброго, господин Ронин Ульрих!

Камилла Флостер?! Неужели человек? Вряд ли.

Ронин пошел к лифту, в который раз задаваясь вопросом, какой болван придумал такую глупость, как проговаривание всякий раз полностью имени и фамилии.

На большом экране рядом с лифтом опять крутили ролик с последним умирающим. Это был седой высохший старик. Он шамкал беззубыми губами, вытягивал вперёд руки, будто закрываясь от чего-то. Он шептал: «Нет, не надо. Я не хочу». Конечно же, он не хотел умирать. Его историю знал каждый в Универсуме. Это был последний умерший в стране. Последний из тех, кто не успел пройти процедуру «Выключатель» до 40 лет. Его смерть специально приехали снимать три съемочные группы. Они ждали несколько дней, поочередно сменяя друг друга днём и ночью, прежде чем им удалось заснять эти кадры. Надпись в конце ролика как всегда гласила: «Тебе это не грозит». По мнению Ронина, она была довольно двусмысленной, но что он в этом понимал.

Номер комнаты 508 означал, что она находилась на 5 этаже и на четной стороне. Ульрих быстро нашел нужную дверь, подошел к ней, она бесшумно сдвинулась вправо, открывая проход в светлое просторное помещение, пожалуй, даже слишком просторное. За окном, как в тайне надеялся Ронин, должен был открываться красивый вид на кольца Виктории — комната располагалась на противоположной от площади Спасения стороне. Но поглазеть на город с высоты ему не удалось — прозрачность стёкол была отключена. Пространство было замкнутым. Ронину стало не по себе.

Все поверхности и предметы в комнате были, как и ожидалось, белыми. Прямо от двери начинались по обе стороны ряды скамеек. «Почему везде белый цвет? Это так непрактично», — думал Ронин, проходя мимо них.

В конце зала за большим столом сидела судья Камилла Флостер. Прозрачный экран и активная панель управления, встроенная прямо в столешницу, располагались от неё по правую руку. Она пристально смотрела на вошедшего своими большими глазами, почти лишенными ресниц.

Значит, всё-таки человек…

Ронин прикинул, что она выключила свой биологический возраст около 40 лет: лицо уже начало покрываться сетью морщинок. Достаточно необычно для женщины. Самым популярным возрастом остановки считался промежуток от 24 до 31 года. Впрочем, она могла просто запрыгнуть в последний вагон. Интересно, сколько ей на самом деле лет?

— Проходите. Садитесь.

Она продолжала его разглядывать и молчать. Ронин сглотнул и начал:

— Я надеялся на скорое решение моего дела в обычном порядке…

Дела в обычном порядке решали виртуальные судьи. Многочисленные исследования установили, что при данном подходе предвзятость и коррумпированность как человеческий фактор полностью исключается. Искусственный интеллект в считанные минуты просчитывал варианты и решал практически любой вопрос, опираясь на многовековую историю правовых дисциплин и предыдущие постановления по сходным делам. Рассмотрение обращения судьей-человеком было событием экстраординарным. Ронин даже не знал, что такие судьи ещё остались.

— В Центр изучения проблем поступают все обращения граждан из Универсального суда, — наконец, произнесла судья Флостер. — Ваше — не исключение, в формальном смысле, конечно… А вот в содержательном просто уникально… Уни решил, что подобный… необычный вопрос должен быть рассмотрен человеком.

Она говорила медленно, словно тщательно подбирала слова. Либо просто никуда не торопилась. Ронин уже обращал внимание на то, что некоторые давно живущие люди вели себя именно так. Так, словно у них впереди была вечность. И всё-таки, как же давно госпоже Флостер 40 лет?

— Вы просите разрешения на эвтаназию? Для себя?

— Совершенно верно.

— Могу я узнать причину такого решения?

— Я не хочу жить.

— Это не причина. Каждому гражданину при рождении положен личный помощник, в обязанности которого и входит мотивирование своего подопечного на проживание качественной жизни. Где ваш помощник?

— Я не пользуюсь его услугами.

Брови судьи поползли вверх. Она слегка покосилась за застывшую тень за своим правым плечом. Ронин тоже перевел взгляд. Это была самая простая и очень старая модель. Возможно, даже самого первого поколения. Судья Камилла Флостер не переставала его удивлять.

— Вы знаете, что это административное нарушение, и я должна вас оштрафовать?

— Как вам угодно.

— Каждый гражданин обязан хотя бы один раз в неделю проводить сеанс психотерапии с личным помощником, — не унималась судья Флостер.

— Я готов пользоваться этим правом, если мне внятно объяснят для чего. Для чего я должен рассказывать о личном обычной железяке?

На лице судьи отразились смешанные чувства непонимания и негодования. Она снова покосилась на робота за своим правым плечом. Тот стоял истуканом.

— В мои обязанности не входит разъяснение подобных элементарных вещей, — похоже, женщина начинала сердиться. — Согласно Универсальной Конституции, пользование услугами личного помощника — это не право, а обязанность. Причина включения данной обязанности в этот главный нормативный документ страны также там прописана: «для сохранения моральной целостности индивида и выявления негативных факторов, способствующих его деградации и разложению, а также предупреждения деяний, несущих угрозу жизни и физическому или психологическому здоровью индивида, либо влекущих за собой разрушение существующего строя», — процитировала она.

— Но я не угрожаю ничьей жизни, и уж тем более не собираюсь разрушать существующий строй…

— Вы угрожаете своей жизни!

— Но это моё право! У меня есть право на смерть!

— Такого права у вас нет! — она хлопнула ладонью по столу так, что Ронин вздрогнул. — Я работаю судьей уже 103 года, знаю все действующие законы, все поправки в законы, вновь принятые статьи и давно утратившие силу. Я работала ещё тогда, когда все дела велись людьми. И если я говорю, что такого права у вас нет, значит, это истина!

Надо же! 103 года! Да плюс ещё годы до назначения на должность судьи. Значит, она одна из первых. Ронин сделал глубокий вдох. Он и не думал, что будет легко.

— До пандемии, «Выключателя» и Большого Апгрейда такое право у человека было.

Судья Флостер перевела дыхание и заговорила более спокойным голосом:

— Если вы знаете об этом, то вы должны знать и о том, что даже в те времена эвтаназия была официально разрешена только в отдельных странах и не могла считаться общепринятой практикой. К тому же она применялась крайне редко, только в самых запущенных случаях болезни, и требовала прохождения нескольких административных барьеров. В современном мире мы искоренили болезни, затормозили старение и отодвинули на неопределенный срок смерть! Всё то, чего люди боялись веками, от чего умирали, теперь просто не существует! И при этом вы можете даже не работать! Жить в своё удовольствие просто потому, что каждый гражданин Универсума обеспечен всеми благами по факту своего рождения! А вы хотите от этого отказаться?!

— Да, — просто ответил Ронин.

— Но почему? — изменившимся голосом спросила Камилла Флостер.

Он посмотрел в её глаза, окруженные мелкими морщинками. 103 года — это много. Достаточно много, чтобы понять.

— А зачем?

Она вздрогнула, словно увидела призрака, чуть помедлила, но быстро овладела собой и заговорила:

— Слушание откладывается на неопределенный срок, до устранения разногласий. Универсальный суд постановляет: господину Ронину Ульриху пройти курс обследования на психопатологические отклонения, курс повышения мотивации, курс обновления иммунной системы, а также обязывает к ежедневному ведению дневника впечатлений посредством своего личного помощника. Суд назначает господину Ульриху штраф в размере 2 тысяч единиц за отказ от пользования услугами личного помощника в течение… эээ… — брови судьи снова поползли вверх, — последних шести месяцев. А также выносит предупреждение о том, что в случае повторного нарушения ему будет грозить тюремное заключение. За отказ от назначенных процедур также будет применено тюремное заключение с принудительным лечением. Суд обязует господина Ульриха явиться в Центр помощи населению завтра в 9.00 утра для начала лечения. Повторное слушание будет назначено после прохождения всех процедур, если иск ещё будет актуален, — с непроницаемым лицом закончила судья Флостер. — Можете быть свободны.

Не дожидаясь ответа, она поднялась и покинула зал через боковую дверь. Её личный робот выскользнул следом.

Двери лифта раскрылись, явив взору холл суда. Ронин замешкался у лестницы на второй этаж, пропуская вперёд других посетителей, когда на него с разбегу налетела девушка в длинном распахнутом пальто. А под ним… Да, он не ошибся! В глаза бросилось красное платье с разрезом спереди. В таких в былые времена танцевали танго.

— Простите… хотя нет, чего это я извиняюсь, ты ведь тоже из этих дурней!!! — выпалила она, окинув мужчину взглядом с ног до головы.

— Ээ, из каких? — не понял Ронин.

— Из служащих, конечно! Ты же в форме! — она состроила гримасу и принялась отряхивать одежду, будто испачкала её при столкновении.

Ронин опустил глаза и поглядел на серую ткань своего костюма, как будто впервые её увидел. Все административные работники обязаны были носить в рабочее время определенную одежду. У Ронина это серые брюки и строгий кардиган из плотного трикотажа, белая рубашка и черный узкий галстук. На дворе ранняя весна, поэтому сверху он надел старомодное черное пальто и длинный полосатый шарф, который обычно заматывал до самых ушей, потому что не любил шапки.

— О да, вы почти правы, — усмехнулся он, — но я служащий Универсального архива, а не суда.

— Да какая разница! Все равно прихвостень этих придурков или стремишься к ним попасть! Строят из себя важных шишек! Тьфу!

— Вот тут вы ошибаетесь. Я здесь в качестве подсудимого, — почему-то Ронину захотелось об этом сказать.

Девушка перестала отряхиваться и впервые взглянула на него с интересом.

— И в чем же ты провинился? Не поздоровался с соседями? Или накричал на свою кошку? — ухмыльнулась она. У неё были длинные волнистые каштановые волосы, маленький острый носик и удивительные глаза. Ярко-зеленые миндалевидной формы. Девушка была невероятно красива.

Ронин так залюбовался, что не заметил, как произнёс:

— Вообще-то я добиваюсь эвтаназии, — и тут же испугался. Первой встречной о таком не говорят.

Случилось то, чего он боялся больше всего: её глаза расширились от ужаса. Ронину показалось, что она сейчас закричит что есть мочи и побежит прочь, указывая на него как на умалишенного. А он попадёт в тюрьму гораздо быстрее, чем мог бы, если б держал язык за зубами. Но секунды тикали, а ничего не менялось. Они смотрели друг другу в глаза. Девушка даже не мигала, как будто впала в ступор. Потом слегка наклонила голову, сощурилась и звонко рассмеялась.

— Ты же шутишь, да?!

Ронин хотел было возразить, но вовремя прикусил язык.

— О, господи! А я-то поверила! Ну ты даешь! Такой шутник! И отчаянный! Так оригинально со мной ещё никто не знакомился! Я — Дана. Дана Радова. Приятно познакомиться!

Мужчина пожал протянутую руку.

— Ронин Ульрих.

— Ах, Ронин, это так необычно! Ты просто отчаянный герой! — она взяла его под руку, потянулась и чмокнула в небритую щёку.

От неожиданности он чуть не поперхнулся слюной, но Дана, казалось, не заметила его смущения и уже болтала дальше.

