Мой холодный Эрих. Книга вторая

Александр Левиц, 2021

Александр очень сильно обиделся на Эриха за его чудовищный поступок. Такое просто невозможно простить, но в душе он всё равно продолжает любить Эриха. Сможет ли Александр простить своего учителя? И сможет ли Эрих удержаться и не мстить Александру за то, что тот его игнорирует уже целый месяц? ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: в книге есть сцены насилия и принуждения. Содержит нецензурную брань.

Оглавление

Из серии: Лунный мальчик

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Мой холодный Эрих. Книга вторая предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Глава 1

Эрих держит слово — больше не притрагивается ко мне: не зовет в свою комнату, нигде не подлавливает, не зажимает, не домогается и не бьет. Проходит целый месяц с того момента, когда я обиделся на Эриха за его чудовищный поступок, и с тех пор ни разу с ним не заговорил. Но не проходит ни дня, чтобы я не вспоминал, как мне было хорошо с ним в постели. По ночам, лежа на своей узкой жесткой интернатской койке, я трогаю свое тело и представляю, что это Эрих касается меня своими нежными пальчиками.

Я закрываю глаза и в памяти всплывает его друг. Большой, красивый, напряженный. Я помню его в мельчащих подробностях, каждую синюю кровеносную жилку, обвивающую его упругий твердый ствол, каждую морщинку, уздечку, тоненький «шовчик», идущий от мешочков к запретной для меня дырочке.

Моя рука сползает с живота и уходит под резинку трусиков. Одно лишь воспоминание об Эрихе и мой малыш сразу же вскидывается, беру его и мне кажется, что это Эрих держит его в своей теплой ладони. Стягиваю ниже трусики, глажу свою попку. Округлые ягодички холодные, а если спускаться к ложбинке, то становится теплее, возле самой дырочки так совсем горячо. Просовываю туда маленький вибратор…

У Эриха на уроках я всё также продолжаю упорно молчать. Он входит со звонком, бросает на меня мимолетный взгляд, от которого я отворачиваюсь, и начинает вести урок. От тембра его голоса меня заводит. Мое тело изнывает от того, что он вот так близко от меня, но я не могу его коснуться.

— Итак, а сейчас я послушаю вас, — как всегда в конце урока говорит он. — Кто мне расскажет о походе Лжедмитрия Первого на Москву? Левиц?

Встаю, утыкаюсь взглядом в парту и молчу.

— Левиц, это несложный вопрос, — усмехается он, подходя ко мне ближе. — Попробуй на него ответить, вдруг получится.

В классе раздается смех. Я не реагирую, не поднимаю глаза, продолжаю стоять и молчать, просто жду, когда отпустит. Он подходит ещё ближе, до меня долетает запах его туалетки. Его рука опускается на мою парту, смотрю на его красивые пальцы и чувствую, как из моей попки по щелочке стекают капельки возжелания.

— Ну, что же, снова «два», Левиц, — вздыхает он.

Сажусь на место, прижимаю взбунтовавшуюся попку и отвожу взгляд, терплю до конца урока. Потом, не видя его, мне будет легче.

А по субботам после уроков, на правах нашего руководителя, он наказывает за неуспеваемость только меня, хотя я не самый худший в классе. Кроме его истории по остальным предметам у меня двоек нет и нет замечаний по поведению и никаких нарушений режима. Но всё же я единственный из класса, кто из-за оценок по ночам драит унитазы с писсуарами. Только теперь контролирует мое мытье туалетов Данилыч.

Молчу и при подготовке домашних заданий. Делаю домашку, отдаю ему тетради, а устно не отчитываюсь. Но там он уже махнул рукой, даже не особо спрашивает, так задает один вопрос на всякий случай, вдруг я заговорю, но держит теперь до самого отбоя, что я даже в душ не успеваю сходить, поэтому моюсь после уроков, когда остальные гуляют, а зубы чищу сразу после ужина.

Джинсы и футболки с трусиками он мне вернул, на следующий день после моего молчаливого ухода я обнаружил всё это чистое и выглаженное в своем шкафу. Потом забрал другое грязное белье. Если между нами всё кончено, то зачем он продолжает стирать и гладить мою одежду? Ещё и шарится в моем шкафчике, как у себя дома. Нашел и утащил свой маленький вибратор, лишив меня ночных наслаждений. Хоть бы однажды затащил к себе и насильно бы оттрахал как в прошлый раз, но нет, ждет, когда я заговорю.

Взамен вибратора он кладет в мой пакет с мылками новый гель для душа, а то у меня оставалось там пара капелек на донышке, растягивал, как мог, разводил водой. А кроссовок так и нет, забыл он что ли про них? Но я не спрашиваю у него ничего. Хотя гулять очень охота — холодная погода вдруг резко сменяется на жару в двадцать пять градусов. Снег совсем сходит и на деревьях уже проклевываются первые листочки. Но без обуви не выйти во двор, а в тех кроссовках, что я хожу по интернату — нельзя, накажут.

