Похожие книги

— Налюбовалась? — без улыбки осведомляется мужчина, кивая мне за спину. — Пассажиры бизнес-класса выходят первыми. Не будем задерживать весь салон. — Вы меня не помните? — выпаливаю я, наконец осмелившись заглянуть ему в глаза. Точно, карие. — Я Дина, подруга Ильдара, вашего братишки. Вы Камиль, правильно? Он говорил, что вы тоже будете на дне рождения. Сощурившись, мужчина окидывает меня новым взглядом — еще более пристальным и внимательным. Конечно, он меня не помнит. На момент, когда он мог меня видеть, мне было лет двенадцать Зато его прекрасно помню я. Юсупов Камиль был главной страшилкой нашего двора. Помимо огромного количества заведенных на него уголовных дел, он обвинялся в изнасиловании. История Камиля, друга Булата из «Двоих».

Вы когда-нибудь начинали жизнь с нуля? Мне пришлось. Мужчина, в которого я влюбилась и пожертвовала всем, что имела, предал меня самым унизительным способом. Открыл на меня охоту, сделав объектом мести опасных людей. Я, некогда золотая девочка, теперь рассчитываю только на себя: нашла жилье, работу и научилась не думать о том, что каждый день может стать последним. А спустя полгода он появляется вновь, предлагая стать друзьями. Север еще понятия не имеет, что той наивной влюбленной девочки больше нет. Что я теперь другая. Книга содержит нецензурную брань

— Ром, что это было? — цежу я в трубку, дрожа от негодования. — Это с ним мне проекты обсуждать? Ты решил надо мной поиздеваться? Надтреснутый смех мужа заставляет кровь прилить к лицу. — Ты чего кипишишь? Пацан вундеркинд. В цифрах и прогнозах шарит лучше любого опытного экономиста. Сам бы не поверил, если бы не убедился. Не знаю, какой процессор встроен ему в башку, но пока она работает так как сейчас и приносит мне такие деньги, он меня устраивает. — Сколько ему лет, ради Бога? — Двадцать два или двадцать три. Даже университет не закончил, представляешь? — судя по веселости тона, мужа явно забавляет собственная авантюра. — Если уж я глаза на его возраст закрыл, тебе точно придется. Все, иди работай. А если что-то не устраивает, поезжай домой и стань наконец примерной женой.

«– А подождать это не могло? — ною я, быстро переставляя каблуки в попытке успеть за Полиной. — За седьмым столом опять кретин на «Порше» возмущается, что ему стейк переперчили, а ещё мне нужно рубашку застирать…»

Дилогия, включающая в себя книги: «Двое» и «Двое. После». «Двое» — Я хочу стать твоей содержанкой. Мужчина выпускает в воздух сизую струю дыма и фокусируется на мне глазами: — Тебе лет сколько, девочка? — Боишься в тюрьму загреметь? — отвечаю ему в тон. — Не бойся. Мне девятнадцать. — И что, по-твоему, означает быть содержанкой? — Не видеть вечно пьяного отчима и равнодушную мать. Не думать о том, где я завтра буду спать и что буду есть. Носить красивую одежду и знать, что я не хуже других. Он снова подносит сигарету к губам, его голос звучит жестко. — Содержанка продает свою свободу, свою гордость и свое тело. Купивший может делать с ними все, что захочет. Уверена, что у тебя нет другого варианта? «Двое. После» …Я думала, что моей любви хватит растопить сердце любимого мужчины, но оказалось, что мои чувства ему не нужны. Он посчитал меня недостойной, наивной, глупой и выставил из своего дома с вещами, разбив мне сердце. Мне пришлось научиться жить без него: найти работу, заново верить людям… Я больше не наивная девочка, до безумия влюбленная в своего первого мужчину. Теперь у меня все прекрасно и есть парень. Но всего одна встреча и разговор — как все стало рушиться на глазах. Спокойствие оказалось иллюзией. Оказывается, все это время он находился совсем рядом. Книга содержит нецензурную брань.