— Пойдем сегодня на собрание? — Девушка потянула его к выходу из здания. — У нас есть небольшой клуб по интересам. Познакомишься с остальными. Они будут в восторге от твоего способа знакомства!

— Что за клуб? — Ронин напрягся.

— Ну так, не клуб… мы называем его «ОСА» — общество свободных авторов. Понял? Сокращение. В общем-то, можно по-разному его расшифровать: общество свободолюбивых аргонавтов, общество серьезных агрономов, общество самобытных арбузов! — хихикнула девушка. — Ты бы как расшифровал?

— Общество самоубийц?

Дана поморщилась.

— Неее! Какой-то мрачный у тебя юмор, — она остановилась и посмотрела на Ронина. Они уже вышли на улицу. Ветер раздувал её прекрасные волосы. — Ты всегда такой?

Надо срочно придумать что-то позитивное.

— Общество сладких авокадо?

Дана рассмеялась, слегка наклонившись вперёд.

— Неплохо! А что авокадо бывают сладкими?!

— Не знаю, — Ронин пожал плечами. Ему нравилось смотреть, как Дана смеётся. — И чем вы занимаетесь в своём обществе?

— Танцуем, читаем стихи, болтаем, просто живём, дышим и мечтаем! — она подставила лицо ветру, тряхнула роскошными волосами. — Приходи! 12-е кольцо, дом 18. Я там живу!

Она отпустила его руку и упорхнула куда-то за угол.

Живём. Дышим. Мечтаем. Ронин покрутил на языке эти слова. Они были вкусными.

Большой Универсальный архив располагался в здании, специально воссозданном по образцу библиотеки Конгресса США. Правда, только в центральной части. За аутентичным монументальным фасадом здания Томаса Джефферсона тянулось прямоугольное двухэтажное безликое сооружение. Эта нелепая постройка была лишь пародией на самую большую некогда библиотеку мира. Кругом ложь и подделка, в который раз думал Ронин, поднимаясь по ступеням лестницы.

Много десятков лет назад все книги были переведены в электронный вид, а их бумажные аналоги за ненадобностью переданы в переработку. В архиве хранились печатные варианты лишь небольшой части мирового литературного наследия. Собрать и перевезти всё из большой библиотеки Конгресса поначалу не представлялось возможным. После пандемии перед вновь образованным государством Универсум и его лидерами стояли другие, более важные задачи. Страна существовала уже 121 год, а важные задачи всё не заканчивались. Ронин несколько раз подавал прошение для экспедиции в Вашингтон, чтобы вывезти из библиотеки Конгресса старинные экземпляры, но ему всякий раз отказывали.

В архиве хранились не только книги. Журналы, картины, документы вечного хранения, некоторые вышедшие из обихода предметы и многое другое помещалось в этом святилище старины.

Ронин подошёл к сканеру и приложил ладонь к считывающей панели. Лазерный луч сначала подсветил руку, а потом прошёлся по мужчине сверху вниз, сканируя всё тело.

— С возвращением, господин Ронин Ульрих, — сказал приятный женский голос. Дверь поехала вправо.

У архива была мощная охранная система. Всё-таки здесь хранились очень ценные вещи. Если бы не соображения безопасности, Ронин никогда бы не позволил поставить здесь этот новейший сканер. Он терпеть не мог сканеры, магнитолёты и роботов. Особенно роботов. Все чудеса науки и техники остались за плавно закрывшейся дверью. Ронин погрузился в свою стихию. Он остановился, вдохнул знакомый пыльный воздух и пошёл вглубь здания.

В столице Универсума — Виктории, кроме Универсального архива, был ещё один музей. Современный. Ронин был там однажды. Приземистое округлое здание под прозрачным куполом. Оно являло собой один огромный выставочный зал, где каждую неделю менялись экспозиции. Электронные прозрачные панели круглосуточно показывали то полотна французских импрессионистов, то русских авангардистов. 3D-симуляторы имитировали греческие скульптуры или археологические находки. Смех да и только. Ронин даже фыркнул, вспоминая.

Музей был очень популярным местом. Там всегда было полно народу. Красивые, модно одетые мужчины и женщины вели разговоры об искусстве. Вернее, они думали, что говорят об искусстве. Рассуждать о том, чего ты никогда не видел и не чувствовал, по мнению Ронина, было абсурдным.

На первом же повороте коридора он свернул налево, в свой кабинет, где составлял списки экспонатов, разбирал новые поступления и разъяснял правила посетителям. Последних было немного. В основном это были группы студентов, преподаватели или учёные, интересующиеся доуниверсальной эпохой.

Ронин сел в своё большое старое кресло и откинулся на спинку. Как же хорошо дома! Стол был завален артефактами. Ему нравился запах старых книжных страниц, шуршание древних пергаментов, нравилось трогать предметы старины, книги, статуэтки, мечи, мобильные телефоны. Ему нужно было всё чувствовать руками. Современные технологии полностью лишали человека тактильных удовольствий. Поэтому его так разочаровал тот яйцевидный современный музей. Где объем и глубина? Где настоящность?

Напротив стола висела картина. Ронин часто и подолгу её разглядывал. На ней были лишь волны, небо и больше ничего. Но как же прекрасна она была! Он удивлялся каждому мазку. Вблизи это были лишь случайные пятна. Издалека — целое море. Море красоты. Ни одна суперсовременная 3D-панель не могла дать этого ощущения.

Периодически Ронин обходил свои владения и любовно вытирал пыль с выставочных образцов. За каждым из них для него стояла целая жизнь, чья-то судьба. Он придумывал истории, связанные с предметами, досконально знал каждую трещинку, неровность или просто особенность каждого артефакта из 468 459, хранящихся в Универсальном архиве. Ронин работал здесь уже 42 года.

Мужчина поднялся из-за стола и прошёл в смежную комнату. Как и каждому жителю Универсума, ему полагалось отдельное, полностью обустроенное современное жильё на безвозмездной основе. Его высокотехнологичная квартира находилась в другой части города и умела практически всё. Разве что отправить в космос не могла. Но Ронин бывал в ней очень редко, предпочитая этот архивный зал, самостоятельно переделанный в жилище.

Он прошёл в ванную комнату и долго умывался прохладной водой. А потом долго разглядывал в зеркале капельки воды, стекавшие по лицу. Он должен выглядеть значительно хуже, чем есть теперь. На его прямоугольном широком лице почти не было следов, которые должно оставить время и гравитация. Лишь несколько седых волосков на 3-дневной щетине и лысеющий череп добавляли ему возраста. Как же он ждал этих признаков! Оттягивал «Выключатель» до последнего, пока за ним не пришли. Он даже какое-то время курил, пил алкоголь и мало спал, чтобы ускорить естественный процесс старения. И вот спустя 22 года после процедуры он выглядит в точности также как и до неё.

Нестерпимо захотелось кофе. Ронин вытер лицо полотенцем и прошёл в кухню. Кухней он называл небольшую конструкцию в углу возле окна. Здесь была старинная электрическая плита, раковина, столешница и открытые полки над ней, где хранилась всякая утварь. Ничего общего с современными кухнями, где всё было скрыто внутри за большой стеновой панелью, это недоразумение не имело. На тех новейших кухнях нажатием пары сенсорных кнопок на экране можно было реализовать обед. Робот-повар за несколько минут готовил вполне сносную еду и выдавал её в специальном лотке, сопровождая приятным комментарием. После трапезы грязную посуду можно поставить обратно в лоток, и умная кухня отсортирует и вычистит её до блеска без вашего участия. Ронин взглянул на тарелки с засохшими на них остатками еды в своей раковине, вздохнул и начал их мыть. Может быть, он просто сумасшедший? Может быть, не все современные технологии — зло?

Ульрих закончил мыть посуду и принялся готовить кофе. У него была старая кофеварка начала XXI века, но сегодня даже она казалась подозрительной шайтан-машиной, настроенной против него. Он взглянул на неё скептически, сжал губы.

— Не смотри так, — буркнул он кофеварке и достал с полки турку.

Кофе получился крепкий. Ронин взял чашку, банку с печеньем и вернулся в кабинет.

Большой Универсальный архив представлял собой нечто среднее между музеем, библиотекой и настоящим архивом. В течение первых нескольких лет существования Универсума сюда свозили вещи из разных городов Восточного побережья. Совершенно непонятна была логика, по которой экспонаты попадали в архив. Поэтому наряду с редкими и ценными экземплярами книг здесь можно было найти несколько видов засохших шариковых ручек и пустые флакончики от духов. До сих пор раз в неделю приходили посылки с предметами быта или книгами. И до сих пор логика их сбора оставалась загадкой. Эту часть работы — распаковку контейнеров — Ронин любил больше всего. Сегодня был вторник — а значит, день посылок. Не успел мужчина об этом подумать, как прозвучал сигнал оповещения — груз доставлен. На экране настольного монитора появилось видео с камеры, висевшей над входом. Перед дверью ожидала черно-белая фигура.

— Добрый вечер, господин Ронин Ульрих! — поприветствовал робот-курьер, когда дверь открылась. — Будьте добры, приложите ладонь к панели.

Ронин машинально приложил руку к протянутому прозрачному планшету.

— Доступ разрешен, — произнес робот, — груз ваш. Хорошего дня, господин Ронин Ульрих!

Мужчина забрал небольшой пластиковый контейнер и направился обратно в кабинет. Сел в кресло и застыл, глядя на коробку. Сегодня она совсем небольшая. Размеры посылок, как и их содержимое, никогда не повторялись. Однажды привезли огромный контейнер, который едва прошёл в дверь. В нём оказался большой двухдверный холодильник начала XXI века, который теперь успокаивающе мурчал в соседней комнате. Ронин понятия не имел, что в нем хранить, тот стоял практически пустой. Но ему нравилось смотреть, как ночью свет огней от колец развлечений за окном отражается на его серебристых боках.

А ещё холодильник умел готовить лёд. Не то чтобы Ронину нужен был этот лёд или это какое-то из ряда вон выходящее умение для машины. Нет, просто это его забавляло. Иногда он насыпал полный стакан этих прозрачных кубиков, ставил их на стол напротив окна и смотрел, как в тающих льдинках отражаются яркие неоновые огни соседнего кольца. Ронину нравилось думать, что когда-то машины были настолько тупы, что могли раз за разом воспроизводить одну и ту же простую операцию. Например, просто готовить лёд. А ещё молчать. Молчание — это самое ценное качество старинных механизмов.

Так что же в коробке? Ронин приложил ладонь к верхней части контейнера. Прозвучал сигнал, замки открылись. Мужчина с трепетом открыл крышку. Этот момент всегда был самым волнующим событием в его скучной жизни. Внутри могло оказаться что угодно. То, чего он никогда не видел, то, что ему только предстояло понять.

Он протянул руку и достал два почти одинаковых предмета.

— Уни, — позвал Ронин.

— Слушаю, Ронин, — мгновенно отозвался компьютер вездесущим женским голосом.

— Архивная запись номер 468 460. Туфли женские. Пара. Каблук около 3 сантиметров. Округлый закрытый носок. Застежка на щиколотке по типу ремешка с пряжкой. Материал атлас. Цвет красный. Абсолютно новые. Конец записи.

