Глава 2. Свидание
Мой пыл немного угас после занятий. Я уверила себя, что Майоров вряд ли снимет трубку. А если и ответит, то обязательно отказом. Я еле отбилась от девочек, которые требовали звонить Денису при них. Свидетелей мне только не хватало.
Вернувшись в общагу, я с радостью обнаружила, что соседки нет в комнате. Самый удачный момент для звонка.
Еще раз настроившись на безусловный облом, я скопировала номер в строку вызова и нажала на соединение.
И сразу первый мой прогноз не сбылся. Денис взял после первого же звонка.
— Слушаю, — резковато ответил он.
— Эээ, привет. Это Надя, — брякнула я.
Корни волос как будто кто-то поджег. Моя голова пылала и грозила превратиться в костер.
— Надя? — переспросил он.
— Павлова, — уточнила я.
— По какому вопросу, — голос Дениса выдавал усталость и раздражение. Вряд ли он был в восторге от выяснения обстоятельств и цели моего звонка.
— Надя Павлова. Третий курс журналистики. Вы просили позвонить ближе к вечеру.
— О, да. Класс. Рад слышать, — совсем иначе заговорил Майоров.
Голос потеплел. Я точно слышала радость.
— Слава богу, это ты. Я думал опять попросят поработать вне расписания и придется срочно мчаться в Москву.
— Нет. Это всего лишь я, — скромно поддержала я разговор и тут же добавила. — Если вы заняты, то ничего страшного…
Я не ожидала от него такой откровенности. Предвкушение облома стремительно разбивал сам Майоров. Мне бы радоваться, но я ужасно боялась… успеха. Боялась встречи с ним. Боялась даже мысли об этом.
Но Денис не страдал подобными комплексами. Он не дал мне шанса.
— Я освобожусь через час. Поужинаешь со мной?
— Да, — ответила я быстрее, чем упала в обморок от ужаса.
Желание угождать людям было во мне еще сильнее комплекса неполноценности и страха сбычи мечт.
— Супер. Куда заехать?
Я снова на автопилоте назвала адрес, не упоминая, что это общежитие. Но с Денисом игры в конспирацию не сработали.
— Третья общага! — тут же узнал он. — Прекрасное место.
— Очень сомневаюсь, — я нервно кашлянула и уточнила. — Чем оно так прекрасно?
— Я там невинности лишился.
Теперь уже я посмеивалась, почти не психуя. Денис умел снять напряжение.
— Тогда не буду спорить.
— Не спорь. Лучше собирайся. Я наберу, как подъеду.
Он положил трубку, оставив меня в полуобмороке и с глупой улыбкой от уха до уха.
Я сидела так несколько минут, а потом вскочила и начала потрошить шкаф. Глупая затея найти что-то подходящее в моем более чем скромном гардеробе. Сначала я отчаялась и уже собиралась отказаться от встречи, но быстро пришла в себя.
Всю жизнь всем рассказывала, что шмотки не сделают из говна человека. При моих небольших возможностях такая позиция была единственно верной. У моей семьи не было денег на бренды, но родители всегда старались одевать меня хорошо. Можно было сходить к Маше Смирновой, попросить у нее что-нибудь нарядное. Она в общаге считалась самой крутой. Но даже в ее самом шикарном платье я буду чувствовать себя ужасно неловко.
Поэтому я выбрала свои обычные джинсы и симпатичную кофточку. Можно было надеть короткую юбку, но я побоялась выглядеть, как путана. Краситься тоже не стала ярко, но зато вымыла голову и красиво уложила волосы, сделала косой пробор и блестящей заколкой убрала с лица пряди.
В итоге из зеркала на меня смотрела я, но какая-то необычно симпатичная версия. Меня это устроило. Денис позвонил чуть раньше, чем через час. Я накинула куртку и спустилась к выходу. Сердце колотилось где-то в желудке, во рту и одновременно в пятках.
