Там, вверху, всё было блёкло, коварно и опасно, а внизу, под этим смутным куполом, уже сгущалась ночь – фосфоресцируя и переливаясь, как тропическое море, она дышала прерывисто и трудно, как не утолённая любовью женщина.
Теперь же оно было далеко и недосягаемо, как нездешние миры, нигде и ни в чём не желая соприкасаться со своей супругой – полной пряным духом, вольно дышащей, утолённой землёй.
Я хотел встать, но Дюрок толкнул меня в лоб ладонью, и я опять сел. Дикий сон клубился еще во мне. Он стягивал клещами суставы и выламывал скулы зевотой; и сладость, не утоленная сладость мякла во всех членах. Поспешно собрав мысли, а также закурив, что было моей утренней привычкой, я рассказал, припомнив, как мог точнее, разговор Галуэя с Дигэ. Ни о чем больше так не расспрашивал и не переспрашивал меня Дюрок, как об этом разговоре.
Там, где всё напоминало о бессилии и многовековом заточении, об утолённой жажде мести и мучительной тоске по былому.
Там, вверху, всё было блёкло, коварно и опасно, а внизу, под этим смутным куполом, уже сгущалась ночь – фосфоресцируя и переливаясь, как тропическое море, она дышала прерывисто и трудно, как не утолённая любовью женщина.
Теперь же оно было далеко и недосягаемо, как нездешние миры, нигде и ни в чём не желая соприкасаться со своей супругой – полной пряным духом, вольно дышащей, утолённой землёй.