«Даже если у нас не сложилось, я желаю тебе счастья. Любить не так уж и страшно, как ты думаешь. Правда иногда бывает больно». Это сообщение Дина написала после того, как положила на мой стол заявление об увольнении. Представлял ли я свое будущее с ней? Нет, наверное. Во-первых, не успел, во-вторых, фантазией никогда не славился. Но то, что она меня бередит и цепляет — это точно. Без нее пусто. Между нами существует столько «но», что в пору бы выдохнуть с облегчением. Я намного старше, у меня есть дочь, а еще в Дину влюблен мой младший брат. Но выдыхается почему-то только прогорклый сигаретный дым, и привычное одиночество больше не ощущается комфортным. Погасив экран, я убираю телефон в карман. Хочется что-то ей написать в ответ, но подходящих слов как всегда не находится. Содержит нецензурную брань

С самого детства мне снится один и тот же сон: многоэтажка, незнакомая улица и девушка. Она смеется, говорит со мной, тянет руку, но всякий раз я просыпаюсь еще до того, как успеваю ее коснуться. Ангел, так я ее про себя называл. В двадцать девять лет я выяснил, что эта улица и многоэтажка действительно существуют. Этот факт меня поразил. Оставалась девушка. Я даже подумал: вдруг она тоже реальна, и нам суждено быть вместе? Но когда мы наконец повстречались, моей первой мыслью было ее придушить.

Мирон Сафронов стал моим первым во всем: первой любовью, первым мужчиной, первыми серьезными отношениями. За него я собиралась выйти замуж, невзирая на то, что сыну столичного депутата не пристало жениться на простой смертной. Моя жизнь была похожа на сказку: планы, мечты, любимый человек рядом. Но в один день изменилось все. В день, когда его друг, который всегда вел себя так, словно меня презирает, вошел в нашу спальню. Книга содержит нецензурную брань

— Ну и как Данил? — допытывается подруга. — По-прежнему сводит с ума всех тёлок в радиусе километра? К тебе ещё подкатывать не пытался? Тебе дух Европы на пользу пошел. Вон какой красавицей стала. — Глупости не говори, — бормочу я, чувствуя, как при упоминании имени Данила начинаю краснеть. — Если не в курсе, он встречается с моей сестрой. — Со сводной сестрой. Она может и подвинуться. Так, а твой сводный брат? Всё такой же подонок? Я молчу потому, что не считаю себя вправе называть так человека, в чьём доме остановилась. Хотя подруга абсолютно права. Арс остался таким же циничным и холодным подонком, как и четыре года назад и по-прежнему меня ненавидит. Книга содержит нецензурную брань

— Поцелуй с Данилом ничего не значил. Ты прав, я была в него влюблена долгие годы. Но теперь это в прошлом. Сегодня я это поняла. — И что мне делать с этой информацией? — Я… не знаю, — запнувшись, я обнимаю себя руками в попытке защититься от равнодушия этого вопроса. — Но ты ведь предлагал поехать с тобой. Мне показалось, что для тебя все было не просто так. Арсений криво усмехается и, опустив голову, трет лицо. — Да, ты угадала, Аина. Для меня все было не просто так. — Мы должны попробовать, — тихо повторяю я. Щеке становится прохладно — из глаз вытекает новая слеза. — Тебе пора вызвать такси, — хрипло произносит Арсений и, сжав голову руками, откидывается на спинку дивана. — Никто никому ничего не должен. Книга содержит нецензурную брань

С отцом моей дочери мы находимся в прекрасных отношениях. Живет он за тысячи километров, алименты присылает вовремя, никогда не забывает о днях рождения, в мою личную жизнь и воспитание Полины не лезет. Так было до этого дня. — Снежок, привет. У тебя вечером какие планы? — От звука знакомого голоса каблуки вонзаются в асфальт. Почему Роберт это спрашивает? Он приехал в наш город? — Как насчет ужина в семь вечера? Втроем. Ты, я и дочка. — А чем тебя прошлый график не устраивает? — сиплю я. — Раз в полгода? Мы ведь договаривались, что ты не станешь препятствовать нашим встречам. — В его тоне отчетливо слышится металл. — Я приехал по работе и хочу проводить больше времени с дочерью.

Ему тридцать шесть, а мне двадцать. Он акула финансового мира, я учусь в университете и наивно верю в новогодние чудеса. А еще он будущий муж моей старшей сестры, с которым я случайно столкнулась в чулане родительского дома. Между ним и мной слишком много «против», но меня к нему непреодолимо тянет. Я дала себе слово держаться от счастья сестры как можно дальше, но у нее на этот счет свой план. Раз счастлива она, то ей необходимо непременно обустроить жизнь мне. С младшим братом своего жениха. Книга содержит нецензурную брань

Когда являешься обладателем квартиры в центре Москвы, пользуешься бешеной популярностью у противоположного пола, занимаешь директорское кресло в преуспевающей фирме и имеешь двойное гражданство — жизнь прекрасна. По крайней мере так было до тех пор, пока я не согласился взять сводную родственницу на стажировку. Это стало самым глупым решением в моей жизни. Книга содержит нецензурную брань

