III
В тот же день, в кабинете российского посла в Пакистане Матвея Борисовича Харцева состоялось совещание. В нем приняли участие советник-посланник Джамиль Джамильевич Баширов по прозвищу «Баш-Баш» и Рашид Асланович Бекетов, резидент службы внешней разведки.
— У нас все готово. Все распределены по группам, — это говорил Бекетов, пятидесятилетний татарин: лобастый, крепкий, со снисхождением относившийся к дипломатам. Тем только каблуками щелкать, да на приемах раскланиваться, а настоящую работу делают сотрудники спецслужб. Особенно резидент не любил, когда его людей привлекали к обслуживанию официальных мероприятий, даже если речь шла о президентском визите.
— А где будет штаб? — поинтересовался Харцев.
— В «Марриотте», — без запинки отрапортовал Джамиль Джамильевич. Еще не старый, но с пузцом, брыластый, уверенный в собственной непогрешимости. Роста невысокого, походка — шаркающая. Так ходят люди, которым в задницу вставили швабру, да забыли вынуть. С первых лет своей карьеры в МИДе он взял себе за правило никогда не перечить начальству. Это позволило ему добиться завидной должности, а заодно растерять остатки достоинства и моральных принципов. Услужливый с руководством и жесткий с подчиненными, обладатель бесцветной внешности, Баширов следовал главным правилам чиновника, который звезд с неба не хватает и все же хочет делать карьеру: не высовываться, избегать «резких движений» и скрывать собственное мнение, если таковое вообще имелось.
— Все под контролем, Матвей Борисович, — поторопился добавить Баширов.
Бекетов поморщился. Ему претило поведение Баш-Баша, бестолкового во всем, что касалось политического анализа и оценок.
— Знаю вас… Будет как в прошлый раз, когда министр приезжал. Выгрузились с самолета, и никто не знал, в какую машину садиться. Сумятица, кавардак… — Харцев поерзал в кресле и сплел узловатые пальцы. Посольская должность в Пакистане была для него последней — возраст, ничего не поделаешь, и он задался целью продержаться здесь как можно дольше.
Конец ознакомительного фрагмента.