— Принято, — прозвучал голос.

Ронин откинулся на спинку и хлебнул кофе. Туфли сияли и манили. Он сразу понял, для чего они нужны. Пред глазами заплясали картинки, виденные когда-то давно. Яркие юбки, энергичные движения.

— Вам новое сообщение с пометкой «срочно», — добродушный до отвращения голос вырвал мужчину из мира грёз.

— Ну что там ещё, — проворчал Ронин. — Открыть, не читать.

Компьютер послушно исполнил команду, молча развернув сообщение. Текст гласил: «Господину Ронину Ульриху. Во исполнение постановления Универсального суда города Виктория федеративной республики Универсум господину Ульриху надлежит 12 марта 2160 года к 9.00 явиться по адресу: 2-е административное кольцо, дом 33 для прохождения обследования. Возможно длительное пребывание, рекомендовано закончить неотложные дела. При себе иметь личного помощника. В случае неисправности последнего вам будет предоставлена аналогичная замена».

Ронин исподлобья глянул на застывшую в углу тень.

— Неисправности… — проворчал Ронин. — Даже если я тебя расколочу на мелкие кусочки, они всё равно мне всучат другого тебя! Чертовы железяки!

Ронин стукнул обоими кулаками по столу и понуро опустил голову. Черт возьми! Он так хотел состариться внешне, что совсем забыл о дряхлении изнутри. И вот теперь он сидит и ворчит, как тот самый дед из прокручиваемого на каждом углу социального ролика, где высмеивалась старость и восхвалялось будущее без неё. Было что-то неотвратимо тревожное в этой рекламе. Загримированный под дряхлого старика мужчина сидел на скамейке в парке и проклинал всех проходящих мимо улыбчивых, довольных жизнью людей. А они не обращали на него никакого внимания. Слоган в конце гласил: «Ты никогда таким не станешь». Что за чурбан придумывает эти слоганы? Ронин тряхнул головой, пытаясь изгнать картинку из головы, фыркнул и подошёл к роботу.

Полгода назад Ронин так разозлился, что отключил его прямо посреди сеанса психотерапии. Робот, как замер у входа в кабинет, так до сих пор там и стоял. На лысой пластиковой голове, плечах и груди успела появиться сеточка пыли.

Уже несколько десятилетий человеку законодательно запрещалось вмешиваться в психоэмоциональное состояние другого. Причины данного запрета были многослойны и неочевидны. Ронин часто размышлял о них и никак не мог найти достаточных оснований для возникновения этой абсурдной ситуации. «Человеку нужен человек» — гласило правило гуманизма. Но похоже, что сам человек забыл об этом начисто.

Теперь всякий был убежден, что человеку нужен робот. Или роботу нужен человек? Ронин, когда думал о первопричинах, как всегда терял нить, упускал что-то главное. Казалось, что ещё чуть-чуть, и он схватит суть, но она постоянно ускользала.

Он протянул руку и легким движением активировал застывшую машину. Робот слегка вздрогнул и открыл глаза. Стандартный помощник выглядел не очень презентабельно: человекоподобный робот в корпусе из белого пластика. Он умел передавать эмоции мимикой лица и иногда движениями тела. Для этих целей лицо было сделано из специального сверхгибкого полимера. Андроид правдоподобно открывал рот в такт произносимым словам, улыбался, показывая ряд белых зубов, хмурил брови, моргал. По сути, самыми нечеловеческими в его облике были глаза. Ронину они казались жутковатыми.

Глаза были большими, округлыми и концентрическими. За тонкими гибкими веками, лишенными ресниц, прятались стеклянные ярко-синие линзы, состоящие из нескольких вписанных друг в друга кругов. Ронин знал, что каждый ободочек на линзе — это определённые возможности данной модели. Так, например, у этого робота было инфракрасное и рентгеновское зрение, а также очень хороший зум. Андроид сделал несколько микродвижений головой и телом и посмотрел своими странными глазами на Ронина. Вполне человеческий голос произнёс:

— Добрый вечер, Ронин! Данные сети свидетельствуют о том, что моё последнее подключение к ней было 6 месяцев и 4 дня назад.

— Да, всё верно, — подтвердил Ронин, разглядывая робота.

— Что-то пошло не так. Ты разозлился. Хочешь поговорить об этом?

— А если не хочу? Что ты будешь делать? У тебя есть протокол на этот случай?

— Конечно. Возможны несколько вариантов…

— Несколько вариантов… — передразнил машину Ронин. — Иди к черту, говнюк железный!

— Ты снова злишься, я понимаю. Нам следует это обсудить…

— Понимаешь?! Ты понимаешь?! Что ты можешь понять?! — Ронин ткнул робота в пластиковый корпус груди. Тот не шелохнулся. — Ты ничего не можешь понять! Почему? Скажи мне, почему ты не можешь понять?! А?!

— Потому что я машина, — спокойно ответил андроид, — ты это говорил много раз.

— Вот именно! Ма-ши-на! Поэтому не надо произносить такие высокопарные слова как «понимаю»!

— Хорошо, принято.

— Ты мне уже много раз обещал это. Не говорить, что понимаешь. И всё равно талдычишь своё! Ты что, тупой?! На какую кнопку нажать, чтобы сохранить настройки, а? Или надо загрузить обновление? Как там у тебя всё работает?! — мужчина махнул рукой. — Неважно! Ну тебя! Не хочу, чтобы ты тут маячил хотя бы до завтра!

Ронин сделал ещё одно легкое касание, и глаза «чертовой железяки» закрылись. Так-то лучше! Ещё немного спокойствия и уединения до завтрашнего утра.

Захотелось зарыться в одеяло, уснуть и никогда больше не проснуться. Он целый час просидел в ванне, периодически доливая в неё горячей воды. Ванная комната — это ещё одна вещь из его высокотехнологичной квартиры на 18-м кольце, по которой Ронин иногда скучал. Сама ванна была большой, невероятно удобной, меняла форму в зависимости от положения тела и сама поддерживала нужную температуру и микроклимат в помещении. Иногда Ронин специально приезжал туда, чтобы насладиться этим благом цивилизации. Но сегодня он был слишком уставшим и подавленным, чтобы куда-то ещё перемещаться.

Приходилось довольствоваться малым и всё делать вручную: регулировать температуру воды, взбивать пену, добавлять нужные ароматы для хорошего сна и, конечно же, мыть ванну после. Что-что, а мытьё Ронин бы с удовольствием отдал на откуп роботам. Терпеть не мог ничего мыть. Но пока приходилось мириться с неудобствами. Может, надо прекратить упрямиться и оборудовать здесь всё как следует? Или вообще вернуться в квартиру? От таких мыслей снова захотелось спрятаться, и Ронин нырнул под воду.

Вопреки ожиданиям спалось ему хорошо. Мужчина проснулся до будильника. На часах было около 7, а за окном уже гасли огни квартала развлечений. Он прошлепал босыми ногами в ванную. Из зеркала на него смотрела заспанная небритая физиономия. Он покрутил головой вблизи зеркала. Нет, новых седых волосков не обнаружено. Впрочем, волосы и борода у него русые, так что обычно эту незначительную седину вообще никто не замечает. Вот лысина — другое дело. Люди постоянно ему указывали на неё, недоумевая, почему он не исправит эту досадную неприятность. Современная косметология прекрасно справлялась с подобной проблемой. Вот только Ронин никогда не считал её проблемой и не пытался объяснить другим свою точку зрения. Это общество возвело молодость и красоту в культ, стоило ли что-то им доказывать?

Может, всё-таки побриться? Ронин махнул рукой. Зачем? Оделся в свой обычный серый костюм и пошёл варить кофе. Потом вспомнил, что оставил чашку вчера на столе в кабинете и прошёл туда.

Всё осталось на своих местах: слева — банка печенья, справа — кружка с недопитым кофе, посередине — пластиковый ящик, а перед ним — те самые туфли. Ронин сел в кресло и погладил атласный носок. Интересно, кому они предназначались? Успел ли их кто-то купить? Или они попали к Ронину прямо с магазинной полки? Кто и зачем шлёт ему эти предметы? Или дело вовсе не в Ронине, а в старой программе Уни, которую забыли отключить?

Обратные адреса всякий раз были разные и ни о чём не говорили Ронину. Отправитель всегда неизвестен. Система говорила, что пункты, из которых отправлялись посылки, — это автономные роботизированные станции сортировки товаров. Через них проходили почти все грузы в Универсуме.

Это были огромные крытые конвейеры, расположенные с разных сторон на окраинах Виктории или любого другого города. Всё, что могло потребоваться населению, сначала доставлялось грузовозами сюда, а уже после распределялось внутри города. Обслуживались эти огромные станции небольшим количеством людей, которые являлись лишь смотрителями. Они вмешивались только тогда, когда система давала сбой. А это случалось довольно редко. Последний раз сбой на одной из станций Виктории случился 4 года назад. В систему вентиляции попала птица, энергоблок перегрелся, но его вовремя отключили и перезапустили. Часть города могла взлететь на воздух, но об этом так никто не узнал. Ронин был в курсе лишь потому, что в попытках найти отправителя познакомился с одним из смотрителей сортировочного пункта.

Его звали Иван Корба, и он работал как раз на том аварийном блоке. Сортировщик оказался веселым разговорчивым по-настоящему молодым (а не из-за процедуры) парнем с веснушками на лице и копной непослушных рыжеватых волос. Они начали общаться, сначала сообщениями, потом по видеосвязи, затем стали время от времени встречаться в баре. Иван поведал Ронину немало разных историй. Большинство из них характеризовало рассказчика как феноменального везунчика. Ронин усмехнулся, вспоминая те рассказы. Надо бы позвонить Ивану.

Ульрих отставил туфли в сторону и взялся за ящик, чтобы убрать его со стола. Внутри что-то брякнуло. Ронин заглянул внутрь и извлёк маленький прямоугольный предмет. Его металлический бок заговорщически подмигнул в слабом утреннем свете окна. Ронин покрутил предмет в руках, стараясь понять, интуитивно ощутить его предназначение. Многие предметы из посылок будоражили его, возбуждали странное чувство, будто он знал, для чего они нужны, но забыл. Вот и сейчас он весь напрягся, чтобы вспомнить, но, как всегда, ничего не получилось.

Предмет огибала тонкая полоска. Ронин попытался ковырнуть её ногтем, как вдруг предмет распался на две части. Одна — поменьше — полая внутри, на второй — небольшой прямоугольный выступ. Ронин попытался вновь сложить их вместе. Они легко соединились, издав тихий щелчок.

Ульрих снова разъединил маленький параллелепипед, подставил под камеру компьютера и спросил:

— Уни! Что это?

Несколько секунд машина молчала.

— USB флэш-накопитель — запоминающее устройство, подключаемое к компьютеру или другому считывающему устройству по интерфейсу USB. Сокращенно: флэшка. Использовалась для хранения и передачи информации с конца XX до середины XXI века. Внести в список?

— Внести.

— Напоминаю. У вас назначена встреча в 9.00. Осталось 40 минут, — учтиво сообщил компьютер.

— Да, да… — очнулся мужчина. Он сжал флэшку в руке и сунул её в карман трикотажного кардигана. Потом покачал головой в такт своим мыслям и переложил её в ящик стола.

