Новейший Завет

Алексей Брусницын, 2021

2035 год. Скандальный журналист в связи со своей просветительской деятельностью попадает в опасную для жизни ситуацию, из которой самостоятельно ему не выбраться. На его счастье, им заинтересовывается некая могущественная международная организация и предоставляет защиту. Но ничего хорошего в этом мире бесплатным не бывает. И даже у плохого есть цена… Амбициозный молодой человек, конечно же, не хочет стать пешкой в чужой игре, но сможет ли он по-настоящему разобраться в сложившихся обстоятельствах и принимать самостоятельные решения, или ему только дадут такую иллюзию? О борьбе одиночки со всем Миром. И о прекрасном и удивительном Мире, который местами устроен несправедливо.

Оглавление

Из серии: Приключения Буратино

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Новейший Завет предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Обращение к читателям ЛитРес

Дамы и господа!

Изначально я не планировал разбивать роман на две книги. Но оказалось, что если автор выбрал формат «Черновик», то он ограничен шестью месяцами на написание книги. Я об этом не знал и, конечно же, в этот срок не уложился.

Приношу извинения за доставленные неудобства. Но в таком формате есть и плюс: если вам не понравится первая книга, вам не придётся покупать вторую.

Часть I. Журналист

Глава 1

— Здравствуйте, — тихо прозвучал приятный мужской голос.

Максим Одинцов выпал из глубокой задумчивости, в которой пребывал, прихлёбывая кофе и не чувствуя вкуса. Он даже вздрогнул от неожиданности; не заметил, что к нему кто-то подошёл.

Огляделся. Рядом никого не было.

Терраса ресторана на Воробьёвых горах почти пустовала, немногочисленные посетители располагались на максимальном удалении друг от друга. Ближе всех к Максиму, через два столика, сидела пожилая пара. Кавалер был обращён спиной, а дама смотрела куда-то в сторону заброшенной громады «Москва-Сити». Судя по продолжительному молчанию, они были давно женаты.

Официантов в поле зрения не наблюдалось — обслуживание тут, мягко говоря, ненавязчивое…

«Показалось», — решил Максим и натянул на голову капюшон; совсем не хотелось, чтобы кто-то узнал его и нарушил уединение.

Кофе совсем остыл. Владелец, директор и редактор скандально известного новостного и информационного сетевого ресурса InfoOdin.net с отвращением отставил от себя чашку и снова погрузился в угрюмое раздумье…

К Одинцову ещё со школы приклеилась кличка О́дин, поэтому сайт, весьма популярный в русскоязычной части Сети, назывался именно так. Последние три года дела у InfoOdin.net шли очень хорошо: миллионы посетителей, сотни тысяч подписчиков, донаты текли рекой, рекламодатели строились в очередь. Жизнь его основателя была полна счастливыми событиями. Он стал забывать, что такое нищета и отчаяние. Иногда ему даже казалось, что так было всегда, и всегда так и будет…

— Вам не показалось, — снова прозвучал Голос.

Максим разозлился, встал, осмотрелся внимательнее, даже заглянул за ограждение террасы — не подкрался ли кто. Там никого не было. Что это? Шутки октябрьского ветра, налетающего порывами и подвывающего в капюшоне, как в раковине?

Он возвратился на своё место и к своим мыслям.

Контент ресурса состоял в основном из новостей мира науки и высоких технологий, подборок научно-популярных фактов и разоблачений псевдонаучных проектов.

Новости и подборки, которые младший научный сотрудник Одинцов собирал и верстал сам в свободное от рутинной работы время, сделали сайту имя и позволили набрать первых сто тысяч подписчиков. Тогда Одинцов бросил работу в НИИ, которая не приносила ему ничего кроме разочарования, и переехал из аспирантского общежития в провинции на съёмную квартиру в Москве. Тогда и решил заняться разоблачениями. И не прогадал.

Разоблачения принесли славу. Первые же дело стало знаменитым — развенчание спекуляций на тему колонизации Луны и Марса. В серии из нескольких статей Одинцов доказывал невозможность заселения этих небесных тел главным образом из-за того, что современными средствами не решить проблему защиты от радиоактивного излучения. Для того, чтобы обезопасить человеческие поселения, потребуются гигантские количества поглощающих радиацию веществ, которые физически невозможно не то что доставить на другую планету, но и добыть на своей. Государства и компании, которые развивают и поддерживают этот миф, на самом деле преследуют совершенно иные цели.

Затем InfoOdin.net предсказал крах новой, набирающей обороты криптовалютной пирамиды. Возможно, своим расследованием он ускорил этот крах, но спас сбережения тысяч наивных простаков, готовых поверить в очередную сказку о Поле Чудес.

Потом сайт встал на защиту человечества от очередной пандемической истерии, начавшей набирать обороты в прошлом 2034 году. Тогда О́дину и уже появившейся к этому моменту у него команде удалось внести весомый вклад, чтобы доказать на международном уровне, что и на этот раз опасность существует только в головах чиновников от здравоохранения и функционеров ВОЗ, а также кроется в жажде наживы производителей вакцин, тестов на антитела, масок, и прочей «противовирусной» чепухи.

Это были самые крупные проекты. Позади остались ещё с десяток других. Одинцов ни разу не ошибся и понемногу сам поверил в свою священную правоту и гений предвидения.

Поначалу на него работали пара журналистов и один фотограф, но постепенно штат разросся до двадцати человек — молодых, амбициозных и дерзких.

Последняя тема для разоблачения появилась два месяца назад. Сайт обратил внимание на деятельность одной международной корпорации от гейминдустрии, предлагающей человечеству следующий продукт: в мозг вживляется нейрочип, при включении которого клиент попадает в некую виртуальную реальность, «Матрицу», время в которой течёт по своим законам — в несколько раз быстрее, чем в реальном мире. Вы можете оказаться где угодно и когда угодно, в бета-версии предлагается около пятидесяти сценариев: от первобытного прошлого до далёкого будущего. В девственных джунглях, населённых динозаврами, или райских кущах оранжереи межгалактического круизного лайнера, на грубых досках палубы пиратского корабля, или на вощёном паркете бальной залы императорского дворца. Закованным в доспехи на рыцарском коне или за рычагами управления танка времён Второй мировой войны. Или в эльфийском замке, устроенном среди ветвей гигантского дуба. Или в пещере «чужих» в теле «хищника». А то и в приватных интерьерах под рубрикой «18+»… Одним словом: пределов фантазии создателей иллюзии нет, и со временем ассортимент миров будет только расширяться.

