– Не надо мне приписывать чужих женихов! – искренне возмутился король и, подумав, уточнил, глядя на закрывшуюся дверь. – Между прочим, Элечка и твоя дочь тоже.
Как суетится! что за прыть! // А Софья? — Нет ли впрямь тут жениха какого? // С которых пор меня дичатся как чужого! // Как здесь бы ей не быть!!.. // Кто этот Скалозуб? отец им сильно бредит, // А может быть не только, что отец… // Ах! тот скажи любви конец, // Кто на три года вдаль уедет.
Она поручила свое дитя Марье Егоровне, матери жениха, а последнему довольно серьезно заметила, чтобы он там, в деревне, соблюдал тонкое уважение к невесте и особенно при чужих людях, каких-нибудь соседях, воздерживался от той свободы, которою он пользовался при ней и своей матери, в обращении с Марфенькой, что другие, пожалуй, перетолкуют иначе — словом, чтоб не бегал с ней там по рощам и садам, как здесь.
– Не надо мне приписывать чужих женихов! – искренне возмутился король и, подумав, уточнил, глядя на закрывшуюся дверь. – Между прочим, Элечка и твоя дочь тоже.
Недопустимое желание. Низкое. Вот подруга и не разрешила надеть то чудесное платье. И правильно сделала. Нечего привечать чужих женихов.
– Таким не место в княжеском замке, – подхватила первая. – Надо же, что такому пугалу в голову взбрело – на чужих женихов зариться!