Наскоро проглотив пару бутербродов и отхлебнув кофе, Ронин выпрыгнул на крыльцо архива и побежал по ступенькам вниз. Ночью, видимо, был дождь, а потом снова резко похолодало. Ступени покрылись коркой льда. Мужчина едва не упал несколько раз, в последний момент успев схватиться за перила. Стоп! Куда он вообще так торопится? На собственную казнь? Ронин остановился, одернул распахнувшееся пальто, сделал глубокий вдох и засунул в раз озябшие руки в карманы пальто. Какой-то прямо не весенний хмурый день сегодня! Утренние промерзшие улицы были пусты. Надо вызвать магнитолёт. Черт! Ронин хлопнул себя по лбу и побежал обратно в архив. Он совсем забыл про дурацкую железяку!

— Уни сообщает, что вы опаздываете на встречу, — тотчас же после пробуждения сообщил робот.

— Всё-то ты знаешь, — буркнул мужчина.

— Это моя обязанность, Ронин.

— Ладно, пошли, болван.

Они вышли из здания. Внизу под лестницей дожидался магнитолёт.

— Быстро же ты, — пробурчал Ронин, хотя внутри возликовал. Не придётся ждать на холоде и ветре.

— Стоянка воздушных такси всего в квартале отсюда. Я вызвал его сразу, как только подключился к сети.

— Ну да, ну да, — Ронин полез внутрь машины, — кто бы сомневался.

Робот встал на специальную площадку снаружи магнитолёта и подсоединился к навигатору. Несколько секунд, пока шло построение маршрута, ничего не происходило. В открытую дверь машины задувал холодный ветер. Ронин поежился. Наконец, обмен данными завершился.

— Доброе утро, господин Ронин Ульрих! — произнёс радостный голос автопилота. — Расчетное время прибытия к месту назначения 12 минут.

Дверь закрылась, и магнитолёт понесся по своему пути. Виктория была испещрена специальными дорогами, создающими магнитное поле, по которому передвигались все современные городские магнитокары с электродвигателями.

Ронин смотрел в окно на мелькающие здания, скверы и лужайки. Весна ещё не успела их раскрасить. Блеклый серый городский пейзаж пока разбавляли лишь одинокие островки вечнозеленых растений.

Центр помощи населению находился на том же круге, что и Универсальный архив, только на противоположной стороне. Чтобы туда попасть, нужно лишь пересечь центральную часть города — площадь Спасения, но сегодня она была перекрыта. До грандиозного празднования оставалось почти два месяца, но на главной площади города уже строили какие-то праздничные декорации. Магнитолёт шёл в объезд.

С изобретением магнитных дорог необходимость в больших развязках отпала сама собой. Вместо этого весь город был покрыт сетью узких магнитных полос, пересекающихся друг с другом. Разобраться, кто куда движется, в этих хитросплетениях дорог было просто невозможно. Стороннему наблюдателю могло показаться, что передвижения хаотичны, но всё было как раз наоборот. Магнитокары были оснащены автопилотами. Перемещения строго контролировались глобальной сетью Унинет или просто Уни. Это был современный аналог старой сети Интернет. Вот только у Уни было значительно больше функций и полномочий. Мощный искусственный интеллект, интегрированный в глобальную сеть и контролирующий все сферы жизни человека с помощью своих глаз и ушей в лице всех роботов страны — вот чем являлся теперь Уни.

— Прибытие через одну минуту, — сообщил всё такой же радостный голос автопилота. — Приятного дня, господин Ронин Ульрих.

Учреждение, в которое принудительно направили Ронина, по своей сути было поликлиникой, больницей и санаторием одновременно. Оно занимало целый квартал. Много лет назад Ронин уже был в одном из таких. Тогда он ещё верил, что ему там помогут.

— Доброе утро, господин Ронин Ульрих! — отозвалась голограмма всё той же русоволосой девушки на прикосновение к табло в холле Центра помощи населению. — Вас ожидают в комнате 138. Приятного дня!

Ронин поплелся за своим андроидом по одному из коридоров. Робот всегда знал, куда нужно идти. С ним невозможно было потеряться или свернуть не туда.

Скорее бы всё это кончилось! Навстречу то и дело попадались люди, безропотно шествующие за своими приставными слугами. Или тюремщиками? Ронин никак не мог решить, кто же они друг другу — робот и человек. Он взглянул на пластиковую спину своего андроида. Так и не смог найти ему имя. Или просто не захотел. Называл его как придётся: «эй ты», «головоногий», «нелюдь» и другими грубыми прозвищами. Но большую часть времени андроид был просто «железякой».

Большинство людей не разделяло неприязни Ронина к роботам. Некоторые относились к ним нейтрально, как к необходимости и только. Как Иван Корба, например. Большая же часть не мыслила своей жизни без этих чудо-машин. Они давали им человеческие имена, делились своими мыслями и эмоциями, считали их своими лучшими друзьями и даже возлюбленными. Ронин поморщился от этой мысли.

Личные помощники обладали обширными познаниями в области психологии, медицины, а также любой другой дисциплины, которой интересовался их подопечный. Отдельная машина была частью муравейника Уни, но и без подключения к сети каждый из них был абсолютно автономен и хорошо выполнял свои функции опекуна человека. В случае поломки Центр изучения проблем присылал нового робота на замену в течение трех часов. Личные помощники объединяли в себе функции профессиональных ассистентов, врачей первичной консультации, секретарей, домработниц и нянь. В их памяти сохранялось всё, что когда-либо происходило с их подопечным.

Некоторых не удовлетворяли стандартные функции, и они заказывали дополнительные опции, делая своих роботов очень похожими на людей. Навстречу Ронину как раз попалась такая пара. Приземистый толстяк и рядом с ним высокая стройная фигура в обтягивающем брючном костюме. Издалека она была очень похожа на настоящую девушку. Лишь немного скованная, деревянная походка выдавала в ней машину. Но при ближайшем рассмотрении Ронин испытал разочарование, а затем раздражение. Её внешность была далека от идеала. Искусственно выращенная человеческая кожа не приживалась на механизмах. Биоинженеры не могли пока решить эту проблему. Даже самые современные модели всё ещё покрывали специальным гибким полимером. Ронин сжал в губы в кривой ухмылке.

Тем временем его помощник остановился напротив комнаты номер 138, пропуская Ронина вперед. Внутри пахло каким-то дезинфицирующим средством. Навстречу вышел андроид в белом халате. За ним маячил приземистый медицинский робот с несколькими руками.

— Доброе утро, господин Ронин! Садитесь, пожалуйста, в кресло.

Ронин опустился в указанное место.

— Сначала мы возьмём все необходимые анализы, — объяснил робот, — проверим ваше соматическое здоровье, определим его исходный уровень. Затем проведём серию профилактических процедур для улучшения жизненных показателей, а после этого ещё одну серию тестов. Если ваше эмоциональное состояние не улучшится, то займемся психологическим здоровьем.

— Сколько времени это займёт?

— Трудно сказать. Зависит от того, как ваш организм будет реагировать на процедуры. В среднем курс рассчитан на две недели. Разумеется, вам предоставят отдельную комнату на это время, а также всё, что потребуется.

— Нет, мне ничего не нужно. Я буду уходить домой после процедур.

— Господин Ронин, вы не поняли. Вы сможете уйти отсюда не раньше, чем через две недели.

— Что?! — Ронин подскочил в кресле, задев какой-то поднос. Предметы, разложенные на нём, посыпались на прорезиненный пол, не произведя никаких звуков. Маленький медицинский ассистент тут же начал шустро подбирать рассыпанное своими механическими руками. — Две недели?! Здесь?! Мне не говорили, что так долго! Я не знал! Я… Я… Почему меня не предупредили?!

— Успокойтесь, господин Ульрих! Это стандартный протокол, — сказал андроид.

— Не хочу я успокаиваться! Я хочу уйти! Выпустите меня!

Робот уперся в грудь мужчины руками и твердо, но без дискомфорта вжал того в кресло.

Выпуклые стеклянные глаза оказались совсем рядом с лицом Ронина.

— Пожалуйста, успокойтесь! Это для вашего же блага. Мы не хотим вам зла. Ваша комфортная жизнь — наш приоритет. Решения Универсального суда подлежат скорейшему исполнению.

— Эй ты, железяка! — крикнул Ронин своему помощнику, который замер рядом с входом. — Освободи меня! Ты же должен меня защищать!

— Это я и делаю, не вмешиваясь, — ответил помощник. — Решения суда подлежат исполнению на благо твоего здоровья и долголетия.

— Да не хочу я здоровья и долголетия!

Ульрих ещё пытался сопротивляться, но его руки и ноги обхватили непонятно откуда взявшиеся тугие ремни, намертво привязав его к креслу.

— Вот, значит, как, — сквозь зубы прошептал он.

— Вы ещё ни разу не проходили полную процедуру мотивации — сказал андроид-лаборант. — Поэтому я могу понять ваше поведение. Вас пугает неизвестность. Всё будет хорошо и быстро. Не волнуйтесь.

Ронин усмехнулся и помотал головой. И этот туда же! Если бы не путы он бы точно залепил сейчас этому бездушному уроду! Он подергал ремни — тщетно. Лавсановые нити даже спустя почти два века после их изобретения оставались всё такими же крепкими.

— У меня есть работа… обязанности… — он предпринял последнюю попытку.

— Это не проблема. Ваша работа не считается стратегически важной. У вас не назначено никаких встреч на ближайшие две недели. Вы абсолютно свободны.

Последняя фраза прозвучала как издевка. Ронин забился в кресле с новой силой.

— Так у нас ничего не получится, — как будто даже с сочувствием сказал робот. — Я вынужден применить седацию.

— Нет! Нет! Не надо… — Ронин замотал головой, но в обездвиженную руку уже воткнулась игла. И свет погас.

Ронину снился кошмар. Он бегал по пустым белым коридорам в надежде найти выход. Нигде не было ни души. Ни в одном из сотен коридоров не было ни окон, ни дверей. Бесконечный лабиринт из ровных линий. Тишина и пустота. Он понятия не имел, что ищет. Он просто не хотел быть здесь, в этом странном месте…

— Господин Ронин, просыпайтесь!

Он услышал голос будто бы через стену. Приглушенный, ватный, он звал и звал его по имени. Женский мелодичный голос. Он, должно быть, принадлежал какой-нибудь очень миловидной девушке. Ронин попробовал открыть глаза, чтобы её увидеть. Зрение подводило, какое-то время он пытался сфокусировать взгляд. Над ним действительно склонилась стройная фигура в белом халате. Мужчина моргнул ещё раз и разочарованно уставился в пару стеклянных глаз. Надо же! Этой они не поленились даже ресницы на глаза налепить. И волосы! Идеальные белокурые локоны обрамляли её милое маленькое личико.

— Вот так-то лучше! А то я уже начала волноваться! — пропела роботесса.

Хм, интересное словечко! Роботесса, поэтесса, стюардесса, принцесса. Его уже давно занимал вопрос разделения андроидов по гендерным признакам. Возможно ли это? И нужно ли вообще? Ронин даже улыбнулся своим мыслям, усаживаясь на кровати.

— О, я вижу, вы проснулись в хорошем настроении?! — тем временем ворковала роботесса, взбивая подушки и одеяло.