По словам разработчиков, находясь в «Матрице», человек пребывает в состоянии подобном сну, в котором психика обретает эмоциональную гармонию, разрушенную бесчеловечной практичностью XXI века, а организм набирается физических сил для созидательного труда в реале.

Цена за такое «путешествие» предлагалась весьма умеренная. Любой работяга, отработав день на своём заводе, может позволить себе шесть часов волшебного сна, за время которого его сознание переживёт до нескольких (в зависимости от потраченной суммы) суток пребывания в параллельной реальности.

Прознав о готовящемся предложении, О́дин и его команда пришли в ужас. В серии статей, посвящённых этой теме, сайт высказал следующие опасения.

Некоторые вовсе не захотят возвращаться в унылые будни из сказочного «зазеркалья», зависимость от него будет такая, что они будут проводить в нём всё своё свободное время. Реальная жизнь большинства людей превратится лишь в зарабатывание средств на оплату виртуального существования. Фактически люди попадут в виртуальное рабство. Для пущей убедительности привлекли докторов и психологов, которые поведали о возможном вреде от внутримозговых имплантов.

После того, как эти опасения были выложены в Сеть, начались неприятности…

Откуда ни возьмись, появилась целая армия хейтеров, хоронящих материалы InfoOdin.net под лавинами дизлайков, негативных комментариев и угроз физической расправы. Роспотребнадзор по требованию лиц и организаций, интересы которых были задеты, обложил портал штрафами. Раскопали нарушения авторских прав и конфиденциальности, клевету и даже призывы к экстремистской деятельности и массовым беспорядкам в старых материалах.

Очевидно, сильно запуганная кем-то команда в одночасье попрыгала с тонущего корабля. С Одинцовым остался только его верный и очень высокооплачиваемый адвокат.

Через неделю было назначено судебное заседание, на котором основателю InfoOdin.net предстояло или публично отказаться от утверждений, высказанных в статьях, касающихся виртуальной гейминдустрии, или убедить суд в их правоте. В противном случае ему грозил огромный штраф в пользу истца за дискредитацию его деловой репутации и антирекламу готовящегося к выходу на рынок продукта. А то и реальный срок за клевету…

Тут Голос зазвучал снова:

— Вы меня слышите?

Максим обречённо кивнул и подумал: «Да. Чёрт возьми, слышу…»

Голос молчал с минуту, потом произнёс:

— Если вы отвечаете мне мысленно, то напрасно, я не могу читать ваши мысли. Скажите вслух.

— Да! Слышу!

Получилось громко. Пожилая дама отвлеклась от созерцания городского пейзажа и посмотрела на Максима удивлённо: взрослый, с виду приличный мужчина типично славянской наружности ведёт себя по-хамски — говорит по своему телефону так, как будто один здесь…

— Кричать не нужно, — заметил Голос. — Можно шёпотом — если вы себя слышите, то и я вас слышу.

«Приехали… — расстроился Максим. — Слуховые галлюцинации. Голоса… Что это? Первый шуб шизофрении, вызванный стрессом? Только этого ещё не хватало!»

— Нет, это не галлюцинации и не сумасшествие. И в кофе ничего не подмешали, — Голос звучал успокаивающе.

— Ты же сказал, что не умеешь читать мысли! — бурно возмутился Максим.

На этот раз на него посмотрела уже не только дама, но и её кавалер, которому пришлось для этого развернуться на стуле всем телом.

— Это правда. Технологии чтения мыслей пока не существует. Я просто предположил ход ваших размышлений, — спокойно ответил Голос.

Максим резко развернулся. Ему показалось, что последние слова донеслись откуда-то сзади. При этом он зацепил ногой столик, чашка с остатками кофе кувыркнулась со стола и разлетелась осколками по тротуарной плитке. Пожилая пара коротко посовещалась и, забрав свои чашки и блюдечки, переместилась на другой конец террасы.

— Максим, вы пугаете окружающих. Дайте мне две минуты, я вам всё объясню, — прозвучал Голос.

— Ты врёшь, что не читаешь мысли! Откуда знаешь про окружающих? — прошипел Максим.

— Я могу видеть и слышать то же, что и вы, — поведал голос.

Максим посмотрел вдаль и спросил:

— Ну и что ты сейчас видишь?

— Москву-реку вижу, Кремль, «Лужники». Теперь тучи, галок. Теперь ничего не вижу — вы закрыли глаза.

Максим перестал жмуриться и вопросил отчаянно:

— Да кто ты такой?!

И снова получилось очень громко.

Пожилые супруги, как два перепуганных голубя, снова вспорхнули со своих мест и, оставив посуду, покинули террасу, очевидно, решив убраться подальше от этого наркомана.

Остальные посетители тоже с тревогой поглядывали в его сторону.

Голос в голове Максима стал строгим:

— Если вы не прекратите так себя вести, приедет полиция, ближайшая машина ППС всего в двух минутах езды отсюда. А у нас с вами и так проблем хватает…

Тут из дверей кафе вышел официант с метёлкой и совком в руках и направился прямо к Максиму — похоже, старички пожаловались.

— Успокойте его. И, главное, сами успокойтесь. Поверьте, ничего страшного не происходит. Я вам всё объясню, — и Голос умолк.

«Действительно, что это я как истеричка? — одёрнул себя Максим. — Ну долбанулся и долбанулся… не в дурку же теперь ехать. С крыши спрыгнуть или убить кого-нибудь голос этот ведь не требует… Пока, во всяком случае…»

— У вас все хорошо? — настороженно спросил официант.

— Всё прекрасно, — Максим натянул на лицо улыбку. — Включите бой посуды в счёт. И можно ещё кофе?

Официант проворно собрал осколки и удалился.

Голос молчал. «Может, отпустило? — понадеялся Максим. — С живым человеком поговорил, и отпустило».

— Ты здесь? — спросил он негромко.

— Да. Вы готовы воспринимать информацию? — немедленно откликнулся Голос.

Максим кивнул. Потом спохватился и сказал:

— Да.

— Хорошо. Примерно две недели назад вы подверглись нападению со стороны неизвестных и оказались в больнице, — Голос замолчал, как будто давая припомнить ситуацию.

Конечно, Максим помнил этот странный случай, который приключился с ним в конце сентября. Он подходил в вечерних сумерках к своему подъезду… и вдруг отключился. Очнулся на больничной койке. Капитан полиции, который явился тотчас после того, как Максим пришёл в себя, рассказал, что «скорую» вызвали соседи. Они обнаружили Одинцова на тротуаре прямо перед подъездом, без сознания и с окровавленной головой.