Я чувствовала, что сегодня произойдет нечто невероятное. Пусть мы просто поужинаем и поговорим, но я никогда не стану прежней.
На стоянке у общаги стоял белый перепачканный седан с заведенным двигателем. Грязь на машине выдавала недавнюю долгую дорогу по трассе.
Я подошла к машине, заглянула в окно. Денис сидел за рулем. Я стукнула в стекло. Он повернул голову, улыбнулся и махнул мне. Я открыла дверь и села рядом с ним. В салоне было тепло. Кожаное сидение обняло меня, почти всосало. Странное ощущение. В папиной Калине мне не было и вполовину так комфортно.
— Привет, — проговорил Денис. — Здорово, что смогла вырваться.
Я усмехнулась.
— Это было несложно.
— Серьезно? Повезло. А я еле уехал от матери.
Прикусив губу, я соображала, будет ли тактично уточнить. Но раз он сам завел эту тему, то вряд ли я покажусь чрезмерно любопытной.
— Ваша мама…
— Ваша… — повторил Денис, скривив лицо. — Говори мне «ты», пожалуйста. А то кажется, что тут еще кто-то есть.
— Ммм, — протянула я, с трудом подбирая новое обращение, но справилась. — Так твоя мама живет здесь?
— Да. И сестра тоже. Я к ним приехал. И уже готов уезжать.
Денис немного натянуто рассмеялся. Я решила спросить еще:
— Ты с ними не очень?
— Нормально, — он пожал плечами, выезжая со стоянки. — Пару суток выдерживаю, а потом хочется свалить куда-нибудь.
— И тебе удачно подвернулась я.
— Раскусила, — Майоров подмигнул. — Как относишься к «Мишель»?
Лучший ресторан в городе. Я бывала в заведениях попроще. Намного проще. Можно было ответить нейтрально, но я решила оставаться честной. Разу уж и он сразу признался, что не столько заинтересован во мне, сколько в вечере вне дома.
— Не бывала там никогда.
— И я, — Денис продолжал слепить меня улыбкой. — Говорят, там ничего.
— Тоже слышала такое. Только дорого, — аккуратно упомянула я.
— Значит, будем проверять, стоит ли своих денег.
Денис выкрутил руль, поворачивая. Я заметила, какие у него красивые руки. Сразу подумала, что такие руки прекрасно выглядят в кадре. Наверное, есть кто-то в команде, отвечающий за его ногти. Чтобы они были ровные, отшлифованные.
— О чем думаешь с таким умным лицом? — спросил Денис.
Он застал меня врасплох. Я точно не смогла бы придумать ничего, кроме правды, и ответила честно:
— О твоих ногтях.
Майоров сразу посмотрел на свои руки.
— А что с ними? — немного настороженно уточнил он.
— Слишком идеальные, ухоженные.
— Для мужчины?
— Для человека.
Я прикрыла глаза рукой, ненавидя себя за эту глупую искренность.
— Прости, я сама не понимаю, что несу. У меня плохо с манерами. Ты спросил, а я не успела соврать ничего приличного. Наверное, это часть работы, да? Руки ведь в кадре. У тебя должен быть стилист и парикмахер. Все сразу.
Денис покивал.
— Да. Меня гримируют. Как примадонну. Пожалуй, это самое ужасное в работе. Тонна тона на лице и костюм.
— А что не так с костюмом? — удивилась я.
Денис пожал плечами.
— Не знаю. Мне не нравится. Галстук душит. Пиджак неудобный. Рубашка колючая. Видимо, я деревенский парень. Мне бы толстовку и кроссы. Ну водолазку могу надеть для компромисса. Раньше думал, что костюмы дизайнерские — это круть необыкновенная. Но иллюзии быстро померкли.
— Питать иллюзии — участь провинциалов, — выдала я неожиданно для самой себя.
Денис остановил машину у ресторана и повернулся ко мне. Он улыбался, как будто я сказала ему что-то приятное. Его взгляд скользнул по моим губам.
