Солнце мертвых
Алексей Атеев

Издавна деревня Лиходеевка считалась недобрым местом. И люди здесь селились странные. Рассказывали, будто обладают они колдовской силой. Да такой мощной, что даже могли оживлять умерших. Шли годы… Лиходеевка превратилась в один из городских районов. Но здесь по-прежнему время от времени происходили загадочные и страшные вещи. Однажды милиция обнаружила чудовищно обезображенный труп. Неужели это действительно дело рук зомби – мертвецов, оживленных дьявольским обрядом? Капитан Казаков был вынужден проверить и такую версию. И по ходу дела оказался в самом эпицентре таинственных событий!..

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Солнце мертвых предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Часть II

1

Потом уже попытались разобраться, с чего все это началось, и тогда кто-то вспомнил о кривой старухе Антонихе. Антониха была известная пьянчужка, шаталась день-деньской от магазина к магазину: собирала пустые бутылки и к вечеру обычно бывала пьянехонька.

Жила она на первом этаже одного из окрестных домов в так называемой дворницкой, поскольку некоторое время мела улицу.

И вот однажды прямо с утра прибежала бабка к магазину и — небывалый случай, — купив водки, позвала к себе в компанию двух болтавшихся тут же страждущих опохмелиться. Налив трясущимися руками полстакана, она тут же его выпила, а потом поведала своим «приятелям» о том, что с ней случилось. По ее словам выходило, что вчера вечером она притащилась к себе домой «очень хорошая», тут же уснула и проснулась среди ночи от чьих-то голосов. Сперва она ничего не разобрала и подумала, что в квартире идет какая-то гулянка. Подобное, к слову сказать, происходило почти каждый день. Она разлепила глаза и увидела, что в комнате темно. Голоса же раздавались рядом с ней и слышны были очень ясно. Говорили двое.

— Скучно, батюшка, — сказал женский голос.

— Да, невесело, — подтвердил стариковский хрипловатый надтреснутый тенор.

— Совсем житья не стало от этой мелюзги, — продолжала женщина. — Все под корень извели. А ведь какое времечко было! И все ты…

— Ну-ну, я тут при чем, — старик сердито запыхтел, — ты словам-то меру знай.

— Не прибей ты тогда этого профессора, не мудруй с бабой этой — жили бы в тиши и покое. — В голосе женщины послышались сдерживаемые рыдания. — Помнишь его слова: «Все тут асфальтом да бетоном зальем», — так и вышло.

— Его слова тут ни при чем, — сердито сказал старик, — может, не кончи его тогда, совсем бы нас извели, да и вообще, чего ты разнылась, разве мы тут не хозяева?

— Какие хозяева? — крикнула женщина. — Чем тут хозяйствовать — пьянчугами этими.

Бабка Антониха лежала ни жива ни мертва.

«Что это? — думала она со страхом. — Или домовой с ведьмой говорят, или белая горячка начинается? Второе верней…»

— Но силы-то еще остались, — промолвил старик.

— И что? — спросила женщина.

— Можно тряхнуть стариной, показать, кто есть кто…

— Э, батюшка, не поздно ли?

— Не поздно, — сказал старик, — да и вообще: лучше поздно, чем никогда.

На этом разговор закончился. Антониха еще некоторое время лежала, обмирая и прислушиваясь, но все было тихо. Подождав с полчаса, она кое-как поднялась и на цыпочках прокралась к выключателю. Вспыхнул свет. В комнате было пусто.

Антониха недоуменно оглядела привычный разгром, потом полезла в шкаф, где у нее была припрятана четвертинка, достала ее, сделала прямо из горлышка изрядный глоток, неумело перекрестилась и снова улеглась на свою засаленную кровать.

На этом рассказ бабки оборвался. Собутыльники слушали старуху с интересом, переглядывались и косились на недопитую бутылку. После того как часть содержимого досталась и им, завязался оживленный разговор. Собеседники в один голос заявили, что без нечистой силы здесь не обошлось. Стали вспоминать различные истории и, перебивая друг друга, рассказывать их старухе — в надежде, что она раскошелится еще на одну бутылку. Так оно и случилось. Когда прикончили и ее, старуха понесла такую околесицу, что ее собутыльникам сделалось не по себе. Тоскливо глядя на ополоумевшую бабку, оба одновременно подумали, что у нее белая горячка.