В больнице диагностировали закрытую черепно-мозговую травму с нарушением целостности мягких тканей головы. Череп оказался цел, но на волосистой части головы имелось рассечение, которое пришлось зашить. Максим неделю провёл в больнице, избавляясь от последствий сотрясения мозга.

— Вы помните обстоятельства, которые предшествовали нападению? — спросил Голос после паузы.

— Всё, что было до него, помню прекрасно, но самого нападения я не помню…

В тот вечер Одинцов был у своего адвоката, Сергея Якушева.

Когда-то они учились в одном классе. О́дин и Гуня дружить не дружили, но и не враждовали. Когда Максим уже в Москве в связи со своей журналистской деятельностью впервые столкнулся с необходимостью прибегнуть к помощи адвоката, он разыскал одноклассника в надежде на то, что тот ему что-то посоветует. По слухам, Якушев получил юридическое образование в Москве, да так в ней и остался. Оказалось, что у Гуни частная практика, и он с удовольствием сам возьмётся за ведение дел компании Одинцова. Максим согласился и не прогадал.

Тандем получился удачный, они сблизились, но не настолько, чтобы стать друзьями — Максима отталкивало, что Сергей даже не пытался скрывать свой циничный прагматизм, однако партнёрским отношениям это не мешало. Журналист отдавал адвокату около четверти своих доходов, взамен, кроме юридических, получал ещё и множество других услуг. Порой Гунёк был способен на чудеса; за несколько лет в Москве он ухитрился обзавестись уймой знакомых в самых различных сферах.

На этот раз Максим пришёл с просьбой найти какого-нибудь солидного учёного, который помог бы утвердить его позицию на предстоящем судебном слушании. Но адвокат вопреки обыкновению отказал. Напротив, он стал убеждать клиента публично отречься от своих претензий к современной гейминдустрии.

— Макс, поверь мне: ты ничего никому не докажешь, даже если приведёшь в суд президента академии наук. Откажись! — Якушев весь подался вперёд, преданно заглядывая в глаза. Он всегда так делал, когда хотел быть наиболее убедителен. — Отрекись. И всё вернётся на круги своя. Я советую тебе это не только как твой адвокат, но и как друг. Да, потеряешь несколько подписчиков, но зато сможешь работать дальше. Иначе сайт твой забанят навсегда, а тебя самого посадят. С тех пор как в уголовном кодексе клевету приравняли к грабежу — это лет пять строгача. Никто о тебе через год уже не вспомнит… А когда выйдешь по УДО за хорошее поведение, хорошо, если года через три с половиной, новый инфоресурс заводить придётся, на котором рассказывать будешь, как в хату заходить правильно: чтоб не сразу отпетушили, а чуть попозже…

— Да что с тобой? Не от такой фигни отмазывались, — Максима поразила такая перемена в обычно предсказуемом адвокате. — Ты ж сам меня призывал ничего не бояться, потому что в законе всегда дырка найдётся…

— Не тот случай, Макс. Не тот. Слишком серьёзных людей ты зацепил, закон тут уже ни при чём… Не помогу ни я, ни сам господь бог! — когда Гуня хотел быть убедительным, он слегка переигрывал. — Ты меня знаешь, я на ровном месте кипиш устраивать не буду. Прими мой дружеский совет, О́дин: будь умницей — иди опровержение готовить.

— Ты тоже давно меня знаешь, Гуня… — дальнейшее у Максима как-то само выговорилось. — Твои услуги больше не нужны. Как там в американских кинофильмах говорят адвокатам беспонтовым?.. Ты уволен!

Он встал и направился выходу.

— Ну ты и дурак! Конченый! — услышал Максим за спиной злобное шипение. Он обернулся и залюбовался даже. С «друга» его как будто маску содрали: глаза налились кровью, а с ощеренных клыков, казалось, слюна сейчас закапает… — Ты же до дому даже не дойдёшь, идиот, не то что до суда!

— Всегда знал, что в адвокаты одни упыри идут работать, — поделился наблюдением журналист перед тем, как хлопнуть дверью.

И вот как в воду глядел упырь — не дошёл Максим до дома…

— Никто по голове вас не бил — небезопасно это, — продолжал Голос тем временем. — Отключил вас заряд транквилизатора. Потом вам, уже в больнице, вскрыли черепную коробку и внедрили в мозг электронный биочип, с помощью которого и стало возможно наше общение.

— А почему тогда почти всю неделю в больнице меня мутило, как с похмелья лютого?

— Процесс внедрения и калибровки чипа сопровождается неприятными ощущениями, сходными с таковыми при сотрясении мозга.

Голос замолчал, видимо ожидая реакции.

Подумав с минуту Максим сказал:

— Допустим, я поверю в этот бред. Тем более, что если это не так, то остаётся единственное объяснение — у меня крыша поехала… Но кто вы? ФСБ?

— Ни в коем случае! — Голос как будто слегка возмутился. — И не ЦРУ. И ни Ми-6. И даже не Моссад. Пока могу сказать только одно: я представляю очень серьёзную организацию, и вы можете гордиться тем, что обратили на себя её внимание. В своё время всё узнаете… если захотите. Меня вы можете называть Буратино.

Из дальнейшего «разговора» с Буратино Максим узнал, что чип ему внедрили без спроса исключительно потому, что его жизнь сейчас в опасности. В ответ на бурю возмущения со стороны идейного борца с внутримозговыми имплантами «внутренний голос» объяснил, что в создавшейся ситуации на переговоры попросту не было времени. После того, как журналиста выведут из опасной зоны, Буратино отключится, и в дальнейшем, если Максим захочет, чип удалят.

Пока происходил этот странный «внутренний» диалог, Одинцов испытывал смешанные чувства. С одной стороны, его не оставляло подозрение, что он все-таки «поехал» и, как классический «поехавший», сидит сейчас и сам с собой разговаривает. С другой стороны, ему, как яростному апологету научного прогресса, было жутко интересно происходящее.

Одинцов был в курсе современных технологий, к тому же имел основательные познания в биологии и медицине и прекрасно понимал, что сейчас в 2036 году создать такой чип вполне возможно. Уже лет пятнадцать существовали и активно применялись чипы, вживляемые в мозг, почему бы не появиться таким, которые могут работать как передатчики. Так что, наверное, всё-таки, никуда он не «поехал»…

— А что ещё может этот чип, кроме того, как контролировать мои чувства и передавать твой голос? — прошептал он.