— Ты кто? — хриплым от наркоза голосом буркнул Ронин.

— Медицинский робот-сиделка серии Фрея, модель 5.1, конечно же, — с готовностью ответила она. — Вы никогда не встречали таких, как я?

— Нет… никогда, — Ронин разглядывал её.

Она была очень похожа на настоящую девушку, только восковая бледность и скованные движения выдавали её искусственную природу. И, конечно же, глаза. Впрочем, они были не такие яркие, как у остальных. Радужка была очень похожа на человеческую. Видимо, у этой модели не встроено никаких дополнительных функций вроде суперзрения.

— У тебя нет оптических наворотов? — напрямую спросил мужчина.

— Нет, только стандартное трехмерное распознавание, — ответила Фрея, раскладывая на подносе обед для Ронина.

Почему-то язык не поворачивался называть её андроидом, и уж тем более железякой. Только Фреей.

Лицо Фреи было симпатичным, но более всего поражала мимика. Всё время с момента пробуждения Ронин за ней наблюдал. На искусственном лице едва уловимо, но постоянно менялось выражение. Совершенно не было того застывшего выражения, которое характерно для большинства роботов.

— Твоё лицо… Я никогда таких не видел…

Роботесса закончила хлопотать с посудой и присела на стул возле кровати.

— Как приятно, что вы заметили! — обрадовалась Фрея. Её личико приняло выражение, которое было очень похоже на гордость. — Да, я самая последняя улучшенная модель нашей серии, специально разработанная для эмоционального общения.

— Эмоционального общения? Ты знаешь, что это такое эмоции?

— Конечно. Это психофизиологические реакции человека на сигналы, поступающие из окружающей среды.

— Ммм… вот, значит, как… — медленно произнёс Ронин. — Я спросил, знаешь ли ТЫ что такое эмоции? Ты сама их чувствуешь?

На лице Фреи отразилось непонимание. Удивительно!

— Я сопровождаю людей в сложных жизненных ситуациях, во время процедур и операций. Я вижу много разных эмоций. В такие моменты люди хотят видеть рядом сочувствующее лицо. Я идеально для этого подхожу. Я знаю всё о психических процессах и состояниях. Люди довольны моей работой, тому есть свидетельства. Что конкретно вас беспокоит?

Фрея приняла такой ангельский и участливый вид, что если бы ей сложить ладони на груди, то она была чистой воды мадонной с полотен XVIII века.

— Угу, — промычал Ронин. — Это всё понятно…

— Тогда что вам не понятно? Поделитесь со мной своими мыслями?

— Что мне не понятно… — мужчина задумался. Он и сам уже потерял нить своих рассуждений. Фрея казалась такой по-человечески эмпатичной, намного более лёгкой, милой и тёплой, чем иные настоящие люди. Так есть ли разница в том, на самом ли деле она чувствует психофизиологические реакции своего тела или это лишь стандартное следование предустановленным программам?

— Я уже не знаю… — после долгой паузы сказал он.

— Я… — она не успела закончить фразу. В комнату вошёл мужчина. Да, именно мужчина. Человек.

— Здравствуйте, господин Ульрих! — за ним безмолвной тенью маячил его помощник. — Меня зовут доктор Воцлав Амадей. Я ваш сопровождающий врач. Как вы себя чувствуете?

— Скверно. Меня не пускают домой, — буркнул Ронин.

Доктор Воцлав закинул голову назад и рассмеялся, показывая большие идеально ровные зубы. Фрея поднялась и покинула помещение, а мужчина присел на её место. Его андроид замер справа от входа в палату. Ронин только сейчас заметил, что его собственный помощник стоит в том же углу.

— Да кто же вас не пускает! — весело сказал доктор. — Вы можете выйти отсюда, когда захотите.

— Что, вот прямо сейчас могу идти? — спросил Ронин.

— Конечно!

Ронин спустил ноги с кровати и недоверчиво покосился на врача. Тот сидел, блаженно улыбаясь, и глядел на своего подопечного.

— То есть вот сейчас встану, оденусь и пойду?

— Ага! — кивнул врач.

Ронин встал, оглядел себя. Он был в той же одежде, в которой сюда пришёл. За исключением серого кардигана, который висел на спинке кровати. Даже одеваться не надо — удобно. Мужчина сунул ноги в ботинки, стоявщие возле кровати, и сделал шаг по направлению к двери.

— Только я должен вас предупредить, господин Ульрих. Как только вы покинете это здание, вас арестуют.

Доктор больше не улыбался. Мужчины с минуту смотрели друг на друга. Два безмолвных робота застыли на своих местах. Было очень тихо.

Ронин закрыл глаза, выдохнул, сделал шаг и сел обратно на кровать. Амадей расслабленно улыбнулся.

— Очень хорошо. Теперь продолжим.

Так начались самые длинные две недели в жизни Ронина.

Каждый день его тело подвергалось «воинствующей терапии» — так он назвал про себя все эти манипуляции. Его изучали целым и по частям на разном оборудовании, измеряли всё, что только возможно различными приборами, пичкали препаратами, повышающими мотивацию и общий тонус организма. От последних у Ронина кружилась голова, цвета казались более насыщенными, еда более вкусной, а люди более милыми. Он прошёл курс расслабляющего спа, сенсорной депривации, цветотерапии, кинезиостимуляции и ещё каких-то процедур, о смысле и назначении которых можно было только догадываться. Вдобавок ко всему за ним везде и всюду таскался личный помощник.

Сначала это напрягало. За последние полгода, что андроид стоял выключенным, мужчина совсем отвык от его вездесущего преследования. Но уже к концу второй недели Ронин почти перестал его замечать. Хорошо, что робот теперь уже намного реже вмешивался в повседневные дела, а вопросы задавал только по делу. «Видимо, ему тоже сделали апгрейд», — решил Ронин. Аллилуйя! Он не собирался изливать душу железяке.

— Зря вы так, господин Ульрих, — качал головой доктор Амадей, — здесь все хотят вам помочь. Ваш робот имеет доступ ко всем исследованиям в области психологии почти за три столетия, а также к записям всех психосессий с момента внедрения помощников в нашу жизнь. Это миллионы, миллиарды взаимодействий! Только представьте: вся эта мощь призвана, чтобы служить вам. Делать вашу жизнь лучше, спокойнее, радостнее. Пользуйтесь этим!

Наверное, это было правильно, нужно и рационально. Человечество так много пережило, что заслужило спокойствия и уверенности. Всё так. Но Ронин почему-то так не мог.

На самом деле ему всё же хотелось поговорить. Но не со своим роботом, а с Фреей. Модели её серии постоянно встречались в стенах Центра, но больше с ним никто из них не заговаривал. Похоже, он был не самым нуждающимся в их заботе пациентом. Ронин наблюдал за ними издалека. Все роботессы этой серии немного отличались друг от друга по цвету волос, глаз либо чертами идеальных лиц, скроенных по закону золотого сечения. Они мило болтали со своими подопечными, смеялись, корчили рожицы. А Ронин всё пытался понять, как он к ним относится. Явно не так, как к остальным. Но почему?

Он посмотрел на своего андроида, замершего у входа в столовую Центра помощи на специальной платформе для подзарядки. Рядом с ним стояло ещё несколько роботов, ожидающих своих подопечных. Время обеда заканчивалось, в столовой оставалось немного посетителей. Ронин отложил приборы. Может быть, дать ему наконец-то имя? После стольких лет как-то глупо будет. Да и что это изменит? Он отпил воды из стакана. Сделать ему полный апгрейд? Так, чтобы он стал максимально похожим на человека, на ту же Фрею. А это что изменит? Человеком ему всё равно не стать. Это всего лишь обман, суррогат отношений. Ронин тряхнул головой и встал. Захотелось прогуляться.

После нескольких кругов по саду, он сел на скамейку. Здание Центра помощи населению с высоты птичьего полёта имело геометрию квадрата — замкнутого периметра с открытым пространством внутри. В этом большом внутреннем дворе и располагался сад. Здесь росли дикие яблони. «Должно быть, здесь красиво, когда они цветут», — подумал Ронин. Но на календаре был лишь конец марта. И вокруг торчали только голые черные ветви. Снега не было, температура почти не опускалась ниже нуля. Солнце уже хорошо пригревало. Мужчина подставил своё лицо под его ласковые лучи и зажмурился.

Ронин часто спрашивал себя: может, он родился не в то время и не в том месте? Он не испытывал потребности в общении с разумными механическими болванчиками. Напротив, он физически ощущал необходимость общения с живыми людьми из плоти и крови.

Он вспомнил, как в детстве смотрел на играющих со своими роботами сверстников. Ему хотелось подбежать толкнуть кого-нибудь из них и крикнуть: «Эй! Посмотри на меня! Поиграй со мной!». Однажды он так и сделал. На игровой площадке специально ударил одного из мальчиков в надежде, что тот хотя бы ответит ему тем же, и они поборются. А потом помирятся, и может даже подружатся. Но это так и осталось несбывшейся фантазией. Реальность оставила более глубокую рану, чем ссадина. Тот мальчик упал, его личный помощник сразу же начал хлопотать над разбитой коленкой и быстро увлек пострадавшего домой. Остальные дети смотрели на Ронина осуждающе. А вечером был разговор с родителями.

— Бить людей недопустимо, — строго сказала мама.

— Я всего лишь хотел поиграть, — буркнул Ронин.

— Играй с Астером, — сказал отец.

— Не хочу я играть с железкой, — мальчишка надул губы и сложил руки на груди.

— Перестань так говорить о своём друге. Он же всё слышит.

— Не волнуйтесь обо мне, госпожа Ульрих, — сказал робот Астер — первый личный помощник Ронина. — Я не обидчивый.

Папа издал смешок. Ронин надулся ещё больше.

— Что бы мы делали без наших помощников? — не унималась мать, поправив очки.

— Мы бы разговаривали и дружили друг с другом!

— Но мы и так разговариваем! — развела руками мама. — А что до друзей, так самый лучший друг — это твой персональный ассистент. Он всегда рядом, всё про тебя знает, готов тебя выслушать, поддержать и никогда не предаст! Идеальный друг!

С родителями, как со многими другими, было сложно разговаривать о роботах — они просто не представляли жизни без них.

— Добрый день, молодой человек! — Ронин открыл глаза. Мартовское солнце светило прямо в глаза, поэтому поначалу показалось, что перед ним невысокий сгорбленный старец с седой бородой. Ульрих даже испугался, настолько неожиданным был этот образ. Однако, когда глаза немного привыкли к яркому свету, он понял, что всё ещё сидит на скамейке в парке Центра помощи, а перед ним стоит вовсе не старик, а обычный мужчина. Необычной была лишь его почти полностью седая длинная борода. Ронин уставился на диковинку.

— Можно мне присесть рядом с вами?

— Да, конечно.

Незнакомец присел. На нём было старомодное чёрное пальто поверх брючного костюма и кепка с закрывающими уши отворотами. На улице всё ещё было прохладно, несмотря на солнечную погоду. На лице мужчины под седой бородой не было ни одной морщины, как и у Ронина.