— Бальзак, эпиграф к «Утраченным иллюзиям», — проговорил он очень тихо и проникновенно.
Как будто это была наша тайна. Денис протянул руку и заправил мне за ухо кудрявую прядь волос. Я не успела смутиться. Он не убрал руку, а мимолетно погладил меня по щеке. Словно хвалил за удачную цитату.
— Мой любимый роман из всей зарубежки, — объяснил Денис.
Он опустил руку, продолжал смотреть на меня. Я смогла сказать, не заикаясь:
— Да. Мне тоже понравился.
Показалось, что сейчас Денис спросит меня о герое. Наверное, я слишком смело цитировала эпиграф романа о крушении надежд главного персонажа, журналиста, который, как и Денис, отправился покорять столицу.
Но Майоров как будто в последний момент передумал продолжать эту тему.
— Пойдем? — спросил он.
Я с облегчением кивнула и потянулась к ручке. Денис вышел из машины. Я успела открыть дверь сама, но он подал мне руку, помогая выбраться из теплого салона. Мне сразу стало зябко на холодном воздухе. Я съежилась, а Денис положил руку мне на плечи, привлекая к себе и закрывая от порыва ветра.
Я не стала возражать. Его жест был почти невинным, хоть и с намеком, как и прикосновение к щеке. Разумеется, он позвал меня в ресторан не для интеллектуальных бесед о творчестве Бальзака, Леонидова и судьбах журналистики в России.
Только вот я еще не решила, нужны мне беседы или нечто большее.
Пока передо мной был столик и официант, который провел нас в уголок уютного зала и оставил разбираться с меню.
Я быстро поняла, что из всего перечисленного более-менее понимаю только курицу в апельсиновом соусе. Поэтому, отложив меню, попросила Дениса:
— Можешь сам заказать? Понятия не имею, что хочу.
Он приподнял бровь и отложил меню тоже.
— Мясо или рыба? — спросил Майоров отрывисто, как на викторине.
— Мясо? — ответила я неуверенно.
— Красное или белое вино?
— Красное.
— Бисквит или мороженое?
— Фрукты.
— Окей.
Денис поднял руку, подзывая официанта, который бежал мимо. Тот притормозил и стал записывать все, что говорил Майоров. Некоторые слова я понимала, но не очень представляла, как это выглядит. Из всего перечисленного меня устроили овощи на гриле и стейк. Немного напугало название Пино-нуар. Где-то я слышала, что это дорого.
— Надя, хорошо? Может, добавишь что-то?
Я хотела отказаться снова, но потом решила быть смелой.
— Я слышала, что фирменное блюдо здесь тартар из говядины. Что он из себя представляет?
— Тартар из говядины — это тартар из говядины, — произнес официант с издевкой.
Я, конечно, сразу стушевалась, покраснела и захотела провалиться сквозь землю. Но и в таком состоянии заметила, как гневно блеснули глаза Дениса. Он неуловимо быстрым движением руки смахнул бокал на пол. Он разлетелся по полу брызгами.
— Оу, какая жалость. Я нечаянно, — проговорил Майоров.
Я была готова поспорить на большие деньги, что он специально. И официант это тоже видел. Он поменялся в лице. Если я покраснела, то парень в фартуке мигал, как семафор, а потом бросился собирать осколки.
— Тартар — это сырое мясо, маринованное по-быстрому в каком-нибудь соусе, луке и травах, — просветил меня Денис, пока официант ползал по полу.
— Вот оно что, а то я думала, это связано с античным адом.
Денис рассмеялся.
— Давай возьмем и проверим эту связь. Один на двоих, ага?
Я покивала.
— Эй, дружище, тартар нам еще. Хорошо?
— Конечно. Как скажете, — промямлил мальчик и убежал.
— Ты специально разбил бокал, — сообщила я Денису, как только мы остались одни.
— Конечно. А он специально пытался унизить тебя.