— Не все чувства, — поправил его Буратино, — только зрение и слух. Ещё мы мониторим некоторые физиологические и биохимические показатели организма. И… Есть ещё одна интересная функция, о которой вам придётся узнать только в случае реальной опасности для жизни.

— А иначе никак?

— Никак. И поверьте, так она будет эффективнее. Во всяком случае, в первый раз.

— Ясно… — тут Максим понял, что пора разрешить давно мучащий его вопрос. — Слушай, Буратино, ты со мной на «вы», а я тебе тыкаю, давай, ты тоже будешь ко мне на «ты»?

— Хорошо. Как хочешь.

— Может, тогда на брудершафт с тобой выпьем? — он поднял руку, чтобы подозвать официанта.

— Я бы не советовал тебе пить алкоголь или ещё кофе, — заметил Буратино. — У тебя давление 154 на 102 и пульс 96. Возьми лучше что-нибудь поесть; сахар в крови упал так, что ты в обморок скоро упадёшь. Голод ты не ощущаешь только из-за стресса.

Максим последовал доброму совету тем охотнее, что алкоголь употреблял только в крайних случаях, а от кофе уже и впрямь тошнило. Он заказал сосиски с зелёным горошком и минеральную воду.

Ожидание заказа Буратино скрасил демонстрацией своих способностей к предвидению. Предупредил о появлении на реке красного катерка, с визгом пронёсшегося вверх по течению, а потом и огромного серебряного электрохода, бесшумно скользящего вниз. Свой пророческий дар он объяснил тем, что у него есть возможность получать картинку окрестностей со спутника.

— Теперь у тебя нет повода сомневаться в собственной вменяемости и моей реальности, — объявил Буратино.

Максим, чтобы окончательно развеять сомнения и убедиться в том, что не он один видит суда, спросил у официанта, когда тот принёс заказ, не знает ли он, как называется электроход.

Официант ответил:

— Это «Путин». Он каждый день в это время здесь проходит.

Глава 2

Уже под вечер этого странного дня Максим наконец очутился у себя дома.

Полтора года назад он купил трёхкомнатную квартиру на пятом этаже восьмиэтажки на Академика Королёва неподалёку от Останкинской башни. К этому моменту уже года два его, приученного с детства к экономии, убивали астрономические суммы, которые приходилось отдавать за аренду жилья в столице, и как только благодаря заработку в Сети у Одинцова появилась возможность обзавестись собственной недвижимостью, он тут же сделал это.

Квартиру ему подсказал адвокат.

— Отличное вложение. Район хороший, почти Центр. Дом 60-х годов постройки — это тебе, конечно, не сталинский ампир, но и не хрущёвка. Кирпич! Лет сто ещё простоит, — вещал Гуня как заправский риелтор. — Квартира небольшая, но тебе пока больше и не надо. Будешь готов купить побольше — легко её продашь, но уже дороже.

— Но мне на неё денег сейчас не хватает, кредит придётся брать. Даже ремонт в ней сделать не на что будет… — посетовал Максим.

— Пустяки. Что-то предвещает крах твоей карьеры? — Адвокат привычно распластался на своём столе, как будто пытаясь дотянуться до клиента. — По всем признакам твой подъём только начинается. Месяца за три, а то и быстрее на ремонт заработаешь, ещё и на гараж поблизости. Я, кстати, могу свой гонорар с тебя за это время не брать, потом отдашь…

— Интересно, сколько ТЫ с этой сделки получишь? — Максим невольно откинулся назад, — он не любил впускать в личное пространство кого-либо кроме дам и тех ненадолго…

Адвокат только отмахнулся, но сел ровно и продолжил уже спокойнее:

— Хату надо брать на вырост. Захочешь женой обзавестись — будет куда привести… — на этих словах уже Максим замахал руками. — Ну-ну, всяко бывает. От тюрьмы и от семьи не зарекайся!

Адвокат захохотал; кроме пристрастия вторгаться в личное пространство собеседника, у него была ещё одна неприличная привычка — шумно радоваться собственным шуткам.

Когда Максим приехал смотреть квартиру, он принял решение ещё до того, как попал вовнутрь: райончик показался ему очень уютным и чем-то напоминал родной город. Плюс к этому — близость Останкинской башни, её было видно из окна… Она уже лет пять не выполняла свою основную изначальную функцию — раздачу телесигнала. В ней работали только ресторан, который больше не вращался, смотровая площадка и пара лифтов. Максим любил символизм, и разваливающаяся телевышка за окном знаменовала для него торжество независимой журналистики над официальными средствами массовой информации, Сети над телевидением…

Максим сразу же заселился в неотремонтированную квартиру и решил сам провести в ней перепланировку. По его замыслу, она должна была стать студией со спальней и кабинетом.

Он собственноручно разрушил коридор и стену между кухней и гостиной. Вышибал кувалдой по нескольку кирпичей в день, убеждая себя, что это гораздо интереснее, чем тренировка в спортзале. Пыль постоянно висела в воздухе и скрипела на зубах. Еда, поглощаемая в квартире, имела кисловатый строительный привкус. Перед входной дверью вечно громоздились мешки со строительным мусором.

Энтузиазм быстро иссяк.

Как только у Максима снова появились деньги, он нанял бригаду ремонтников во главе с дизайнером невнятной гендерной принадлежности. Остатки кухонной стены были переделаны в барную стойку, кирпичи очищены от штукатурки и покрыты специальным воском. То же проделали со стенами в гостиной. Дизайнер противился этому решению, утверждая, что голая кладка давно не в тренде, но Максим настоял — так ему было уютно.

Раздельный санузел переделали в объединённый, чтобы в нём поместилась небольшая джакузи — материализация представлений Максима об идеальном бытовом комфорте.

В комнате, отведённой под кабинет, отгородили кабинку для звукозаписи и обшили её звукопоглощающими панелями.

В интерьер замечательно вписался антиквариат, оставшийся от старых хозяев. Дизайнер отреставрировал дубовый шифоньер с нелепой форточкой в дверце, о которой пошутил, что она предназначена для проветривания скелетов. И переделал тумбу под телевизор в ящик для обуви.

За несколько часов общения Буратино явил достаточно доказательств собственной реальности. Но Максим ещё не решил для себя главный вопрос: стоит ли доверять таинственной организации, вышедшей с ним на связь таким нетривиальным способом.