— Разглядываете мою бороду? — усмехнулся незнакомец, поглядывая сбоку на Ронина. — Она всех интересует. Сейчас такого днём с огнём не сыщешь. Настоящая седая борода! Можете потрогать.

Бородач тихо рассмеялся. Светлые волоски слегка шевелились на ветру. Ронин действительно боролся с желанием протянуть руку и потрогать диковинку.

— Я начал седеть ещё в 25. Что поделаешь — такие гены. Мне всё время предлагают её покрасить, побрить или модифицировать. Но это глупо. Вам не кажется? — незнакомец повернулся к Ронину. — Как вас зовут, молодой человек?

— Ронин Ульрих. Согласен, менять цвет бороды — это глупо, — Ронин испытал странное чувство дежавю — лицо собеседника вдруг показалось ему знакомым.

Мужчина качал головой в такт словам Ронина.

— Меня зовут Кристиан Блумберг, профессор Блумберг, — он пожевал губами, как настоящий старик. — Когда-то этот титул что-то да значил для меня…

— Подождите… — встрепенулся Ронин, — Вы — Кристиан Блумберг, автор «Кибернетической антропологии»?!

— Да, кажется, что-то такое припоминаю… — сказал профессор, глядя вдаль.

— Бог ты мой, вот это да! Мой отец тоже антрополог. Он обожает ваши работы! Я сам читал «Кибернетическую антропологию» два раза! Это просто поразительно, что я вас здесь встретил!

Ронину с трудом удавалось усидеть на месте, так сильно он был возбужден.

— Я полагаю, нет ничего удивительного, что вы меня здесь встретили… — печально улыбнулся профессор. Он явно не разделял энтузиазма Ронина.

Что-то было во взгляде Блумберга, что погасило радость Ронина. Он вспомнил, что этот мужчина уже был профессором университета ещё до эпохи самоубийц. Сколько же ему лет?

— Я полагаю, меня скоро совсем перестанут отсюда выпускать…

— Почему? — выдохнул Ронин.

Блумберг долго молчал.

— Вы знаете, что потенциально мозг человека может вместить миллионы гигабайт информации? — Ронин кивнул. — А сколько из них он может обработать на практике без ущерба для психического здоровья, знаете?

— Думаю, что гораздо меньше.

— В сотни раз меньше… — Блумберг снова надолго замолчал.

После паузы Ронин решился спросить.

— Сколько вам лет, профессор? — тот вздрогнул, как будто его только что разбудили, хотя сидел с открытыми глазами.

— Я точно не знаю. Спросите об этом моего робота, — усмехнулся он, махнув рукой вправо. Неподалеку, как и ожидалось, стоял металлический истукан. — Я многое забыл. Иногда я прошу Родиона — это мой андроид — показать мне файлы моей жизни. Я смотрю записи и не верю, что это всё действительно со мной происходило. Воспоминания как полотна древних художников теряют яркость красок, рассыпаются в пыль. Я пытаюсь их ухватить, поймать, сохранить…

Мужчина вытянул вперед руку, хватая воздух.

— Но они мне уже не подвластны… — он снова пожевал губами. — Помню вот что. Предвкушение, в котором мы все пребывали. Мой друг… я забыл его имя… Он был одним из разработчиков ИИ. Мы работали в одном университете, дружили… Это я помню, а имя забыл… Странно, не правда ли? Память так избирательна…

Профессор снова замолчал.

— Чем же вы были увлечены? Вы сказали, что были в предвкушении.

— Ах да… — спохватился Блумберг. — Мой друг разрабатывал ИИ. Мы мечтали, строили планы. Мы думали, что создадим не просто умных, но ещё и заботливых, эмоциональных роботов, и наша жизнь станет безоблачной. У людей освободится уйма времени. Они наконец-то будут заниматься по-настоящему интересными вещами. Ведь всю сложную, трудную и скучную работу будут делать машины… А мы будем заниматься творчеством и генерировать новые идеи… да… Но потом этот хаос… снова пришлось много работать, чтобы всё восстановить. А когда восстановили… Кажется, вот тут-то и надо начать жить по полной, заниматься творчеством и… Ведь Уни и они все, — профессор обвёл рукой сад, где прогуливались посетители и их механические помощники, — наконец-то всё делают за нас… Но вот беда… уже не знаю сколько лет, очень давно… я ничего не пишу, ничего не изучаю, ничего не генерирую… Совсем. За эти десятилетия спокойной жизни я так и не создал ничего важного, стоящего… А теперь… моё тело всё ещё работает как часы. Они регулярно его проверяют. А вот сознание… постоянно ускользает…

Блумберг снова надолго замолчал. Ронин только и мог, что оторопело смотреть на одного из величайших умов XXI века.

— Знаете, — заговорил вновь профессор, — у меня есть теория о том, что полтора века плюс минус ещё пара десятилетий — это максимальный временной промежуток, который способно вместить в себя сознание человека. Вы случайно не учёный? Не хотите проверить эту теорию?

Блумберг вопросительно взглянул на Ронина, тот машинально помотал головой.

— Жаль… вот бы проверить… Постойте, я, кажется, не представился. Меня зовут Кристиан Блумберг. Невежливо разговаривать, не представившись. Холодно, не правда ли? — профессор передернул плечами и встал. — Вроде бы весна… а так холодно. Пойду я к себе. Всего доброго вам…

— Ронин, — поспешно добавил мужчина. — Ронин Ульрих.

— Да-да… мистер Ульрих.

Ронин смотрел в след удаляющемуся сгорбленному молодому старику. Профессор прав, было холодно. Но этот холод шёл не снаружи, а изнутри.

— Профессор, — позвал его Ронин. — А что случилось с вашим другом, который разрабатывал ИИ? Он жив?

— Нет, — Блумберг обернулся. — Он покончил с собой, как и все остальные.

В последнюю ночь в Центре помощи Ронину приснился сон.

Большой зал с высоким потолком. Огромная люстра переливалась всеми цветами радуги. Вдоль стен поднимались на несколько этажей вверх зрительские ложи. Резные фигурки и лепнина украшали балконы. Старый оперный театр с большой сценой и оркестровой ямой перед ней — сразу же понял Ронин. Таких театров в современных городах не было. Он видел их только в старых фильмах.

Заиграла музыка, и на сцену выпорхнули девушки в ярких нарядах под руку с кавалерами. Пары закружились в сложном рисунке танца. Длинные пестрые юбки вспыхивали разноцветными огнями то тут, то там. Фигуры сновали из одного конца зала в другой. Ронин не заметил, как очутился в гуще событий. Зрительный зал и декорации исчезли. Остался только танцпол. Фигуры кружились всё быстрее и быстрее. У Ронина кружилась голова. Это было нестерпимо прекрасно. Но вот калейдоскоп ярких пятен растворился во тьме. Осталась лишь одна пара. Девушка в красном платье. Цветок в волосах. Улыбка, нарисованная красной помадой. Атласные туфельки на ногах. Это была Дана Радова. И темная тень рядом с ней. Она танцевала страстно, всем телом. Мужчина держался спиной к свету и уверенно вёл свою партнершу. Ронину нестерпимо захотелось занять его место. Эта мужская фигура почему-то казалась здесь неуместной. Этот танец был каким-то неправильным, хотя с точки зрения техники почти идеальным.

Ронин, не в силах больше это выносить, подошёл к танцующим и положил руку на плечо мужчине. Тот резко обернулся. Два стеклянных концентрических глаза, сжатые губы, белый пластиковый череп. Ронин отпрянул и проснулся.

За окном уже белел рассвет. Мужчина сел в кровати. Панорамное окно во всю стену выходило в сад. Он подошёл к нему в последний раз взглянуть во двор. Со второго этажа весь парк был как на ладони. На ветвях рядом с палатой Ронина сидела стая птиц. Должно быть, они пели, щебетали, переговаривались между собой, перепрыгивая с ветки на ветку. Но внутри помещения не было слышно никаких звуков. Все здания новых городов строились с панорамными окнами, очень толстыми и прочными, наглухо впаянными в конструкцию. Никакие звуки улицы не проникали извне и не вырывались наружу. Ронин вдруг ощутил, что заперт внутри такого помещения всю свою жизнь. Всё, что происходило внутри, — там и оставалось. Всё, что происходило снаружи, — не проникало вглубь. Можно было лишь наблюдать картинку без звука и запаха через пыльное стекло, что закрывало его от мира, а мир от него.

— Ну, вот и всё! — приветливо улыбнулся Воцлав Амадей. — А вы боялись. Всё закончилось, не успев начаться. Правда же?

Ронин издал неопределенный звук. Они сидели друг напротив друга в кабинете доктора.

— Ладно, ладно, можете не отвечать, — он подмигнул. — Что ж, ваши анализы в порядке. Вы абсолютно здоровы физически. Объективные показатели психического здоровья тоже в норме. Жаль, что вы так и не пошли на эмоциональный контакт. Это будет внесено в личное дело. Через шесть месяцев мы ждем вас снова.

— Что? — удивился Ронин. — Зачем? Я думал это одноразовая… эээ… процедура. Судебное наказание, так сказать.

— О нет, не в вашем случае! Учитывая характер вашего запроса в суд, а также отказ от психологической помощи, вам настоятельно — доктор сделал ударение на последнем слове, — рекомендованы профилактические процедуры дважды в год. Кроме того, мы прописали вам курс витаминов и антидепрессантов на несколько месяцев вперёд. Прошу, принимайте их каждый день. Мы передали их вашему помощнику. Надеюсь, вы помните о том, что вам запрещено выходить без него куда-либо. Вы можете отключать его на 1 час в сутки… для интимных дел, но не больше.

Ронин покачал головой.

— Круглосуточный надзиратель, значит…

— Господин Ульрих, — вздохнул доктор, — мы все желаем вам только добра. Ваш опекун, назовём его так… я бы на вашем месте всё-таки дал ему имя… Так вот, ваш опекун будет собирать и анализировать информацию о вас. Если она не будет противоречить законам и здравому смыслу, то ваши права и свободы вернутся к вам. Помните, что вы сами вынудили нас принять эти меры своим странным обращением в суд.

Амадей опять стал предельно серьезным. Ронин решился задать вопрос, который его мучил последние две недели.

— Скажите, доктор, вам не кажется всё это бессмысленным, даже абсурдным в какой-то мере?

— Что именно?

— За эти две недели я видел десятки людей, проходящих процедуру мотивации. Целенаправленно, регулярно, на постоянно основе. Наверняка есть те, кто ходит сюда с прошлого века.

Доктор заёрзал в своём кресле.

— Что вы хотите этим сказать? — раздраженно произнес он. Ронин наклонился ближе к доктору через стол.

— Вам не кажется абсурдным то, что всем этим людям, всем нам, требуются такие сложные процедуры, чтобы не потерять желание просто жить?

Амадей помассировал переносицу.

— Не просто жить, а жить долго и счастливо.

— Долго, но счастливо ли? Разве желание жить подвластно препаратам?

— Конечно же, да! — доктор стукнул ладонями по столу. — Ваше счастье замешано на коктейле из дофамина, адреналина и окситоцина! И всё! Каждому индивидуально подбирается смесь разнообразных стимулов и препаратов. И вуаля — вы здоровы и полны сил жить!

— А я думаю, что для настоящей жизни этого недостаточно… — Ронин встал и направился прочь из кабинета.