Но я всё же попадаю на свежий воздух: как-то в воскресенье сразу после завтрака нас всех выгоняют на трудовой «субботник». Надеваем рабочие спецовки (Эрих приносит мне резиновые сапоги, значит не забыл, что я без уличной обуви остался) и выходим во двор, там нам выдают перчатки, грабли и метлы. Убираем территорию, сгребаем в черные мешки опавшие листья, ветки, мусор, хотя особо мы не гадим, нам нельзя, получим, даже курим с осторожностью, без следов.

Наблюдаю, как один парень из класса «Дельта» с удивлением выковыривает граблями из кустов мой баллончик из-под монтажной пены, усмехаюсь, смотрю на Эриха, он стоит рядом в синем халате, контролирует нас, тоже замечает баллончик, переводит взгляд на меня, видит мою ухмылку и хмурит брови, вспомнил видимо, как я его замуровал в комнате, но ничего не говорит.

Потом красим: белой известью — стволы тополей и бордюры; зеленой масляной — деревянные скамейки и палисадные заборчики; серой эмалью — спортивные турники и железный забор по периметру двора, улицу мы не видим — там ещё второе ограждение — высоченная каменная стена с колючей проволкой и камерами. Работаем до самой темноты, с перерывами на еду, когда заканчиваем Эрих в холле забирает у меня сапоги, иду по лесенке опять в одних носках.

В понедельник за завтраком нам делают объявление, что на майские праздники — а это целых десять дней — есть возможность поехать загород. Там в лесу около озера красивые домики и все удовольствия. Но территория, понятно, закрытая и режим дня. Но сам кайф, это постоянно быть на воздухе под соснами, а там костерок, может быть шашлычек; пиво, конечно же, нельзя. И никакой работы, и уроков. В прошлом году летом мы дважды туда ездили по недельке.

Но я рано обрадовался. Последнее сообщение меня просто «убило» — если хочешь поехать, нужно записаться у своего классного руководителя. В конце дня ещё Эрих на своем уроке прибавляет, что перед поездкой будет устное собеседование, и кто не пройдет, тот не поедет. После уроков теперь народ ходит к Эриху на собеседование, он дает им какие-то задания. Список прошедших растет, майские приближаются, а я единственный, кто ещё даже не записался, ну кроме Кропоткиной, та, понятно, едет домой. Вскоре на стене на листочке висят вписанные уже все четырнадцать человек. Даже отсталый Ямщиков проходит, с n-ой попытки.

— Сань, ну, ты че, — толкает меня Антоха, — че ты тормозишь, иди сходи к нему.

— Нет, — мотаю я головой, — не пойду я к нему.

— Блин, Саня, — досадует Антоха. — Без тебя там, конечно, будет скучно. И че, ты один тут будешь торчать?

— Наверное, — пожимаю плечами.

А, кстати, неплохо, может быть, потусить тут одному в пустом интернате.

Эрих не заговаривает со мной о поездке, и я тоже молчу. На последней истории он объявляет, что Левиц не прошел собеседование и остается в интернате на все майские.

— Эрих Рудольфович, ну пожалуйста, в виде исключения, давайте его тоже возьмем, — просит за меня Антоха.

— Правила для всех одинаковые. Левиц не прошел собеседование, он остается, — холодно отвечает Эрих.

Вечером сумрачно за всеми наблюдаю, как парни собирают рюкзаки. Утешаю себя тем, что у меня даже кроссовок нет, Эрих мне их не вернул, специально, наверное. На следующий день после завтрака все идут вниз на КПП, а я в свою комнату, ложусь на кровать. Читаю книгу или просто бездельничаю.

На обед иду в столовку, нас ещё несколько человек из разных классов, кто остался, кого-то заберут родители, кто-то там поедет непонятно куда, поэтому нас кормят как обычно. А вот на ужин, мне сказал дежурный воспитатель, что я останусь совсем один и поэтому мне просто принесут стакан кефира и булочку. Ну, ладно, всё одно лучше, чем перловка. Приносят. Съедаю, вкусная булочка, свежая. Ложусь опять на кровать, смотрю как быстро темнеет за окном, а там, наверное, сейчас костёрчик, игры. Вздыхаю, переворачиваюсь на живот и засыпаю.

Просыпаюсь от того, что кто-то теребит мое плечо. Удивленно оборачиваюсь, потираю глаза, вижу Эриха. На секунду мне кажется, что не уехал ещё никто, что всё это мне приснилось, что и парни все здесь. Но потом осознаю, что все уехали, просто Эрих тоже остался почему-то.

— Идем, тебе звонок, — говорит Эрих.