Голос призывал осознать серьёзность ситуации, в которой оказался скандальный журналист, и утверждал, что в России не только здоровью, но и самой жизни Максима угрожает опасность. Буратино предложил ему эвакуацию в страну, где Одинцову будет обеспечена защита, при условии, что он будет сидеть тихо и воздержится от публичных заявлений в Сети. Немедленного ответа не требовалось, но Буратино предупредил, что тянуть не стоит, потому что с каждым днём опасность только увеличивается.

Максим наполнил джакузи, включил гидромассаж на полную мощность, разделся и полностью погрузился в воду, оставив на поверхности только нос. Закрыл глаза и расслабился. Водяные струи, бьющие снизу, не давали телу опуститься на дно, боковые течения удерживали его посередине. Максим делал так, когда ему нужно было что-то обдумать — состояние физического равновесия приводило к равновесию душевному, и тогда приходили самые верные и взвешенные решения.

Для начала он подытожил все свои представления о сложившейся ситуации. Да, он действительно перешёл дорогу каким-то влиятельным лицам. Да, есть некие силы, которые строят ему козни. Эти силы настолько серьёзны, что могут воздействовать на государственные структуры. Поэтому в сложившейся ситуации единственно верный способ противостоять им — это ни в коем случае не молчать, а, напротив, продолжить убеждать сетевое сообщество в своей правоте. Тогда никто ничего ему сделать не сможет — побоятся общественного резонанса. Не захотят сделать из него героя и мученика, посадив за решётку или устранив физически, — это нанесёт максимальный репутационный вред проектам, против которых он, как общественный деятель, выступает. Предоставить доказательства в суд — это формальность, там любые, даже самые железобетонные, аргументы могут просто не принять во внимание, главное — привлечь на свою сторону как можно больше простых людей…

И тут его осенила одна простая мысль! Он даже сел в ванной и отключил гидромассаж.

Как дважды два ему стало ясно, что адвокат и Буратино действуют сообща. Предсказание адвоката в завершение их последней встречи по поводу того, что Максим до дома не дойдёт, сбылось буквально, как выяснилось — из-за вмешательства таинственной организации, от имени и по поручению которой вещает «внутренний голос»! И цели у них совпадают — сделать так, чтобы он заткнулся и исчез…

Когда он вылез из воды и завернулся в купальный халат, заиграла мелодия вызова на его «гармошке»[1]. Это была Алина.

Он немного поколебался, прежде чем ответить.

— Максик, привет! — судя по голосу и слегка расфокусированному, томному взгляду, она была подшофе.

— Привет, — сдержанно ответил Максим, которому было неловко из-за незримого присутствия Буратино.

— Ты дома? Что делаешь? — она не стала дожидаться ответов. — Я приеду сейчас.

В последнем предложении отсутствовал даже намёк на вопросительную интонацию. В другое время Максим бы обрадовался этому звонку, тем более что он не видел Алену уже больше недели, а в том настроении, в котором она, по всей видимости, сейчас пребывала, её визит обещал стать бурным и запоминающимся.

— Стой! — мужчина сам себе не поверил. — Я не могу сегодня. Работа.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Как хочешь… Больше не позвоню! Звони сам, может, отвечу, — навязываться было не в её правилах.

— Зря, — произнёс Буратино, после того, как она отключилась, — я отметил у тебя резкое повышение выработки норадреналина.

— Что зря? Я не понимаю… как… при тебе… — растеряно пробормотал Максим.

— Твои интимные приключения мне неинтересны, — отрезал Буратино.

— Конечно, — Максим угрюмо хмыкнул.

— Я бы мог рассказать тебе почему, но, боюсь, ты мне не поверишь, — Буратино, казалось, огорчился. — Я и так не чувствую доверия с твоей стороны, но после этих объяснений его станет ещё меньше.

Максим поморщился.

— Мне кажется, эти подробности мне не нужны.

— Тем лучше… — чуть слышно сказал Буратино.

Максим вернулся к своим умозаключениям… Итак, их цель — добиться, чтобы он заткнулся и исчез… Поэтому и хотят устроить его бегство — чтобы путь беглеца можно было отследить по камерам видеонаблюдения. Вот он подъезжает к аэропорту, вот он проходит паспортный контроль, вот он поднимается по трапу. Испугался, поверил в реальность угроз, убежал, улетел, скрылся. И вот уже там, куда его отправят, можно и «ледорубом по черепу»… Никто и не вспомнит, что был такой. Месяц, максимум, пообсуждают его позорное бегство. Может быть, какой-нибудь коллега опубликует расследование по поводу исчезновения Одина с кадрами его позорного бегства, которое оставит больше вопросов, чем даст ответов. И всё… имя его забудут навсегда.

Обдумав всё это, Максим разработал для себя следующие правила.

Первое. Он не должен никуда исчезать, наоборот — должен быть всегда на виду и не давать повода заподозрить себя в трусости или малодушии.

Второе. Никому не верить. Никто не поможет, кроме него самого. Все остальные, проявляющие «заинтересованность» в его судьбе, — хитрые враги или подкупленные хитрыми врагами подлецы. Его предал даже адвокат, который называл себя «другом».

Третье. Об отношении к Буратино. Смотреть пункт «2» и не быть наивным фантазёром, верующим в некую могучую силу, противоборствующую врагам человечества и лично его, О́дина, врагам.

Тут произошло нечто заставившее его усомниться в своих выводах относительно адвоката. Была уже почти полночь, когда тот позвонил. Вызов пришёл из приложения, которое невозможно прослушать, во всяком случае, так думали его пользователи. Серьёзно поколебавшись, Максим всё-таки решил ответить.

— Привет! — адвокат звучал так, как будто между ними ничего не произошло: ни ссоры, ни того, что он ни разу после неё не то, что не навестил своего главного клиента в больнице, но даже не позвонил, чтобы справиться о самочувствии. На всякий случай, не дожидаясь ответного приветствия, Гуня сразу перешёл к делу. — Нашёл я тебе учёного. Серьёзный дядька, доктор наук целый. Профессор. Нейрофизиолог. Готов на интервью, но чтоб его лица видно не было. И голос изменить требует. Расскажет о том, что чипировать мозги — это тоже самое, что лоботомию сделать. Полная потеря личности и всё такое…

— Привет, — Максим за время этого монолога успел передумать бросать трубку и решил тоже сделать вид, что между ними ничего не произошло. — А почему он шифрованный-то такой?

— Странный вопрос! — адвокат был явно готов к этому вопросу. — Дядька не дурак. Он же видит, как тебя загнобили, и для себя прекрасно последствия представляет. А что ты переживаешь? Так ещё лучше и таинственнее будет. Его всё равно никто не знает кроме узких кругов… Какая разница, каким голосом он будет говорить, главное — ЧТО.

