Даже теперь я вся холодею, когда об этом подумаю, а потому, как войдете, не смотрите на меня некоторое время совсем, а смотрите на маменьку или на окошко…
В сверкающий иней одета, // Стоит, холодеет она, // И снится ей жаркое лето — // Не вся еще рожь свезена, // Но сжата, — полегче им стало! // Возили снопы мужики, // А Дарья картофель копала // С соседних полос у реки.
Но прошло полчаса, прошел час; кровь моя утихала, холодела; сознание, что я напрасно все это делаю, что я даже несколько смешон, что Малевский подшутил надо мною, — начало прокрадываться мне в душу.