— Наверное, по мне видно… — начала я оправдывать безобразное поведение официанта.
Но Денис прервал, не дав договорить.
— Что по тебе видно, Надя? Какой признак дает человеку право пренебрегать другим?
— Я очень провинциальная. Не очень образованная.
— Полагаешь, он образован, работая на побегушках в ресторане? — закипел Денис. — Думаешь, нужны курсы в десять лет, чтобы надеть фартук и пренебрежительно фыркать в сторону гостя? Открою тебе секрет — его поведение как раз апофеоз провинциальной необразованности. Я бы даже употребил слово «быдло». Думаешь, он знает, что такое Тартар в античной мифологии?
— Я не знаю.
— Я точно знаю, что нет.
— А зачем ты разбил бокал?
— Указать на его место. Он здесь, чтобы обслужить гостей, а не издеваться над ними.
Я поморщилась.
— Мне кажется, это не очень красиво.
— Совсем некрасиво, — согласился Денис. — Но я не сдержался. Прошу прощения за это.
Он тряхнул волосами и плеснул себе воды в стакан, сделал большой глоток. Я молчала. Вспыльчивость моего кавалера стала открытием. Непонятно, хорошим или плохим. Но он проявил себя весьма красочно.
Я подумала, что нас теперь будут сто лет обслуживать из вредности, но ошиблась. Денис не успел поставить стакан, а наш мальчик уже бежал с новым бокалом и бутылкой вина. Он прицелился в бокал Дениса, но тот указал на меня.
— Нет. Вино для дамы.
— Разумеется, — очень галантно, хоть и с дрожью в голосе проговорил официант. — Блюда подать по готовности или…
— Господь с вами. Все по очередности, — перебил его Майоров. — Мы ждем стартеры. Где там тартар?
— Скоро будет.
— Отлично.
Денис говорил спокойно, но я заранее знала, что ему не понравится тартар.
Не ошиблась.
Его принесли быстро, и Денис сразу поморщился, едва взглянув.
— Приятного аппетита, — пожелал официант.
Он не успел уйти. Денис попробовал и поднял руку, останавливая мальчика. Вторая вилка сделала его лицо совершенно кривым.
— Это не тартар, друг мой, а какое-то водянистое севиче. Возвращайте на кухню.
— Как скажете, — сипло проговорил парень и забрал тарелку.
Я укоризненно смотрела на Дениса из-за бокала.
— Как тебе вино? — спросил он.
— Приятное, — честно сказала я. — В отличие от твоего поведения.
Майоров приподнял бровь и склонил голову.
— Разве я требую чего-то сверхъестественного? Уважения к моей спутнице и приличной еды. Между прочим, за приличные деньги.
— Возможно, это уже слишком, Денис. Я благодарна за защиту, но становится неловко от твоего раздражения. Даже страшновато.
Денис выдохнул и опустил глаза. Он хотел что-то сказать, но наше уединение снова нарушили. К столу подошел повар. Я чуть сквозь землю не провалилась.
— Добрый вечер, — очень ласково обратился он к Денису. — Очень жаль, что наш тартар разочаровал вас, господин Майоров. Такая честь принимать вас в нашем заведении.
Майоров принял извинения с царским молчанием и легким кивком.
— Что именно вас не устроило?
— Вы же сами знаете, — немного сварливо отвечал Денис, но уже без злобы. — Мясо было заправлено задолго до подачи. Сок превратился в море странного соуса вокруг.
— Да, согласен. Мы готовы исправиться.
— Исправляйте, — позволил Денис, не выключая монаршей речи.
— Ужин за наш счёт сегодня. И не волнуйтесь за разбитый бокал.
— О, я и не волновался, — усмехнулся Денис.
Шеф снисходительно склонил голову и ретировался.
— Звезда в шоке, — буркнул Денис.
— Да, я тоже. Они тебя узнали.
Он усмехнулся.
— Я бы обиделся, что ты так непочтительна к моей славе, но не буду.