— А что же, по-вашему, нужно ещё? — бросил ему вдогонку доктор.

— Я не знаю… — пожал плечами Ронин и закрыл за собой дверь.

На пути к выходу из этой благостной тюрьмы Ронин встретил Фрею — ту самую роботессу, с которой разговаривал две недели назад.

— Фрея… — остановил он её.

— Господин Ронин! — кивнула она. — Я слышала, что вы закончили все процедуры и возвращаетесь домой. Желаю вам всего наилучшего!

— Постой… — Ронин замолчал, глядя в её участливое неживое лицо. Он не знал, что хотел сказать.

С минуту они просто смотрели друг на друга.

— Н-ничего… — пробормотал мужчина.

Фрея взяла его руку в свои ладони. Ронин удивился — они были тёплыми.

— Я надеюсь, что вы найдете то, что ищете, — сказала она и улыбнулась, а потом добавила, — а ещё я бы хотела, чтобы вы поняли, что мы вам не враги. Мы просто другие.

Она выпустила его руку, развернулась и ушла.

Дома в архиве всё было точно так же, как он оставил. Недопитый кофе, покрывшийся серой пленкой, банка с печеньем, пластиковый контейнер и атласные туфли стояли на тех же местах. Ронин сел в кресло напротив рабочего монитора. Тот был сенсорный, огромный и при желании делился на несколько окон, в которых можно было работать изолированно. Это была, пожалуй, самая новая вещь во всём архиве. Полный апгрейд системы сканирования и хранения информации провели несколько месяцев назад.

— Уни! Найти информацию. Кристиан Блумберг, профессор антропологии.

Минута ожидания. На экране высветились картинки и ссылки.

— Найдена 14741 запись.

— Сортировать, исключить повторяющиеся.

— 5463 записи.

— Временной анализ и сортировка по значимости.

Машина молчала. Ронин знал, что сейчас она перебирает сотни гигабайт информации о профессоре. Этот процесс всегда требовал времени.

— Готово.

— Читай.

— Кристиан Блумберг родился в 1992 году в Нью-Йорке. Закончил Колумбийский университет. Специальность — антропология. Работал в Университете Джорджа Вашингтона. Член группы Марка Уоллеса по разработке системы искусственного интеллекта.

— Соавторы? — на экране высветился список. — Ты знаешь, кто из них был другом Блумберга?

— У меня нет такой информации, — ответил Уни.

— Подробности проекта?

— Общий доступ закрыт.

— Что значит закрыт?

— Сведения о разработках Уоллеса, а также подробности об участниках его группы засекречены. Требуется специальный допуск.

Ронин откинулся на спинку. Какая-то забытая мысль жужжала в мозгу. Мужчина никак не мог её поймать.

— Звонок Андреасу Ульриху.

Спустя несколько гудков на экране появилось худое вытянутое лицо отца.

— Привет, пап.

— Привет, сынок! — улыбнулся Андреас.

— Как ты?

— Всё хорошо! Я учусь делать глиняные горшки. Смотри!

Отец исчез с экрана и появился спустя несколько секунд, держа в руках настоящий глиняный горшок.

«Добротно сработанный, однако», — не без удивления отметил про себя Ронин.

— Всегда мечтал попробовать, — сказал Андреас, любовно разглядывая своё творение. — Хотел почувствовать себя древним человеком, понимаешь? Хотел понять, как они это делали. Это не просто, знаешь ли! Это, представь себе, двенадцатая версия горшка! Двенадцатая, Ронин! Одиннадцать предыдущих были невероятно убогими.

И как только отцу удавалось всё время оставаться таким жизнерадостным и увлеченным? Сколько Ронин себя помнил, тот всегда был таким. Официально он числился как профессор антропологии в Калифорнийском университете. Но фактически чем только не занимался в течение своей жизни. Ему всё было интересно, он всё хотел попробовать.

— Понимаю, — сказал Ронин. — У тебя отлично получается.

— Ага, — кивнул отец и отставил горшок в сторону. — Как ты? Как там твоя коллекция? Пополняется?

— Да, всё в порядке. Я вот что хотел тебе рассказать. Я тут встретил Кристиана Блумберга.

— Кого? Профессора Блумберга?! — удивился Ульрих-старший. — Вот это да! Где ты его встретил?

— Эээ… на улице… это не важно… — Ронин сделал паузу. — Он хорошо выглядит… но как будто совсем старый…

— Да… Ему должно быть лет 150… — отец покачал головой.

— 168, — ответил Ронин.

— Ого! Это действительно много, — задумчиво сказал Андреас.

— Когда-нибудь нам тоже будет столько. Можешь это представить? Как это вообще — прожить полтора века? Или ещё больше… Ты знаешь кого-нибудь такого же старого? Из тех, первых выключивших старение?

— Тут рядом жил один, — отец опустил глаза, — но переехал. Перед тем, как уехать он вёл себя очень странно… Хотя… не будем об этом!

— Нет, расскажи! Мне нужно знать, — попросил Ронин.

— Ладно, — нехотя согласился отец. — Он работал полицейским в былые времена. До того как людей-патрульных заменили на андроидов. Это практически всё, что я о нём знаю. А! Ещё знаю, что жена от него ушла. Давно ушла. Жил он тихо, неприметно. Потом соседи, и я в том числе, стали замечать разные странные вещи. Он начал лаять на проходящих мимо людей. Представляешь? Мы думали, что он так шутит. Близко с ним никто не был знаком, понимаешь. Потом он стал прятаться в кустах в странной одежде, весь перепачканный краской, выпрыгивал перед людьми, пугал их, делал вид, что стреляет из дубинки. Всё оружие, как ты знаешь, у населения изъяли. И слава богу в данном случае! В общем, вёл он себя как сумасшедший. Его несколько раз забирали в Центр помощи. Он возвращался спокойным и вроде бы вменяемым, но спустя какое-то время всё повторялось. А потом он исчез совсем. Уже несколько лет прошло.

У Ронина по рукам бежали мурашки.

— И что ты думаешь? Куда его забрали? — спросил он.

— Я же тебе говорю, он переехал, — улыбнулся отец.

— И ты в это веришь?

— Да. Я просил Уни найти его.

— И что?

— Уни нашёл. Я позвонил. Он живет во Флориде. Всё у него хорошо, довольный, улыбающийся. Мы поговорили совсем немного. Ему нужно было куда-то идти.

— Странно…

— Почему?

— Что-то тут не сходится… пока не знаю что.

— Узнаю Ронина! — рассмеялся отец. — Всегда ищешь подвох!

— Как тут не искать, когда собственные родители… — недоговорил Ульрих-младший.

Отец стал серьёзным.

— Всё ещё не можешь отпустить старую обиду?

Ронин молчал, в горле привычно встал ком.

— Мы же столько раз извинились. Почему ты всё ещё не можешь это забыть?

Ронин пожал плечами. На отца он не держал зла и верил в его раскаяние. Андреас всегда был искренним, настоящим, любил и поддерживал, как умел. Отец, вопреки желанию своей жены и матери Ронина, отказался продолжать ту работу, которая причинила столько боли его сыну.

— Мне очень жаль, что наше вроде бы благое дело испортило тебе жизнь… — сказал отец.

— Ладно, не будем об этом. Я хотел спросить, не знаешь ли ты что-нибудь о друзьях и коллегах профессора Блумберга. Он упоминал об одном из них.

— Нет, не знаю. Я его работами интересовался, а не личной жизнью. Почему ты спрашиваешь?

— Да так… хочу кое-что проверить.

— Тут я не могу тебе помочь, — Ульрих-старший развел руками. — Да, кстати! Позвони своей матери. Она мне тут звонила, сказала, что ты не отвечаешь на её звонки. Она волнуется. Счастливо!

— Пока!

Экран погас. «Ага, волнуется она», — Ронин скривил губы. Мать не умела волноваться. Она сама была словно андроид.

Ронин потёр лицо, шумно выдохнул, открыл ящик стола и выудил флэшку. Покрутил её в руках. Уни сообщил, что не может её прочитать — подобные разъёмы уже давно не использовались.

Кроме суперсовременного Уни в архиве имелся старый компьютер начала XXI века — ноутбук несуществующей ныне фирмы Lenovo. С ним-то и решил попытать счастье Ронин.

Машина включалась бесконечно долго. Компьютеры Уни и различные их модификации в виде неразумных роботов, андроидов или голографических табло можно было найти повсеместно. Даже в самых отдаленных районах города и в совсем маленьких населенных пунктах. Они работали всегда в фоновом режиме, переходя в активный по запросу. С тех пор как человечество научилось передавать энергию через беспроводную сеть, вся техника находилась в режиме быстрого доступа. Поэтому стоило лишь позвать Уни, как он тут же откликался и был готов к работе. Конечно же, любую машину можно было выключить принудительно, эта функция предусматривалась, но ей мало кто пользовался.

Старые же компьютеры были совсем другими. Ронин лишь однажды включал этот ноутбук. Когда тот поступил в архив — два года назад. Даже странно, что он всё ещё работает. Ведь ему больше 100 лет.

Наконец-то загрузка закончилась. На экране стали выпрыгивать одно за другим сообщения: предупреждения, обновления, лицензии и прочая чушь. Ронин всё свернул, отыскал подходящий разъем и вставил флэшку.

Перед ним развернулся список видеофайлов:

«Бурлеск»

«Давайте потанцуем»

«Ла-Ла Ленд»

«Мулен Руж»

«Великий Гэтсби»

Название «Ла-Ла Ленд» показалось знакомым. Точно! Ронин чуть не подпрыгнул от радости. Все эти файлы были фильмами. Обычными 2D-кинолентами! Вот так удача! «Ла-Ла Ленд» он посмотрел в прошлом году. Но остальные названия ни о чём ему не говорили.

Лицедейство настолько древняя часть культуры, что даже эпоха самоубийц не смогла уничтожить тягу к нему. Но кино, как и вся индустрия развлечений, в современном мире претерпело изменения. Человечество никогда не жило настолько хорошо, чтобы массово не работать без падения уровня жизни. Статистика говорила, что «38% населения Универсума не учится и не работает» и ещё «25% работает или учится время от времени». Иными словами, огромное количество взрослых людей только и занималось тем, что потребляло развлечения.

Ронин взглянул на пейзаж за окном. Там открывался вид на целых три круга сплошных развлечений. Огромная машина по раздаче всевозможных утех не прекращала свою работу ни на минуту. Количество шума и света, источаемого ею, возрастало к вечеру, достигало пика к полуночи, снижалось к утру и становилось минимальным днём.

Обычное 2D-кино было далеко не самой популярной забавой. В моде были интерактивные 5D-симуляции, которые и фильмами уже назвать было сложно. Сплошные захватывающие дух ощущения. Плоские картинки стали мало кому интересны. В основном в таком формате снимали остросоциальные драмы и странное авторское кино, в котором никто не хотел участвовать. Подобные ленты всегда проваливались в прокате, не собирая больших залов. Но их всё равно снимали и крутили. Ведь количество собранных денег уже не имело значения.