— Согласен… — Максим подумал. — Давай тогда интервью в «бункере» проведём. Организуешь?

— Это там, где с диггером тогда? — зачем-то решил уточнить адвокат.

— Да-да! — раздражённо ответил блогер. — Что за вопросы дебильные? По телефону же говорим.

— Хорошо-хорошо… Я понял! Всё организую, — поспешил успокоить его осознавший свою ошибку адвокат.

— То-то…

— Макс, ты же интеллигентный человек… а где «спасибо»?

— Моё «спасибо» на счету своём увидишь… Пока, — Максим сбросил, не дав Якушеву попрощаться.

Примерно через минуту после этого разговора подал голос Буратино:

— Максим, ты же понимаешь, что это не может быть правдой? Тебя заманивают в ловушку.

— Да кому я нужен?! Ловушку. Смешно…

— Ты напрасно недооцениваешь степень опасности. Людей убивали по гораздо более ничтожным причинам, — Буратино был явно взволнован. — Тем более «бункер», «диггер»… Если это под землёй — то вдвойне опасно!

— Это что за чушь?! — заорал вдруг измотанный за день Максим. — И заткнись вообще! Достал со своей заботой…

Буратино воспротивился возможности предложенной адвокатом… Что ж, это означает только то, что они не союзники. Но доверять ему всё равно повода нет; цель устранить Максима из инфополя осталась…

Возможно, адвокат и предал его, когда по чьему-то наущению призывал клиента отречься от своих слов. Перекупили Гуню или запугали — не важно. Важно то, что он всё-таки организовал интервью. Устыдился своего предательства… А, скорее всего, понял, что, раз уговорить клиента отречься от своих убеждений не получилось, то за это ему не заплатят, тогда какой смысл тереть гонорар от Максима, не выполнив его поручение. Поэтому он и нашёл учёного.

Разговор с профессором никак не может ухудшить дело, а значит, нужно, чтобы он состоялся.

Глава 3

Сегодня был чётный день месяца, и Максим выгнал из гаража двухместный электромобильчик «Тайвань». Из двух своих машин эту он любил больше, хотя бы потому, что она была новой. Первой была огромная, неповоротливая, старая «Тесла», которая занимала два места на платной парковке.

К началу тридцатых проблема пробок в Москве решилась просто. Общемировой отказ от автомобилей на бензиновой и дизельной тяге привёл к космическому росту цен на жидкое топливо. Людям пришлось избавляться от своих железных коней по цене металлолома — переделать внутреннее сгорание на электротягу оказалось дороже, чем купить новый электрокар, а купить новый — далеко не всем, даже москвичам, по карману. Опять же почти полное отсутствие вторичного рынка электромобилей привело к двукратному снижению количества автовладельцев в столице. Как следствие, возросло количество пользователей каршерингов и возросла нагрузка на общественный транспорт. В итоге дорожная нагрузка снизилась за счёт небольших габаритов электрокаров и введения двухэтажных электробусов на большинстве маршрутов.

Кроме того, на каждый легковой автомобиль, находящийся в частной собственности, наложили ограничение: на машинах с госномерами, заканчивающимися на чётную цифру, можно было ездить только по чётным дням месяца, а на нечётную — соответственно, по нечётным. Таким образом, только очень хорошо обеспеченные люди могли позволить себе передвигаться по городу на личном автотранспорте каждый день: две машины, два гаража или стояночных места, четыре пары сезонной резины…

У Максима совсем недавно появилась вторая тачка для поездок по чётным дням. И, как нарочно, почти сразу после её приобретения дела пошли под откос…

«Тайвань» радовала водителя своей резвостью — мгновенно реагировала на малейшее изменение давления на педаль газа — свежий электродвигатель, свежие «батарейки».

После восьми часов вечера машин на дорогах было мало. Только первая полоса движения напоминала медленно ползущий конвейер с огромными консервными банками электробусов. Максим преодолел расстояние от Останкино до Красной Пресни за полчаса.

Электрокар он оставил на парковке возле Зоопарка, с трудом протолкался сквозь толпы пассажиров метро с угрюмыми, приплюснутыми лицами в подземном переходе под Красной Пресней, прошёл мимо стадиона, срезал угол через парк и углубился в разномастный лабиринт жилых домов Пресни из оштукатуренных сталинок, панельных хрущёвок и кирпичных брежневских коробок. Немного поплутав между заборов, которых раньше не было, нашёл, самый старый дом в околотке, проник через арку во двор и подошёл к укрытой жестяным проржавевшим навесом лестнице, ведущей ко входу в подвал.

Та самая железная дверь с облупившейся коричневой краской и приваренной ручкой из арматурины только казалась запертой. Она оглушительно заскрипела так же, как и два года назад.

Тогда Максим брал интервью у одного исследователя московских подземелий по кличке Сэнди, который заявил, что нашёл «вход в Преисподнюю». Максим записал разговор с ним здесь, в подземном антураже. Диггер на камеру пообещал провести журналиста ко входу в Ад, а возможно, и дальше, но перед этим ему нужно самому проверить там всё самому… После этого он бесследно исчез. Девушка Сэнди и родители искали его с полицией. Максим попытался узнать о его судьбе с помощью диггерского сообщества, но тщетно — там все поверили в то, что он сгинул; и к Вратам Ада идти никто не захотел… Расследование тогда ничем не закончилось, обвинять без вести пропавшего во вранье Один не стал. Сделал ролик, в котором сам пошарился немного по подземелью и рассказал мистическую историю исчезновения Сэнди.

Максим достал из кармана фонарь, включил и уверенно зашагал из одного подвального помещения в другое. Скоро он уткнулся в массивную металлическую дверь — такая могла вести в бомбоубежище или бункер. Петли давно заржавели, и она была заклинена в полузакрытом положении. Из проёма тянуло холодом и сыростью. Максим протиснулся в щель и очутился в просторном коридоре, шириной метров в пять, который явно не мог умещаться под домом и вёл куда-то, куда не доставал луч фонаря.

Максим пошёл вперёд, чувствуя, как понижается уровень пола. Шагов через двести уклон прекратился. По сторонам коридора стали изредка появляться черные дыры боковых ответвлений и разнокалиберные ветхие двери. Чем дальше он шёл, тем больше тянуло сыростью, под ногами заблестела вода, начало хлюпать. Пройдя ещё шагов триста, Максим остановился возле одной из дверей и выключил фонарь. Меж грубых досок сочился свет. Ручки не было, он потянул за край одной из досок.