Через некоторое время компания разошлась. Бабка поползла к себе домой, а ее новоявленные друзья — в свои норы. Было это в конце зимы. А где-то через неделю старуха Антониха, продолжившая пить беспробудно, не смогла добраться до родной кровати и замерзла мартовской ночью под грибочком на детской площадке в окружении огромных темных многоэтажных громадин. Никто особенно по ней не горевал, а в дворницкую вселилась разбитная, веселая молодуха. Рассказ старухи несколько раз был повторен ее собутыльниками в разных компаниях, но особого успеха не имел. Об этой истории тут же забыли. А зря…

2

Город, где происходило действие нашего повествования, возник, можно сказать, совершенно случайно. Году в шестидесятом геологи, бродя по окрестным лесам, наткнулись на богатые месторождения…

Чего?

Да так ли уж важно, чего? В народном хозяйстве все сгодится: хоть уран, хоть уголь, главное, что богатое. И хотя до областного центра было всего ничего, километров пятьдесят, места здешние были глухие и неизведанные. Кругом леса да болота, деревень почти нет, одним словом, глушь! Недолго думая, решили строить рядом с месторождением город.

У нас так: найдут месторождение, бац! — город; еще месторождение — еще город. Так и растут подобные города, как грибы в лесу: не поймешь только, полезные или ядовитые. Но как бы там ни было, город рос. Название ему дали красивое: Светлый.

До областного центра было недалеко, жилье в те времена строили быстро, деньги платили неплохие, и потянулся в Светлый пришлый народ со всех сторон. Беда только, места там были нехорошие. Болот слишком много, строить уж больно неудобно. Нельзя сказать, что строили на пустом месте. Имелась и деревушка со странноватым названием Лиходеевка. Да и то — какая деревушка, так, одно название. Стояло там всего несколько домишек, десятка не наберется. Да и домишки те были даже не прошлого, а, видать, позапрошлого века.

Кто в них жил, строители не интересовались. Первые дома выросли прямо возле дороги. Лиходеевку со всех сторон окружили каменные стены. Зажглись окна в домах, заорала музыка. Первостроители народ шумный: то пляшут, то дерутся. Первое время пытались наладить с деревенскими контакт. Особенно усердствовали молодые парни в надежде отыскать среди патриархальных хижин сельскую непосредственность. Но молодыми девками, судя по всему, там и не пахло. Сновали какие-то старухи, да и то редко. И еще одним приманивала деревня. На стройке был сухой закон, а что это за закон, который бы не хотелось нарушить?

— Не может такого быть, чтобы в этой чертовой Лиходеевке не гнали самогон! — орал высокий рыжий парень, вечно ходивший в застиранной гимнастерке, известный как Витька Сапер. — На сто процентов — гонят! Нюхом чую!

Он крутился возле домишек, пытался заговорить с редкими старухами, но все напрасно. Тогда отчаянный Сапер решился на вылазку, его неуверенно отговаривали, но втайне ожидали положительного результата. Пришел он под утро с вытаращенными глазами и навсегда удивленным лицом. Но спиртным от него не пахло. На многочисленные вопросы он отмалчивался и только блаженно улыбался. Это еще больше заинтересовало окружающих. Сапер был известен как говорун, скептик и сквернослов, а тут парня словно подменили. Он молчал или отвечал невпопад. Больше никуда ночью он не ходил, а лежал на кровати, уставившись в потолок, и его рыжие волосы стояли торчком, как наэлектризованные.

Лишь однажды он промолвил, ни к кому, собственно, не обращаясь:

— Бывают же на свете чудеса!

Вконец заинтригованные товарищи ловили каждое его слово.

Дня через три Витька попал под трактор. Лежа в луже крови, с раздавленными ногами, он смотрел на трясущегося, белого как снег тракториста и повторял:

— Спасибо, браток, спасибо.