— Тебя и без меня тут вылизали до блеска. А мы еще ничего не ели.
— Но я пришел с тобой, — заметил Майоров. — Могла бы лизнуть разок мое эго для приличия.
Я подняла бокал и проговорила:
— Твое здоровье.
— Спасибо.
Нам очень быстро принесли новый тартар, и в этот раз Денис оценил его как вполне приличный. Он положил немного на почти прозрачный тост и поднес к моему лицу. Я откусила.
Вкус был своеобразный.
— Нет? — спросил Денис.
— Интересно, но я не могу избавиться от мысли, что ем сырое мясо.
— Понимаю. На любителя. Прости за шоу. Не хотел устраивать сцен и капризничать, как примадонна.
— Они тебя немного спровоцировали, — решила я пощадить его.
— Да, попали в болевую точку.
— Ты, вероятно, привык в Москве к хорошему обслуживанию. У нас тут немного местечково.
Денис хмыкнул.
— В Москве тоже по-разному, Надь. Я часто ловил на себе такие же гадкие взгляды официантов. Особенно где-нибудь на Патриках. Мало иметь достаточно денег, чтобы зайти в приличный ресторан и получить нормальное отношение от персонала. Хотя ты имеешь полное право не разбираться в еде и винах, чтобы обедать. Меня бесит этот снобизм. Твой вопрос был абсолютно нормальным. Странно, что мальчик не пояснил тебе состав тартара, а начал выпендриваться.
Я была согласна и кивала. А Дениса понесло.
— Забавно, что он заставил тебя комплексовать, а сам не смог рассказать о позиции в меню. Особенно о фирменном блюде. Вот я и завелся. Прости, что испортил вечер. Хотел поговорить спокойно, поужинать. И все испортил.
— Ничего не испортил. Мы все еще здесь и можем поговорить. Тебе ведь исправили тартар.
— Согласен. Расскажи о себе. Где ты родилась?
Я назвала родной городок в области. Денис прищурился и выдал:
— Кажется, я там бывал с приятелем по универу. Милая деревушка.
— Пожалуй. Но жить там невозможно. Я задыхалась лет с пятнадцати. Даже школу быстрее закончила, чтобы поступить и уехать.
— Тебе ведь есть восемнадцать?
— Девятнадцать, — успокоила я его посмеиваясь.
–Фух, класс.
— Переживаешь за имидж?
— Немного. Почему журналистика?
— У меня пятерки по русскому и литературе. И хотела в телек, конечно.
— Ох, кто-то тут тщеславный, — понимающе покачал головой Денис.
— Ты.
Я ткнула в него пальцем и рассмеялась собственной шутке.
— В яблочко, — подмигнул Денис.
— Кроме шуток, я передумала покорять экран. Мне все еще хочется в Москву, но больше привлекает работа за кадром, пиар, копирайтинг.
Нам принесли основные блюда, и в этот раз ни у меня, ни у Дениса не было претензий.
Мы продолжили разговор о журналистике. С моим спутником было очень интересно обсуждать современные СМИ.
— Телек умирает, — говорил он, разрезая стейк и рассматривая степень прожарки. — Дни эфира сочтены. Каналы смотрят только бабушки и наши родители. Молодежь предпочитает интернет. Скоро мы все будем жить в ютубе.
— Брось. Телек не может помереть. Там столько рекламы, госсредств, продакшн сериалов, шоу и программ. Это целая индустрия.
— Она никуда не денется. Просто переместится и станет доступнее. Смею предположить, что и лучше тоже. Качественнее. Молодежь не будет хавать халтуру, которую часто легко запихивают в советское терпимое поколение.
— Возможно, так и будет. Что станешь делать ты? Мальчик из телека.
Денис снова махнул головой, откидывая волосы. Похоже, он сам себе не ответил на этот вопрос. Врать не стал. Пожал плечами честно.