Яркий луч ударил по глазам. Максим шагнул в помещение и не стал отворачиваться или закрываться, дал себя разглядеть. Через несколько секунд луч ушёл в сторону. След от него в поле зрения стал оранжевым, затем фиолетовым и наконец исчез. Максим разглядел комнату с бетонными стенами в отражённом свете двух фонарей.

Кроме Одинцова здесь были ещё два человека. Один из них — адвокат Сергей Якушев — сидел у стены на ободранном диване из старого автомобильного сиденья, другой, стоял напротив метрах в двух. Максим включил свой фонарь и осветил лицо незнакомца. Тот прищурился. На его лысой, судя по отсутствию волос на висках, голове была старомодная вязаная шапочка, морщинистое худое лицо обрамляла пегая бородка. Тонкая шея с заметным кадыком. Клетчатая рубашка, тёмная куртка. Максим направил луч фонаря вверх.

— Познакомьтесь, господа, — подал голос адвокат. — Альберт Семёнович Велипе́сов, доктор биологических наук, профессор. Максим Одинцов, журналист, — и поколебавшись, добавил: — Публицист.

Паучья лапка профессора оказалась неожиданно крепкой.

Максим заметил два раскладных стульчика посреди комнаты, их принесли люди адвоката, которые подготавливали встречу. Напротив стульчиков на тоненьких штативах были установлены маленькие автоматические камеры.

— Давайте присядем, — Максим решил, что пора взять на себя инициативу и сделал приглашающий жест.

Профессор осторожно уселся на кажущийся хрупким стульчик. Он был напряжён и держал спину прямой, а руки на коленях.

Тогда адвокат встал и включил небольшой софит, который освещал интервьюируемого сзади, так, чтобы виден был только силуэт, и эффектно выхватывал из тьмы черты лица интервьюера.

Чтобы успокоить и расположить учёного к беседе журналист улыбнулся и произнёс интеллигентно:

— Ну что ж, Альберт Семёнович, с чего начнём? Может быть расскажете свою профессиональную биографию? Естественно, без имён…

— Так не обращайтесь, прошу, ко мне по имени! — Впервые подал голос профессор. Он оказался резким, высоким и неприятным. — Вы уже включили запись?

Максим почувствовал, что улыбка стала натянутой.

— Как можно, не предупредив?!

— Всё, что вам нужно знать обо мне, вы уже знаете. Называйте меня профессор. Включайте! — приказал противный старик.

Журналист удержался от резкого ответа, достал гармошку и, не разворачивая, несколько раз дотронулся до экрана. Автоматические камеры зажужжали тихо и навелись одна на профессора, другая на О́дина, на них загорелись красные огоньки.

— Итак. С чего ВЫ хотите начать?

Профессор заговорил уверенно:

— Чипирование с помощью внутримозгового импланта абсолютно безопасно. Мы достаточно далеко продвинулись…

Максим остановил его жестом.

— Извините, профессор, вы, наверное, хотели сказать: «НЕбезопасно».

— Не имею проблем с выражением собственных мыслей!

— Но, мы ведь собирались говорить совсем о другом…

— Я просто сделал вид, что согласен с бредом, который вы несёте у себя на сайте, чтобы вы сподобились меня выслушать, — заявил профессор безапелляционно.

Максим взглянул на Сергея. Адвокат положил ногу на ногу.

— Просто послушай.

— Дослушайте до конца, молодой человек, и вы поймёте, что приехали не зря, — потребовал профессор.

Максим кивнул нехотя.

— Чипирование с помощью внутримозгового импланта абсолютно безопасно. Мы достаточно далеко продвинулись в изысканиях и разработали продукт, готовый для внедрения среди самых широких масс народонаселения планеты, — профессор произнёс это с таким торжественным видом, как будто возвестил о скором пришествии мессии и смолк.

Максим подождал немного и угрюмо поинтересовался:

— Это всё? Какие-то доказательства будут?

— А какие могут быть доказательства? Во-первых, вашего образования не хватит, чтобы понять даже базовые выкладки. А во-вторых, в лабораторию вас провести или документы показать я не могу — все работы, конечно же, засекречены. Просто поверьте.

Максим окончательно убедился, что зря теряет время. Только из вежливости подавил в себе порыв тут же встать и выйти.

— Без доказательств. Просто поверить… Мы что, в церкви?!

Старик вздохнул так, как будто невероятно устал объяснять очевидные вещи невеждам.

— Я могу привести сейчас как аргументы «за», так и аргументы «против». В любом случае вашего уровня познаний не хватит, чтобы отличить правду от истины.

— Вы совершенно напрасно недооцениваете мой уровень. Готовясь к каждому выступлению, я штудирую научные труды, проверяю первоисточники…

— Прекрасно. Значит, вы тем более должны понимать, что ничего не смыслите в предмете.

Максим растерялся, но вида не подал. Вслух произнёс:

— Ну конечно, у меня нет узкоспециальных познаний… Но я всё-таки изучал медицину и биологию…

— Никаких «но» и «всё-таки»! Вы либо разбираетесь в предмете досконально, либо настоящий специалист сможет при желании ввести вас в заблуждение. Вы это понимаете?

Максим пожал плечами.

— В таком случае прекратите вставлять палки в колёса прогрессу! — даже подвзвизгнул профессор в конце и продолжил так, будто читал лекцию. — Когда Пифагор заявил, что Земля — шар, нашлись умники, которые потешались над тем, что он не понимает очевидного: с поверхности шара все люди попадали бы вниз. А когда Лэнгли собрался построить первый летательный аппарат на паровой тяге, маститые коллеги из академии наук с пеной у рта и формулами наперевес кинулись доказывать, что полёт на устройстве тяжелее воздуха в принципе невозможен…

Профессор чесал как по писаному, видно было, что подготовился. Максим решил его обломать. Он много раз брал интервью и понимал, как это важно — не отдавать инициативу интервьюируемому.

— Послушайте, я вам могу ещё фактов на эту тему подкинуть — сам подобную подборку делал… Я же не отрицаю возможность использования внутримозговых чипов в принципе, я говорю о том, что нельзя использовать их как портал для бегства в иной, виртуальный мир. Это преступление! Людям не нужно…

— Да откуда вам знать, что нужно людям?! Кто дал вам право решать за них? — перебил его профессор в ответ.

— А вам? — быстро парировал журналист.

— А мы как раз за людей не решаем, мы даём им выбор!