Скоро он умер. Случай этот и вовсе отпугнул пришлый народ от деревни. Никто не понимал, в чем тут дело, но ноги сами бежали от проклятой деревни. О ней, казалось, забыли. Очень скоро все свободное место вдоль дороги было застроено. Стали искать новые подходящие площади. В нескольких километрах от деревни наткнулись на обширное ровное поле — идеальное место для строительства. Однако хотя проектировщики и произвели изыскательские работы, строить все не начинали. Не было коммуникаций, то да се…

Наконец проложили в вековом лесу несколько просек, и дело закипело.

На старое кладбище первыми наткнулись геологи. Они с любопытством походили среди диковинных обелисков. Заглянули в разрушенную часовню. Побывали здесь и проектировщики. Они нанесли кладбище на свои кроки и отметили в докладной записке, что при плановой застройке кладбище будет очень мешать и его, видимо, придется снести. Однако они упомянули, что захоронение старинное и не худо бы пригласить для консультации историков, что и было сделано.

Приехал молодой парень из областного краеведческого музея, задумчиво походил по кладбищу, пощелкал фотоаппаратом, а потом сообщил руководству стройки, что кладбище исторической ценности не представляет. С тем и уехал.

— К чертовой матери! — сказал главный инженер. Что и было исполнено. Подогнали бульдозер, и стальные ножи пошли бороздить вековые руины. Вмиг смели в сторону мраморные и гранитные обелиски, сровняли с землей часовню. Площадка была готова. На другой день приступили к закладке фундамента огромного двенадцатиэтажного многоподъездного дома, числившегося у строителей под номером 13. Вроде чего особенного — закладка фундамента, а к площадке сбежалась вся стройка. Каменщики, отделочники, монтажники — все столпились у края площадки в молчании, наблюдая за происходящим.

— Нехорошо могилки рушить, — громко сказала пожилая малярша, ни к кому конкретно не обращаясь. Приглушенный шумок пошел по рядам. И вот ковш экскаватора врезался в жирный кладбищенский чернозем. Общий вздох пронесся между людьми.

Почему?

Ведь большинство из них не верило ни в бога, ни в черта. Да и ни у кого не лежали в этих могилах не только родственники, а и отдаленные предки. Однако человек остается человеком. Нельзя спокойно смотреть, как сносятся церкви, рушатся памятники, разрываются могилы.

Первые ковши были наполнены обычной землей, потом земля пошла вперемешку с трухлявыми досками, обрывками ткани и костями. Костей было много, значительно больше, чем предполагалось. Видимо, кладбище было очень древнее, и захоронения наслаивались одно на другое. Кости сыпались из ковша черно-желтым дождем, и многим стало не по себе. Один череп отлетел далеко в сторону и подкатился к самым ногам прораба, стоящего впереди всех. Его пустые глазницы смотрели на людей зловеще и печально.

Пожилая малярша молча сплюнула и, круто повернувшись, стала выбираться из толпы. За ней повалили и остальные. Над кладбищем взвилась стая неведомо откуда взявшихся ворон. С пронзительными криками птицы летали над потревоженным прахом. Казалось, вот-вот произойдет неприятность. Так оно и случилось.

Внезапно экскаватор с надрывным гудением стал заваливаться набок, а потом рухнул, провалился в какую-то яму. Торчали только крыша да стрела с ковшом. Люди, отошедшие было, снова бросились к яме.

Из нее были слышны глухие крики машиниста. Скоро они смолкли. Двигатель машины продолжал работать.

— А ведь он там угорит, — встревоженно сказал прораб. — Ну-ка, ребята, бегите за веревками.

Вскоре несколько добровольцев, обвязав лица мокрыми тряпками, спустились в яму, и через несколько минут они вытащили из кабины потерявшего сознание машиниста. Двигатель заглушили.

— Там какое-то подземелье, — рассказывал любопытным один из добровольцев. — Пол и стены кирпичом выложены.

Прораб досадливо морщился. Надо было как-то доставать экскаватор.