Дилогия, включающая в себя две книги: «PS. Люблю тебя» и «PS. Ненавижу тебя». «PS. Люблю тебя» …Мы не виделись шесть лет и с тех пор многое изменилось. Он больше не влюбленный в меня парень в кедах, которого я отвергла, а успешный бизнесмен, потрясший деловой мир моего города своим возвращением. Я замужем и у меня есть ребенок. Мы могли бы никогда больше не встретиться, но судьба распорядилась по-другому: компания, принадлежащая моей семье, находится на грани банкротства и от его решения зависит выживет она или нет. И именно мне предстоит его уговорить. «PS. Ненавижу тебя» …С моим лучшим другом нас разлучила моя детская ошибка. Спустя много лет он появился в университете, моментально стал популярным и обзавелся друзьями. Со мной же он холоден и будто задался целью лишить негласного статуса королевы, чего я ему конечно не позволю. Книга содержит нецензурную брань.

— Айви, это Блейк Хантер, мой парень. Блейк, это моя новая подруга Айви Левин. Я почувствовала, как закружилась голова. Почему они всегда называли его Джордан, а не Блейк или Хантер? Тогда все стало бы понятно. Тогда я бы никогда в его сторону не посмотрела. Блейк напряженно смотрел на меня, выражение его лица было почти страдальческим. Я сделала над собой усилие и выдавила улыбку: — Приятно познакомиться… — Мы с тобой уже знакомы. О, нет, нет, что он творит? Брови его девушки удивленно поползли вверх: — Откуда? — Виделись на моей игре, — ответил Блейк, не сводя с меня глаз. — Айви буквально сбила меня с ног.

— Чего ревешь? — Я не реву. — Я машинально касаюсь щек, с удивлением обнаруживая, что они мокрые. — На аборт пришла? Не торопись — пожалеешь. Лучше поезжай к своему мальчику и еще раз все обсудите. — С чего вы взяли что у меня кто-то есть? — огрызаюсь я. — Может быть, я его нагуляла. — Нагуляла? — Усмехнувшись, мужчина изучает мое лицо. — Нет. Слишком много «но». Давай довезу, куда нужно. Вернуться в эту клоаку всегда успеешь. — Некуда мне ехать, понятно? — в отчаянии шепчу я. — И с парнем обсуждать нечего. Он сказал, что становится отцом ему рано. После этого мы расстались. — Олябьева!!! Ты идешь?! — Так не терпится ее выпотрошить? — Мужчина холодно смотрит на медсестру поверх моей головы. — Перестань орать. Я даю малой возможность передумать.

«Хоть Танька у нас не красавица, но голова светлая», — говаривала бабушка в детстве. «Отцовская порода, — поддакивала мама. — Зато раньше времени на свидания бегать не будет. Университет закончит, карьеру сделает, а потом уж мужа найдет. На некрасивых, слава Богу, тоже женятся". К своим двадцати четырем годам я поняла, что моя мама, всегда знающая обо всем лучше меня, кое в чем ошиблась. Университет я закончила с отличием, получила должность юриста в крупном холдинге, умею убираться и готовить. Вот только никакого мужа я не нашла. В смысле, вообще никого не нашла. За всю жизнь я ни разу не сходила на свидание, не имела ни ухажера, ни парня. Все меняется в один день, когда я позволяю подруге принарядить меня для похода в клуб. Не красавица, да. Значит и терять нечего.

— Приятно снова увидеться, — раздается знакомый глубокий голос, и все волоски на моем теле моментально встают дыбом. Да как это вообще возможно? Перед нами в идеальном сером костюме, стоящим как вся моя квартира вместе с макбуком, стоит парень, чье имя я выкрикивала минимум пятнадцать раз за ночь. Нейт замирает с протянутой рукой и изумленно смотрит на меня. Взглядом скользит по забранным в хвост волосам, немного задравшемуся подолу юбки и останавливается на каблуках. Его кадык дергается. Я не дышу, потому что бесстыдно пялюсь на него. Мало того, что он красив, как греческое божество, так ему еще потребовалось облачиться в этот костюм и уложить волосы, чтобы наверняка вызвать у каждой особи женского пола желание вскарабкаться на него, как обезьяна на пальму. — Это моя помощница Тэйлор Челси, — представляет меня Тейт. Мое лицо становится пунцовым. — Приятно, мистер… — Лотнер. — заканчивает он, мягко обхватывая мою ладонь. — Вижу, вы все же нашли работу, мисс Челси.

