Одет он был в серую куртку индивидуального стиля, под которой просматривалась узорчатая цветная рубашка, на штанинах брюк тёмно-синего цвета чётко выделялись утюжные стрелки, словно кильватерные линии после боевых кораблей.
«Странные люди, ей-богу! — подумал он. — Чего ради они напускают на свои лица ученый колер? Дерут с ближнего втридорога, продают мази для ращения волос, а глядя на их лица, можно подумать, что они и в самом деле жрецы науки. Пишут по-латыни, говорят по-немецки… Средневековое из себя что-то корчат… В здоровом состоянии не замечаешь этих сухих, черствых физиономий, а вот как заболеешь, как я теперь, то и ужаснешься, что святое дело попало в руки этой бесчувственной утюжной фигуры…»
Одет он был щегольски, в новую триковую пару, которая носила еще на себе следы утюжной выправки; на груди болтался брелок; на ногах лакированные штиблеты с пряжками, красные чулки.
Не очень понимаю, при чём здесь утюг, но вопрос актуальный. Надо узнать, как от утюжной болезни избавиться.
Потом он рассмотрел утюг со всех сторон, отсоединил провод, и снова примотал его, но теперь – прямо к утюжной ручке.
Одет он был в серую куртку индивидуального стиля, под которой просматривалась узорчатая цветная рубашка, на штанинах брюк тёмно-синего цвета чётко выделялись утюжные стрелки, словно кильватерные линии после боевых кораблей.