Но работы продолжались своим чередом. Траншеи были проложены, и вскоре появился фундамент будущего дома. Но долго еще под сапогами строителей хрустели неведомо чьи кости. Или вдруг из земли вылезет обрывок блестящего галуна. Находили и старинные деньги, в основном медяки, которые клали усопшим на глаза.

Поговаривали, что случались находки и поценней. Но так ли это, никто точно не знал. Особенно упорным был слух, что бетонщик Порфирьев нашел массивную золотую цепь с еще более массивным золотым крестом. На все расспросы Порфирьев округлял глаза и отрицательно мотал головой. Вскоре он рассчитался и совсем уехал со стройки.

Эти слухи привели к тому, что по ночам возле котлована стали мелькать какие-то тени с фонариками. Новоявленные кладоискатели шныряли среди разрытых могил. Как-то утром в одном из котлованов был найден труп, который был насквозь проткнут куском прута от старинной ограды. Это был свой парень, хорошо известный на стройке. Приезжала милиция, долго разбирались, но пришли к выводу, что молодец споткнулся в темноте и сам напоролся на прут.

Как бы там ни было, а ночные кладоискатели исчезли.

Дом постепенно рос, но на его строительстве случались разные мелкие, а то и крупные происшествия. То вдруг завалятся только что сложенные кирпичные перегородки, то рухнет с высоты бадья с раствором. Да мало ли что еще случалось на возведении злополучного объекта!

И все же дом был закончен, пущен, как водится, в срок, и в него начали заселяться жильцы.

Все кругом заасфальтировали, разом выросли другие дома, но старое кладбище нет-нет да и давало о себе знать.

То вдруг среди мусора отыщется древний мраморный обелиск со стершейся надписью, то на детской площадке среди желтого песка ребятишки откопают череп.

Но жители не обращали на эти незначительные мелочи внимания. Они стремились устроить свой быт. Обзаводились мебелью, машинами, красивыми люстрами. Словом, спешили жить.

Тем временем был построен завод, за ним еще один. Вчерашние строители частью разъехались, частью стали работать на заводах. Нравы в Светлом стали мягче, женского полу было уже в достатке, словом, он стал обычным обжитым городом, каких сотни на нашей Родине.

А деревушка Лиходеевка, зажатая между одинаковыми серыми громадами, продолжала существовать своей особой, неведомой окружающим жизнью. Несколько раз ее пытались снести под предлогом, что вроде мешала она оживленному движению, потом появилось мнение, что не вписываются эти ветхие домишки в привычный облик социалистического города. Однако всегда что-то мешало: то не могли выделить квартир для переселения обитателей слободки. То выяснялось, что место, где она стоит, почему-то не подходит для строительства. Всегда какие-то обстоятельства препятствовали сносу.

Так и стояла деревушка в окружении столетних лип, и крошечная улочка в ней была обычной, деревенской, незаасфальтированной. Кукарекали по утрам петухи, блеяли козы, и окружал ее будто незримый забор. Редко-редко можно было увидеть в ней постороннего человека.

Но вернемся к дому номер тринадцать. Он сохранил этот номер, как вы помните, полученный еще при строительстве. Дом номер 13 по проспекту Химиков, двенадцатиэтажный, восьмиподъездный, вмещал в своем бетонном нутре тысячу с лишним человек, самых разных: рабочих, инженеров, продавцов, учителей, врачей, партийных работников — кого здесь только не было.

И жили, надо сказать, тихо, спокойно, ну примерно так, как живут на святой Руси все — от Кенигсберга, то бишь Калининграда, до Владивостока.

Работа, телевизор, по выходным водочка, рыбалка, грибы. А грибов кругом было пропасть; первое время грибников развелось видимо-невидимо. Шастали, где только можно. Но совсем рядом с городом были глухие леса, болота, места жуткие, опасные, неведомые. Пропала раз женщина — ушла за грибами и не вернулась. Искали ее, искали, да так и не нашли. Решили, утонула в болоте. Было еще несколько подобных случаев. А одного грибника — скромного плановика из стройуправления — искали три дня после того, как потерялся. Найти-то нашли, да лучше бы и не находили. Совсем другой человек стоял перед поисковой группой. Волосы дыбом, глаза горят, рычит, кусается, в руки не дается. Да и говорить разучился за три дня, мычал что-то нечленораздельное, и лицо то и дело пересекал нервный тик.