В городе было несколько 2D-кинотеатров. Они делились по жанрам показываемых фильмов. Ронин был почти во всех. Особенно ему нравился тот, где крутили старые фильмы. Он бывал там много раз. Иногда в этом кинотеатре показывали невероятный раритет — черно-белое кино. Так он посмотрел «В джазе только девушки» и «Завтрак у Тиффани». Там же он видел и «Ла-Ла Ленд».

Лос-Анджелес, являющийся полноправным действующим лицом фильма, был одним из немногих ныне существующих старых городов. В эпоху хаоса правительство бросило все силы, чтобы сохранить этот город. Возможно, они уже тогда знали, что вся мощь киноиндустрии старого Голливуда ой как пригодится в новом обществе. Теперь кинокомпании в основном производили 3D и 5D-фильмы с эффектом погружения, но их Ронин никогда не видел. Он избегал новых технологий.

Мужчина включил первый в списке файл. Это был фильм под названием «Бурлеск». Смазливая белокурая девица пыталась стать звездой. Красивые танцы, красивые песни. Ронин смотрел и думал о том, что раньше, наверное, было проще. У человека была мечта, идея, цель — он к ней шёл. Было плохо — сделай лучше. Хотя бы попытайся. А сейчас? Никто даже не пытается. Зачем? Ведь и так всё есть. Ронин выключил «Бурлекс», включил «Великий Гэтсби», но после первой же фееричной вечеринки тоже выключил. Не сиделось на месте — сказывалось длительное пребывание взаперти в Центре помощи. Захотелось прогуляться.

Универсальный архив, как и другие второстепенные социальные учреждения, находился на третьем кольце. Ронин спустился с лестницы, свернул направо и пошёл до ближайшего радиального пересечения.

Наступил вечер. Было прохладно. Весна задержалась где-то в пути. Ронин поёжился и ускорил шаг в надежде согреться. И быстрее проскочить ненавистные кольца: четвертое, пятое и шестое, где располагались все развлечения и магазины Виктории. Безмолвный андроид неотступно следовал за своим подопечным.

Все новые города Универсума были сконструированы при участии ИИ, поэтому имели четкие линии и форму кругов, вписанных один в другой. Они строились по единому образцу, различаясь лишь размерами. Здесь в Виктории, столице Универсума, например, проживало около 1 миллиона человек на 50 кольцах. Это был один из самых больших городов нового мира.

Ронин свернул на радиальную улицу, идущую от центра и пересекающую все кольца, и пошёл быстрым шагом вдоль неё. Уже стемнело. «Потешные кольца» — так называли в народе эти кварталы — начинали бурлить. Впереди яркими огнями играла аллея из светящихся экранов. Бесконечная череда рекламы всех видов развлечений. Здесь всегда было людно в это время суток. Ронин продирался сквозь толпу, закутавшись в шарф до самых глаз. Он терпеть не мог большие скопления людей, шум и яркий свет.

После шестого кольца толпа резко схлынула. Начались жилые кварталы. Стало пустынно, спокойно и тихо. Между шестым и седьмым кольцом проходило очень высокое шумоизолирующее ограждение, поэтому звуков ночного разгула тут не было слышно. Ронин в который раз пожалел, что между третьим и четвертым кольцами нет такого барьера. Ведь предполагалось, что в административных районах по ночам никто не будет спать. Но Ронин спал в архиве уже много лет вопреки шуму и свету. И было бы лучше, если бы ему не пришлось это делать в берушах и с повязкой на глазах. Ещё одно очко в пользу квартиры в жилом районе. Скоро дойдёт до того, что он бегом побежит в этот технологический рай. Ронин хмыкнул и мотнул головой, плотнее засунув руки в карманы. Не бывать этому!

До пересечения с двенадцатым кольцом Ронину попалось всего несколько прохожих, спешащих в сторону центра, и много магнитолётов. Бесшумные машины проносились мимо на полной скорости, каждый раз обдавая мужчину шлейфом ледяного ветра. Ему пришлось прошагать ещё добрых два километра, прежде чем он отыскал дом номер 18. В какой-то момент он даже хотел спросить дорогу у андроида, следовавшего за ним по пятам, но удержался.

Наконец, на одном из домов мелькнули нужные цифры. Ронин ускорил шаг. Очень уж хотелось попасть в тепло. Это был небольшой двухэтажный коттедж на две квартиры. Во всех окнах горел свет, чувствовалась едва уловимая вибрация. Что бы это могло быть? Ронин позвонил. Дверь открыла девушка с угольно-чёрным каре в платье с открытыми плечами. Его обдало волной тёплого воздуха и громкой музыки. Так вот что вибрировало!

— Здравствуйте, я ищу Дану Радову, — сказал Ронин, пытаясь перекричать музыку. Девушка окинула Ронина оценивающим взглядом и крикнула вглубь дома неожиданно звучным голосом.

— Дана! Тут к тебе пришли!

Незнакомка испарилась, оставив дверь открытой. Ронин, не зная, что делать, помедлил, затем вошёл. Его ассистент вошёл следом и прикрыл за собой дверь. Наконец-то стало тепло. Музыка стихла, чтобы зазвучать снова через несколько секунд.

— Так-так! — сказала Дана, выпорхнув из соседней комнаты. — Неужели ты всё-таки пришёл?! А я уж и не надеялась!

Сегодня она была в узком коротком чёрном платье на тонких бретельках. Вся ткань была покрыта длинной серебристой бахромой, которая колыхалась при каждом движении. На голове девушки красовался необычный головной убор в виде пояска с бусинами и очень длинным черно-зелёным пером какой-то птицы. Роскошные каштановые волосы собраны в пучок на затылке. Она вся сияла.

— О, да ты не изменяешь себе! — девушка указала на одежду Ронина, когда он повесил пальто в шкаф.

Только сейчас до него дошло, что он заявился в гости, не удосужившись переодеться. На нём была всё та же серая униформа, в которой он провёл две недели в Центре помощи. Конечно, её каждый вечер уносили в прачечную и возвращали идеально чистой и приятно пахнувшей на следующее утро. Но почему он даже не подумал поменять её? Захотелось провалиться сквозь землю.

— Идём, дорогой! — Дана подхватила Ронина под руку как ни в чём не бывало и повела в комнату. — Как вовремя ты пришёл! У нас сегодня тематическая вечеринка в стиле 20-х годов XX века под кодовым названием «Золотые двадцатые». Здорово, правда!

Было не просто здорово. Было настолько великолепно, что у Ронина чуть челюсть не отпала, когда он вошёл в зал. Это был именно зал. Почти никакой мебели, не считая нескольких стульев у стены и стола с закусками в углу. Большой танцевальный зал с огромными зеркалами.

Он как будто попал в фильм про Гэтсби. Мужчины в смокингах, дамы в нарядных платьях. Захотелось провалиться сквозь землю ещё сильнее. Он был серым бельмом на глазу этого шикарного светского общества.

Все танцевали. И не как попало, а по определенной схеме. Очарование портили только андроиды всех мастей, выстроившиеся вдоль стен и поджидающие хозяев. Музыка закончилась. Все зааплодировали. Дана вышла в центр.

— Отлично! Это был контрданс, который мы так долго учили! И вы были великолепны, мои дорогие!

Все засмеялись и зааплодировали, кто-то улюлюкнул, кто-то засвистел.

— А теперь отдохнём! Фокстрот!

Мужчины и женщины разбились на пары. Заиграла музыка.

— Пойдём, — Дана потянула Ронина прямо в толпу.

— Нет! — сказал он. — Я не могу… Я не умею…

— Не бойся! — засмеялась девушка. — Я тебя научу! Это фокстрот. Тут нет ничего сложного!

Она положила одну его руку к себе на талию, вторую подняла вверх.

— Вот так. Считай шаги. Вперед, раз, два. Назад, раз, два. Вправо, раз, два. Влево, раз, два. И повторяем. Раз-два, раз-два. Небольшой разворот плечом и снова раз-два. Я же говорила, ничего сложного! У тебя отлично получается!

К концу мелодии Ронин вошёл во вкус. Сделал последний выпад и наклонил девушку.

— О! Да у тебя талант! — сказала она, глядя на него из прогиба в спине.

Они вернулись в вертикальное положение и зааплодировали вместе со всеми.

— Дансон, господа! — произнёс кто-то.

Заиграла латиноамериканская музыка.

— О, это совсем просто! — сказал Дана. — Здесь главное попадать в такт и делать маленькие шаги.

Дансон почему-то давался Ронину хуже. Он ничего не понимал и несколько раз наступил на ногу девушке.

— Это просто какое-то топтание на месте! — выдохнул он.

— Это очень сдержанный танец, — сказала девушка, а потом, наклонившись к уху Ронина, прошептала, — мне он тоже не очень нравится. Только ты никому не говори!

Она приложила палец к губам и улыбнулась.

— Линди-хоп! — объявили следующий танец.

— Дана, можно тебя? — высокий мужчина с черными прилизанными волосами протянул девушке руку.

— Конечно, дорогой Майкл.

Дана и Майкл и ещё две пары танцевали энергичный линди-хоп. Партнер Даны лихо выкидывал ноги, что было довольно неожиданным для мужчины его роста. Девушка выглядела очень хрупкой и бледной рядом с этим смуглым брюнетом.

— Что за пара! — воскликнула одна из дам. — Они так прекрасно смотрятся вместе!

Ронин сглотнул. Эти слова предназначались не ему. Просто рядом беседовали две девушки.

— А теперь танго! — торжественно объявил брюнет.

— Мне нужен перерыв, — сказала Дана, но с танцпола не ушла.

— О! — вновь воскликнула дама рядом с Рониным, — танго у этих двоих получается особенно чувственным!

— Наверно, потому, — подхватила другая, — что страсть настоящая!

Обе девушки захихикали. Кровь прилила к лицу Ронина. Он смотрел на танцующую пару. Его мучительный сон повторялся наяву. Только крал у него Дану вовсе не какой-то безвредный робот, а самый настоящий живой холёный красавчик. Они великолепно двигались, точно и слаженно. Наверное, потратили много часов на тренировки. Ронину стало трудно дышать, он бросился к выходу.

— Мы уходим! Сейчас! — крикнул он своему андроиду, сдергивая пальто с вешалки.

Холодный ночной воздух немного освежил голову. Ронин побрёл домой. С чего он вообще решил, что у такой восхитительной девушки нет мужчины? Этого просто не могло быть. Да и не могла она всерьез заинтересоваться каким-то блёклым служащим архива, когда вокруг неё столько франтов, умеющих танцевать. Ронин запахнул пальто. Идиот! Надо же было явиться на такую роскошную вечеринку в этом жутком сером костюме служащего! Ронин подавил разочарованный рык, оглядев свою одежду. Больше никакой униформы! Он засунул руки поглубже в карманы и ускорил шаг.

В ту ночь ему снова приснился сон с танцующей Даной. Он, как и прежде, смотрел, как она вальсирует с другим. Только теперь он был не один. Вокруг было полно народу. Разодетые в пух и прах люди тыкали в него пальцем и смеялись. Он посмотрел на себя. Неизменный серый костюм преследовал его и во сне. Он попробовал его сорвать, но тот как будто прирос к телу и не поддавался ни на йоту. Люди смеялись ещё больше над его жалкими потугами. Ронин попытался от них убежать, спрятаться, но толпа окружала со всех сторон и противно хихикала.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Право на смерть предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я