Непродолжительный период оттепели — один из самых значимых, но в то же время противоречивых и малоизученных в советской истории. «Культ личности забрызган грязью, / Но на сороковом году / Культ зла и культ однообразья / Еще по-прежнему в ходу», — отзывался на исторические веяния Борис Пастернак в мае 1956 года. Книга Сергея Чупринина построена как хроника главных событий, произошедших в русской культуре с марта 1953‐го по август 1968 года. Их комментаторами выступают либо непосредственные участники, либо очевидцы и современники, чьи свидетельства представлены в дневниках, письмах, воспоминаниях и архивных публикациях. Культура оттепельной эпохи, увиденная на широком социально-политическом фоне, оживает здесь как в диалоге с ожиданиями советского общества, так и в драматическом конфликте с государственным тоталитаризмом и казенным единомыслием. Сергей Чупринин — литературный критик, литературовед, историк культуры, главный редактор журнала «Знамя».

У Инны, главной героини, уходит из жизни отец-фронтовик. Ее обижают, обманывают, преследуют. Особенно ей достается от влюбленного Кудряша. Ее спасают ребята с улицы. Она участвует во всех приключениях и рвется в школьные лидеры. Инна хочет изменить школу к лучшему и ей это удается! Это время Н. С. Хрущева, когда в магазинах — натуральные продукты, в стране безопасно, дети свободны и предоставлены сами себе. У них — приключения, правила чести и романтика. И Инна борется за свое место под солнцем.

На протяжении жизни, каждый, наблюдает как положительный, так и отрицательный пример к существованию в жизни. И для героя, испытания прошлого, не прошли бесследно. Смерти тех, кто его окружал, стали чем-то обычным, а всеобщее безразличие — мотивацией не только выжить, но и добиться собственной справедливости. В возрасте пятнадцати лет Александр, от безысходности, совершает поступок, который приводит его в место отчаяния. Сибирь. Там он встречает человека, который обещает изменить его жизнь. Всё изменится, и однажды выйдет из под контроля, вот только сбежать — не получится…

Продолжая исследования «оттепельной» культуры (март 1953 — август 1968 гг.), начатые в книгах «Оттепель: События» (отмечена премией «Просветитель», 2020) и «Оттепель: Действующие лица», Сергей Чупринин размышляет о ключевых поворотах и тенденциях этого периода. Сколько прожил «идеологический нэп» в послесталинскую эпоху? Можно ли говорить об этом времени как о насильственно оборванном Возрождении, уроки которого становятся всё более и более актуальными? Как из-под глыб постепенно прорастала этика неповиновения казенной догматике и начальственным окрикам? Ответы на эти вопросы автор ищет, опираясь на свидетельства, оставленные непосредственными участниками культурных процессов 1950–1960‐х годов. Статьи, вошедшие в книгу, рассказывают об оттепели как о сложном времени надежд и разочарований, в котором, однако, было место нравственности, гуманизму и сопротивлению советской системе. Сергей Чупринин — доктор филологических наук, профессор Литературного института, главный редактор журнала «Знамя».

Книга, написанная ярким, образным языком, содержит многогранную информацию о пути кинематографа длиною в двадцать лет. Глубокий анализ фильмов этого периода представляет интерес как для широкого круга читателей, так и для профессионалов: кинематографистов, литературоведов, театроведов, особенно студентов, обучающихся на факультетах гуманитарного профиля. Автор благодарит за помощь в подготовке книги к печати начальника редакционно-издательского отдела ВГИК А. А. Петрову, ведущего редактора Т. Н. Исаеву, преподавателя кафедры киноведения ВГИК В. В. Марусенкова и отдельно Алексея Владиславовича Зайцева за активную роль в работе над изданием.

Смерть Сталина в 1953 году положила начало периоду расцвета советского кинематографа. Оттепель стала временем либерализации как политической, так и культурной жизни в СССР; выходившие в те годы фильмы, со свойственными им формальным новаторством и социальной ангажированностью, оказались в центре международного кинодискурса. В своей книге «Кинематограф оттепели. Пространство, материальность, движение» Лида Укадерова предлагает анализ некоторых фильмов, снятых в СССР в 1958–1967 годах, чтобы доказать: пространство — и как визуальная составляющая фильмов, и как социально значимый топос — играло в кинематографе этих лет ведущую роль. Открываясь дискуссией о восприятии малоизученного панорамного кино СССР конца 50-х, исследование Укадеровой уделяет пристальное внимание кинолентам Михаила Калатозова, Георгия Данелии, Ларисы Шепитько и Киры Муратовой. Автор показывает, что работы всех этих режиссеров были вдохновлены стремлением через призму кино исследовать важнейшие проблемы идеологии, общественного прогресса и роли личности в постсталинской культуре.

Легкая романтическая история со счастливым концом. Главные герои молоды и их сердца открыты новому чувству.