Связали несчастного плановика да и увезли прямиком в «желтый дом».

С тех пор пошла об окрестных лесах недобрая слава. Грибная эпидемия тут же прошла. Только наиболее отважные решались углубляться в лесные трущобы, да и то ненадолго.

И поползли по городу неясные слухи, будто в лесах этих нечисто. То кто-то видел на болоте некое существо: вроде человек, а вроде и нет. Сидит-де на кочке и жалобно стонет. Другие слышали в лесу дикий хохот и жуткий вой. Третьи встречались лицом к лицу с неведомой старухой, вылитой Бабой Ягой. Конечно, это были глупые сказки, но все-таки…

Как ни странно, слухов, связанных с кладбищем, не было совсем. Более того, о нем даже не вспоминали… Но вскоре оно само напомнило о себе.

3

Квартира номер 49 находилась во втором подъезде на первом этаже, и жила там семья директора местной музыкальной школы Аполлона Степановича Кнутобоева. Семья как семья; ничем особым она не выделялась, разве только тем, что из-за дверей квартиры разносилась громкая фортепианная музыка. Жена Кнутобоева — Матильда Пантелеевна — работала в той же школе, вела класс фортепиано, а в свободное время давала частные уроки. Детей у них не было.

Соседи в общем-то не признавали Кнутобоевых за своих. По общему мнению, и муж и жена были весьма спесивы, здороваясь, едва кивали головой. Никогда ни с кем не заговаривали, словом, вели себя так, как, по мнению многих, и подобает вести себя людям, носящим очки и шляпу. Кроме того, утомляла беспрерывная музыка, все эти фуги и гаммы. Аполлона Степановича в школе не любили, называли за глаза Аполлошкой. И ученикам, и преподавателям не нравились его сухость, педантичность. Жена, напротив, пользовалась общей симпатией, поскольку была веселой и простой в обхождении женщиной.

Несмотря на несхожесть характеров, жили они дружно. Единственное, что огорчало обоих, — отсутствие детей. Аполлон Степанович действительно был суховат и замкнут, впрочем, только снаружи. В душе он был очень сентиментален, стыдился этого и тщательно скрывал свою чувствительность. В одиночестве он мог всплакнуть, слушая Брамса.

Имелся у него лишь один «пунктик», вызывавший чувство досады у Матильды, — он был величайший аккуратист. По его мнению, каждая вещь должна находиться в раз и навсегда отведенном ей месте. Бывало, отсутствие обувной ложки портило ему настроение на весь день. Однако такое случалось не часто. Порядок в квартире был идеальным. Все блестело и сверкало. Матильда, хотя и не одобряла чрезмерной аккуратности мужа, тщательно следила за чистотой. Да, собственно, и беспорядок было некому устраивать.

В то октябрьское утро, уж неизвестно почему, Кнутобоев должен был идти на работу позже жены.

Когда он умылся, побрился и зашел на кухню выпить стакан чаю, ее уже не было. Пол и стены в кухне были выложены белым кафелем, как в операционной или молочном магазине.

Кнутобоев напевал какую-то мелодию, настроение его было отличным, но вмиг испортилось, когда он увидел на белоснежном полу лужицу красного цвета.

«Безобразие», — раздраженно подумал он и, хотя торопился, принес тряпку и стал вытирать безобразную лужу.

— Что это за дрянь? — Он обмакнул в жидкость палец и поднес к носу. — Вроде кровь… — «Наверное, — подумал Кнутобоев, — жена мясо из холодильника размораживала, вот и потекло. Бывает». Он навел порядок и тут же забыл о случившемся.

Аполлон Степанович, надо отдать ему должное, осознавал, что он зануда, и очень этого стеснялся. Но что он мог поделать? Таков уж был характер. Жене он ничего не сказал.