Молча соскакиваю, сую ноги в кроссовки и иду за ним в специальное помещение для переговоров. Там стоит старый телефонный аппарат ещё советских времен, по нему и разговариваем. Беру трубку, это звонит Ксюха, моя девушка. Эрих садится за стол и подносит к уху трубку другого телефона. Наши телефонные разговоры должны прослушиваться, такие порядки, но обычно это делает кто-то из охраны или дежурный воспитатель. Вздыхаю, отворачиваюсь от Эриха.

Ксюха интересуется, как у меня дела, что нового. Рассказываю ей немного о своей жизни, хвастаюсь успехами в учебе. Хвалит меня. Хочу сказать, что я как-то звонил ей, но она не взяла трубку. Только открываю рот и спохватываюсь: звонил же с телефона Эриха, когда украл его у него. В итоге ничего не говорю, не хочу, чтобы он знал. Просто спрашиваю, как у неё дела, она отвечает, что хорошо, затем делает слишком большую паузу. Меня это напрягает, начинаю допытываться у неё, что случилось, и она вдруг признается, что у неё появился другой парень, что у них всё серьезно и что нам следует расстаться.

Стою, как громом пораженный. Конечно, я сам виноват, переспал с другой, да ещё снасильничал. Ксюхины родители сразу советовали ей порвать со мной, но наша любовь была сильнее. Но вот она не видела меня два года, никакой связи, редкие звонки и всё с её стороны угасло. Да и зачем ей дожидаться какого-то зека, когда тут под рукой другой нарисовался, незапятнанный. Я и сам не паинька, тут то с Мариной Витальевной крутил, то с Эрихом, но всё же я сильнее всех любил только одну Ксюху.

Она что-то говорит мне в утешенье, но слезы срываются и текут по моим щекам, вытираю их рукавом худи. Наконец, взрываюсь, бросаю трубку, чуть не расколотив её об угол стола и выбегаю из переговорной.

— Левиц! — слышу окрик Эриха, но не останавливаюсь, бегу по лестнице на спальный этаж в свою комнату, падаю животом на кровать и реву в подушку.

Эрих заходит минут через десять.

— Левиц, с тобой всё хорошо? — спрашивает он.

Молчу. Вытираю большим пальцем слезы. Эрих садится на мою постель.

— Ну, такое бывает, цыпленок, — ласково говорит он, проводя рукой по моей спине, — это жизнь.

Молчу. Всхлипываю. Пытаюсь удержать в себе слезы, но они всё равно предательски выкатываются. Эрих переворачивает меня, поднимает и обнимает. Утыкаюсь в ворот его рубашки, вдыхаю его сладковатый аромат туалетной воды. Он гладит меня по волосам, качает словно ребенка, целует в макушку.

— Ну, успокойся, цыпленочек, так, значит, нужно, — нежно говорит он, вытирая мои слезы. — Жизнь — это такая сложная штука. Сейчас тебе больно, но потом, может быть, ты поймешь, что это, возможно, было и к лучшему.

Всхлипываю, обнимаю его, прижимаюсь к его груди, чувствую себя уютно в его теплых руках. Он ещё долго гладит меня, слегка покачивая.

— Тебе лучше, цыпленочек? — спрашивает он, убирая с моего лица влажные волосы и целует меня в лоб.

Киваю. Эрих нагибается и целует меня в губы, отвечаю ему, касаюсь его языка своим. Он хватает низ моего худи и стаскивает его вместе с футболкой, целует мою шею, плечи. Я начинаю расстегивать его рубашку, он снимает её сам и бросает на стул поверх моего худи. Кладет меня бережно на подушку и покрывает мою грудь и живот жаркими поцелуями, стягивает мои спортивки вместе с трусиками, раздвигает мои ноги и садится между ними. Я вздрагиваю. Он целый месяц не прикасался ко мне и теперь он снова там. И я хочу его. В нетерпении уже чувствую, как увлажняется моя попка.

Эрих наклоняется, проводит кончиком языка по моему шраму на ноге, поднимается выше, идет дальше, едва касаясь мешочка и оказывается на моем малыше. От одного его единственного касания я уже весь изгибаюсь, а мой малыш молниеносно принимает боевую стойку. Эрих обводит вокруг головки, смотрит на меня хитрым взглядом и вот он уже ведет свой шаловливый язычок к моему основанию, возвращается и целует меня в купол. Захватывает губами всего моего малыша и начинает сосать. Берет сразу глубоко, зажимает внутри своей гортани, поигрывает моими мешочками своим язычком.

— Эрих, — вскрикиваю я, и провожу рукой по его шелковистым волосам.