— Не знаю. Возможно, тоже перееду. Но не исключено, что буду вымирать вместе с динозаврами на госкнопке. Если будут достойно платить.
— Лучше там, где задница в тепле? — не удержалась я. — А как же идея? Миссия журналистики, публицистики. Пресса — четвертая власть.
— Это модель идеального общества. Даже в самые яркие времена гласности пресса в той или иной степени ангажирована.
— Где же искать правду?
Этот вопрос часто всплывал на семинарах об этике журналиста и истории прессы в России. У меня не было на него ответа.
— А ты как считаешь? — поинтересовался Денис.
— Не знаю. У меня нет ответа. Но я еще на поверхности и пытаюсь сформировать собственное мнение на этот счет. Поэтому я хочу знать твой взгляд. Так сказать, уже изнутри.
— Внутри ты становишься еще более зависимым, — Денис смотрел в сторону, а потом неожиданно накрыл своей рукой мои пальцы и посмотрел прямо в глаза. — Никого не слушай, Надя. Никогда. Важно только твое мнение и твой собственный опыт. Только он будет максимально объективным. Для тебя, разумеется.
— А как же след, который мы оставляем для потомков? Он должен быть объективным в принципе.
— Потомки разберутся, — философски изрек Денис, продолжая поглаживать мои пальцы. — Они точно будут умнее нас и увидят картину объёмно.
Он взял мою руку и поднес к губам, оставил мимолетный поцелуй. Я взлетела ракетой под потолок от его легкой ласки и нежного взгляда. Денис Майоров оказался совсем не таким, как я думала. Кажется, он мне понравился.
Официант пришел, чтобы убрать посуду, предложил кофе и десерт.
— Нет, спасибо, — отказалась я сразу. — Боюсь, лопну даже о мысли о десерте.
— Вам все понравилось? — поинтересовался у меня перевоспитанный парень.
— Да. Все прекрасно. Спасибо.
Он поднял бутылку и освежил мой бокал, сказав:
— Это вино выбрано идеально. Надеюсь, вы наслаждаетесь.
— Всеми своими рецепторами, — разошлась я и перевела взгляд на Дениса. — Жаль, что ты за рулем.
— Мы можем упаковать вам бутылку с собой. В баре как раз осталась одна.
— Не откажусь, — поддержал Денис инициативу официанта.
Он ушел, а Майоров снова завладел моей ладонью. На этот раз он перебирал пальцы, чуть растирая и сжимая каждый.
— Я живу здесь рядом в отеле.
— В «Гранте»? — удивилась я.
— Да, кажется. Зайдёшь ко мне? Странно будет пить в одиночестве.
Я, конечно, сразу перепугалась и аккуратно вынула руку.
Денис сделал вид, что ничего не говорил.
Мы посидели еще немного, пока он пил кофе. Майоров рассказал мне много интересного про телецентр, редакцию новостей и развлекательных программ.
— Приезжай в Москву, — предложил он в конце концов. — На экскурсию по телецентру. Там прикольно.
— С какой стати? — удивилась я.
— Просто так. Если понравится и захочешь поработать, легко устрою корреспондентом.
Я не могла не повторить:
— С какой стати, Денис.
— Мне никто не помогал, — ответил он, отодвигая чашку с капучино. — А я бы не отказался от помощи. Она очень кстати на старте, когда ты без опыта, молодой и наивный.
Не исключено, что он просто сотрясал воздух и выпендривался. Но смысла в этом было немного. Я ведь игнорировала его предложение пойти в номер. Однозначно и бесповоротно отказалась. Но он продолжал притворяться милым.
Денис попросил счет, когда мальчик принёс ему ту самую бутылку вина. Официант отказался посчитать:
— За счет заведения, — повторил слова повара.
Майоров не стал спорить, но, уходя, он выложил на стол несколько банкнот, которые с лихвой оплачивали наш ужин, вино и даже чаевые.
Возможно, он не притворялся, а на самом деле был милым.