Однако на другой день, собираясь на работу, он обнаружил на кухне на прежнем месте точно такое же кроваво-красное пятно.

Терпению пришел конец. Чертыхаясь, он схватил тряпку и принялся лихорадочно вытирать злополучную лужу. Он даже не задумывался о причинах столь странного события. Все кипело в душе. Мысленно он перебирал все язвительные и уничтожающие слова, какие скажет при встрече супруге. Кое-как наведя порядок, он помчался в музыкальную школу. На перемене нашел жену и, отозвав в сторону, уставился на нее гневным взглядом. Ярость его несколько улеглась, но новое подозрение закралось в душу. Кнутобоев решил, что все подстроено специально, чтобы доставить ему неприятность, вывести из себя. Собственно говоря, поводов так думать он не имел и все же подозревал что-то нехорошее.

— В чем дело, Аполлон? — недоуменно спросила жена, вглядываясь в разъяренное лицо.

— Ты еще спрашиваешь, в чем дело, — зловещим шепотом произнес Кнутобоев, — ты еще спрашиваешь!..

Матильда лихорадочно перебирала в уме причины, которые могли довести ее мужа до такого состояния.

«Боже, — с ужасом подумала она, — неужели он узнал…»

Несмотря на высокие моральные принципы Матильды Пантелеевны, водились и за ней грешки. Скажем, увлечение преподавателем физвоспитания Сыроватых. Роман их длился довольно давно, но до сих пор, по мнению Матильды, о нем не ведала ни одна душа. Неужели насплетничали?

Однако Матильда знала, что супруг ее был не ревнив, и если что-то могло крепко вывести его из себя, то это скорее всего какой-то бытовой непорядок. Поэтому она ждала продолжения.

— Второй день эта грязь на полу, — продолжал злобно шипеть Аполлон.

— Какая грязь? — недоуменно переспросила Матильда, про себя с облегчением подумав, что страхи ее оказались напрасными.

Иногда, размышляя о семейной жизни, она спрашивала себя: а способен ли ее Кнутобоев на настоящее мужское, свирепое чувство ревности? Ее так и подмывало признаться в своих изменах и посмотреть, как он на это прореагирует, но осторожность брала верх.

А Аполлон между тем продолжал высказывать всю накопившуюся в его душе горечь по поводу неаккуратности супруги.

— Второй день, — нудел он, — эти кровавые пятна на полу, и я вынужден сам их вытирать.

— Какая кровь? — изумилась Матильда.

— Ну от мяса или от чего там еще? — Аполлон досадливо дернул головой.

— Что ты, дорогой, — Матильда почувствовала свою правоту и перешла в наступление, — никакого мяса я не размораживала, ты что-то путаешь!

Аполлон заколебался, он понял, что здесь что-то не так.

— Ладно, дома разберемся, — буркнул он, услышав звонок на урок.

Домой после работы он пришел вместе с женой, боясь, что в его отсутствие она может уничтожить все улики и он окажется в дураках.

«Следы должны остаться, — думал он, — на тряпке, на полу…»

Едва успев отпереть дверь, он тут же побежал на кухню, стал пристально всматриваться в сверкающий белым кафелем пол. Ни единого пятнышка Кнутобоев не обнаружил.

Он с подозрением посмотрел на супругу. Может быть, в его отсутствие она прибегала домой и навела порядок?

— Ну, Аполлон, — грозно произнесла та, — где же эта пресловутая грязь?

Кнутобоев растерянно улыбнулся. Потом он вспомнил о тряпке, на ней наверняка должны сохраниться следы, ведь он ее не прополаскивал. Он принес тряпку и стал ее пристально рассматривать. Но, увы. Никаких следов крови на ней не было.

— Я требую объяснений! — еще более грозно произнесла Матильда. — Эта безобразная сцена в школе на глазах учеников, я до конца дня не могла сосредоточиться. Тут из сил выбиваешься, вылизываешь все. И вот она, благодарность. — Она вырвала у него из рук тряпку и швырнула ее на пол. — Я какая-то домашняя рабыня!

