Жуткие чёрные кони стучали копытами и ржали, колёса громыхали, кучер щёлкал бичом и громко свистел – и всё это произвело на юношу такое впечатление, что он в ужасе попытался выскочить из круга.
Две мощные руки обхватывают ее за талию и легко взбрасывают на спину лошади, на широкий кожаный матрац. Почти в тот же момент и стулья, и белые столбы, и тиковые занавески у входов — все сливается в один пестрый круг, быстро бегущий навстречу лошади. Напрасно руки замирают, судорожно вцепившись в жесткую волну гривы, а глаза плотно сжимаются, ослепленные бешеным мельканием мутного круга. Мужчина в цилиндре ходит внутри манежа, держит у головы лошади конец длинного бича и оглушительно щелкает им…
И так несколько кругов. Альберт не волнуется и не сердится. Он знает, что оставить номер недоделанным никак нельзя. Это тоже закон цирка: в следующий раз будет втрое труднее сделать. Альберт только звончее щелкает шамбарьерным бичом и настойчивее посылает Ольгу отрывистым: «Allez!» — и еще и еще круг за кругом делает лошадь, а Ольга все больше теряет уверенность и спокойствие… Мне становится ее жалко до слез. Альберт кажется мне мучителем.
А гоблины-погонялы знай щёлкали бичами, хлестали и подгоняли стадо пленников.
Жуткие чёрные кони стучали копытами и ржали, колёса громыхали, кучер щёлкал бичом и громко свистел – и всё это произвело на юношу такое впечатление, что он в ужасе попытался выскочить из круга.
Смуглые греческие надсмотрщики щёлкали бичами, прокладывая путь своим старомодным, но импозантным колесницам.