— Это как предложить ребёнку выбор между приготовлением уроков и конфетой! Только в данном случае — конфетой отравленной…

— Я не собираюсь устраивать тут диспут! — снова завизжал старик. — Мне спорить с вами всё равно что с питекантропом… Не будем терять время. Выключите камеры!

Максим повиновался скрепя сердце. Он решил досмотреть представление — не зря же сюда ехал.

Альберт Семёнович резко встал и отошёл в темноту к стене, наклонился и что-то поднял с пола. Когда он вернулся и сел, у него на коленях оказался чемоданчик.

— В общем, у вас есть выбор. Либо вы пытаетесь отстоять свою правоту в суде, вам это, а я в этом больше, чем уверен, не удастся, и вы лишаетесь всего — вашего сайта, квартиры, обеих машин… Поверьте, штрафы сожрут это всё. Далее у вас отнимают право высказываться публично, а возможно, и весьма возможно, и свободу. Либо… — профессор щёлкнул замками на чемоданчике, открыл его и развернул к Максиму. В чемоданчике лежали перетянутые банковскими лентами пачки купюр. — Это как аванс вы получите тотчас после того, как мы подпишем соглашение о сотрудничестве. Его уже подготовил ваш адвокат.

Максим удивлённо посмотрел на адвоката, тот кивнул. Старик продолжил:

— До завтра подготовите опровержение на своём сайте. Суда не будет. Мир и процветание. Вы помогаете прогрессу — мы помогаем вашему детищу стать одним из самых популярных в мире. У нас огромные полномочия и возможности, и вы очень скоро сможете в этом убедиться.

Максим ухмыльнулся.

— Прямо, как в кино… Сколько времени у меня есть на размышление?

— Предложение действительно ещё пять минут. Думайте. Судьбоносные решения надо принимать быстро. И не нужно полагаться на чувства, положитесь на математику, молодой человек, — профессор захлопнул чемоданчик и побарабанил по нему пальцами.

Разумом Максим понимал, что действительно может быть так, как говорит вредный старик: из-за недостатка информации он сделал неправильные выводы и гонит пургу на своём сайте… Но предложение настораживало, что-то в нем было неправильное, он это интуитивно чувствовал… Максим начал говорить, надеясь на то, что окончательное понимание ситуации оформится в процессе:

— Альберт Семёнович… При всём уважении… Если бы всё было так, как вы говорите… Вашей компании было бы наплевать на какого-то журналюгу, который несёт чушь. Просто сделали бы своё дело и доказали тем самым свою правоту… Представьте: вопреки неверующим в прогресс ретроградам вы продаёте свои замечательные, безвредные чипы и осчастливливаете человечество. Люди видят, как это работает — и про ретроградов забывают в тот же день! Но нет… Всё не так просто. Вам почему-то сейчас, пока вы там что-то внедряете и позиционируете, вам необходим общественный резонанс в вашу пользу…

Старик кивнул.

— Абсолютно верно. Мы просто хотим подготовить людей к нашему продукту…

Ответ прозвучал не очень уверенно, и Максима осенило.

— Ерунда! Вы либо сами не верите в полезность технологии, либо те, кто вас финансирует… Либо вообще врёте!

Профессор молчал. В голове у Максима всё разложилось по полочкам.

— Знаете, вот этой попыткой подкупа вы самым очевидным способом подтвердили мою правоту. Спасибо. Я отказываюсь от сотрудничества с вами, — он повернулся к адвокату. — И от твоих услуг тоже. И на этот раз окончательно.

— А ты не такой дурак, как кажешься… ты гораздо глупее, — каким-то другим, зловещим голосом заговорил старик. — Это твоё последнее слово?

— Да! — гордо сказал О́дин и встал. — Мне пора.

— Ты бы не спешил так… — посоветовал профессор и вдруг издал странный гортанный звук, что-то вроде: «Гррых!»

Тут за спиной у Максима раздался мощный удар, он повернулся и увидел, как ветхая дверь падает на пол, разваливаясь на две части. В помещение ворвались двое квадратных, гориллоподобных типа с мрачными физиономиями и встали по бокам от Максима. Он посмотрел на них, потом снова на старика и оторопел: в руках у того оказался небольшой пистолет, который был направлен журналисту прямо в живот, отчего там возникло неприятное, тошнотворное чувство.

— Тебе придётся пойти с нами, — констатировал странный учёный.

— Стойте! — это был адвокат, который тоже поднялся со своего места. — Мы так не договаривались! Мы просто уйдём и сделаем вид, что этого разговора не было.

Старик повернулся к нему и, не говоря ни слова, выстрелил. На лбу у Якушева, над правым глазом, появилась чёрное пятнышко, глаза закатились, и он осел на своё место…

Выстрел показался Максиму оглушительным, в ушах зазвенело. С этого момента он как будто бы стал наблюдать за происходящим со стороны. «Это шок», — понял он.

Профессор прорычал что-то невнятное, Максим почувствовал, как его подхватили под руки, развернули и поволокли к выходу из комнаты. Движения мрачных типов были какими-то вялыми, как в замедленной съёмке. В то же время Максим почувствовал мощный прилив сил — ему попытались завернуть руки за спину, но он просто напряг мышцы и не дал этого сделать. На тупом, низколобом лице одного из конвоиров он заметил выражение удивления.

Тогда он попытался избавиться от их хватки. Как будто волна прошла через всё тело сначала в левую руку, и один громила полетел в стену, потом волна перекатилась в правую, и второй врезался в старика, который очень медленно распрямлялся, поднимая с пола чемоданчик. Оба покатились как кегли. Помня о пистолете, Максим в один прыжок оказался у дверного проёма, проскочил сквозь него и помчался по проходу. Фонарь он потерял, но прекрасно ориентировался по звуку собственных шагов, который отражался от стен и как будто рождал трёхмерную картинку в голове. Когда он был уже возле входа в бомбоубежище, сзади раздались хлопки выстрелов, и пули принялись глухо впиваться в стены вокруг и звенеть металлом двери. Максим ящерицей проскользнул в щель и скоро оказался у выхода из подвала.

Свет резанул по глазам, он невольно зажмурился, а когда сумел открыть глаза, совсем рядом с ним очутились несколько силуэтов.

Оглавление

Из серии: Приключения Буратино

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Новейший Завет предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Примечания

1

Гармошка, или триплфолдер, или просто фолдер — разновидность спутникового телефона. Панель складывается вдоль три раза, делая возможными форматы от телефона до планшета. (Здесь и далее примечания автора.)

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я