Вспышка ярости супруги окончательно смутила Кнутобоева. Он начал что-то невнятно лепетать о луже, второй день появляющейся на полу, о том, что осознает нелепость собственного педантизма…

Матильда, не слушая его, принарядилась, накрасилась и, бросив через плечо «Я к Любаше» (Любаша была ее лучшей подругой), хлопнула дверью.

Кнутобоев остался один. Он уныло поднял с пола тряпку, отнес ее на место. Потом перекусил, сел перед телевизором, предварительно выключив звук, и, машинально глядя, как фигурки футболистов суетятся на поле, стал размышлять. Проклятое пятно не шло у него из головы. Откуда оно могло взяться? Матильда свою причастность отрицает. Может быть, с потолка накапало?

Над ними жили какие-то подозрительные личности, в квартире у которых, судя по всему, постоянно царил праздник. Иногда среди ночи они устраивали буйные пляски. Тогда потолок ходил ходуном. Случалось, эти пляски переходили в побоище — тогда ходуном ходил не только потолок, но и стены.

Кнутобоев побежал на кухню, включил свет и внимательно осмотрел потолок. Нет, он был чист. Но ведь должны же остаться какие-нибудь следы — Кнутобоев озадаченно уставился на пол, — тем более он хорошо помнил, что вытер пол весьма небрежно. Он разыскал лупу, встал на колени и внимательно исследовал каждую трещинку, каждый шов между плитками. Не было и намека на что-то красного цвета. «Да была ли это кровь? — подумал Кнутобоев. — Может, краска? А может, мне померещилось?» Но два дня подряд? Да и раньше ничего подобного он за собой не замечал.

Так и не разобравшись в случившемся, Кнутобоев решил лечь спать.

«Случаются разные необъяснимые явления, — думал он, лежа в кровати, — разные там НЛО…»

В этот момент пришла Матильда. Была она в приподнятом настроении, от нее явно попахивало вином, на мужа она даже не взглянула и тут же стала готовиться ко сну. Глядя, как с ее полных белых плеч соскальзывают бретельки лифчика, Кнутобоев тоскливо размышлял о своем несносном характере и о вытекающих отсюда неудобствах.

4

Ночью он несколько раз вскакивал, бегал на кухню и, включив свет, проверял, не появилась ли красная лужа. Но все было чисто. Разбудил его утром истошный крик жены. Сломя голову Кнутобоев побежал на кухню. Его Матильда в ночной рубашке стояла посреди кухни и вытаращенными глазами смотрела на что-то на полу. Она больше не кричала, а только бессмысленно шевелила губами. Сначала Кнутобоев решил, что такое впечатление произвело злополучное красное пятно, вновь возникшее на полу. Но, присмотревшись, понял, что вместо пятна появилось кое-что другое. В первый момент он не сообразил, что именно, но, присмотревшись, различил на кафельном полу лицо человека.

Да! Это было самое настоящее человеческое лицо, смотревшее на них с кафельных плиток. Именно это больше всего и напугало Матильду. Взгляд человека был исполнен страдания. Лицо перекошено конвульсивной гримасой боли. Но самое сильное впечатление производили глаза. Они, казалось, молили о помощи. Изображение — лицо мужчины лет сорока с бородой и усами — было в натуральную величину. Длинные волосы, видимо, кудрявые от природы, слиплись от пота. Кнутобоев долго смотрел на пол, не в силах пошевелиться. Сознание отказывалось понять, что происходит. Потом он встал на колени и провел по изображению рукой. Под ладонью была совершенно гладкая кафельная поверхность. Казалось, на плитках была отпечатана фотография. Матильда тоже опустилась рядом.

— Красивый мужчина, — сказала она с дрожью в голосе, — интересно, кто это такой?

— Интересно другое, — задумчиво произнес Аполлон, — что все это значит и почему происходит именно в нашей квартире?

— Может быть, это чья-то шутка? — предположила супруга.

Конец ознакомительного фрагмента.

Оглавление

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Солнце мертвых предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я