Он поднимает на меня глаза, усмехается и продолжает дальше страстно ласкать меня, сосать, причмокивать. Его пальчики кружатся около моей дырочки, дразнят. С моих губ срывается стон, моя непослушная попка опять ведет себя как ей вздумается. Я сползаю вниз и насаживаюсь на его пальцы, извиваюсь, чтобы они вошли в меня как можно глубже. Эрих не убирает руку, он проникает дальше пальчиками и массирует мой «орешек» одновременно сжимая моего малыша в своей гортани.

— Эрих!

Я вскрикиваю и выгибаюсь дугой от наслаждения. От переполняемых чувств меня всего потрясывает, я крепко сжимаю уголки подушки и начинаю громко стонать и охать, втирая пятки в плед, то приподнимаюсь с его пальцев, то вновь насаживаюсь до предела. Мой мозг словно взрывается, тело окончательно перестает подчиняться, я опять становлюсь неотъемлемой частью Эриха, мгновенно реагируя на любое движение его языка.

И вдруг кончаю ему прямо в рот.

Это происходит для меня неожиданно. Я просто выпускаю в него огромную упругую струю, не успевая предупредить Эриха. Вздрагиваю и испуганно на него смотрю, боюсь, что он может разозлиться.

Но он не отстраняется, не выпускает моего малыша, послушно всё сглатывает, отсасывает до последней капли, придавливая язычком. Только потом отпускает моего малыша, облизывает свои губы. Встает с кровати. Смотрю на него. Ежусь. Мокрому малышу без горячего рта Эриха сразу становится холодновато.

Я думал, что на этом всё, но Эрих вдруг снимает с себя брюки, трусики, носки и возвращается ко мне на постель.

— Прямо здесь? — шепотом спрашиваю я его.

— Угу, — кивает он. — Неужели ты заговорил?

Приподнимает мою попочку и резким движением сдергивает из-под меня плед вместе с одеялом, я едва успеваю схватить подушку, чтобы она тоже не улетела. Встает на четвереньках надо мной, накрывается одеялом и гладит мой животик, целует.

— Какой ты сладенький, — шепчет он.

Разводит мои ноги, ещё легонечко пробегает пальчиками от мешочков по промежности до дырочки. Там уже всё настолько влажно, что не требуется смазки, да и нет её у меня. И вот я уже чувствую его друга на входе в свою дырочку. Он упирается в ободочек, потом протискивается через мышечное колечко, раздвигая сфинктер. Он проникает легонько, но я всё же вскрикиваю и изгибаюсь. Натягиваю одеяло на голову, молюсь про себя, чтобы никто нас тут не застукал.

Эрих входит сразу глубоко, делает резкие толчки, я сжимаю ягодичные мышцы, чтобы обнять изнутри его друга, начинаю постанывать, закусив губу, обхватываю ногами его талию. Эрих убыстряется, он сегодня страстен, как никогда, я пару раз вскрикиваю от особенно сильных и резких толчков и снова кончаю, обливая свой живот.

Эрих хватает меня за жопку и натягивает ещё сильнее, ему мало, он словно хочет насквозь пронзить меня. Кажется, что он уже внутри моего животика. Меня захлестывают невероятные ощущения, такого яркого секса у меня с ним ещё не было. Я наслаждаюсь им, кайфую, что он во мне, что я могу его чувствовать в себе, сладостно извиваюсь под ним. Я подстраиваюсь в такт его движениям, и мы сливаемся в едином оргазме. Он наращивает темп. Ещё несколько глубоких толчков и я ощущаю, как внутри меня всё наполняется его горяченьким свежим сиропом. Эрих выскакивает из меня, ложится рядом и обнимает. Прижимаюсь к нему. Мы оба мокрые, вспотевшие, вымазанные в сиропе, но не идем в душ, лежим, обнимаемся, целуем друг друга.

— Эрих… — шепчу я, обвиваю его шею, нежно глажу его мягкие волосы.

— Что, цыпленочек? — улыбается он и целует меня в нос.

Ничего не говорю, утыкаюсь ему в грудь, закрываю глаза. Он крепко стискивает меня в своих объятиях. Никогда не думал, что мы вот так будем вместе лежать в общей спальне. После его широкой и мягкой кровати с дорогим бельем, ему, наверное, неудобно в моей жесткой, узкой и пахнущей хлоркой постели, но он не показывает вида и похоже готов тут со мной ночевать.

Ещё сильнее прижимаюсь к нему, от его жаркого тела тепло, хорошо, целую его мускулистые плечи и так и засыпаю в его объятиях. Просыпаюсь среди ночи и снова обнимаю его, он здесь, он со мной, успокаиваюсь, прислушиваюсь к его сердцебиению и снова засыпаю.

Оглавление

Из серии: Лунный мальчик

* * *

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Мой холодный Эрих. Книга вторая предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

Купить и скачать полную версию книги в форматах FB2, ePub, MOBI, TXT, HTML, RTF и других

Смотрите также

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я