В комнату вошёл высокий немолодой человек с красивым, немного усталым лицом. На нём был чёрный парадный костюм и белая, до блеска накрахмаленная рубашка.
И другая линия штыков, уходя, заколебалась. Звук барабанов становился все тупее и тише, точно он опускался вниз, под землю, и вдруг на него налетела, смяв и повалив его, веселая, сияющая, резко красивая волна оркестра. Это подхватила темп полковая музыка, и весь полк сразу ожил и подтянулся: головы поднялись выше, выпрямились стройнее тела, прояснились серые, усталые лица.
В комнату вошёл высокий немолодой человек с красивым, немного усталым лицом. На нём был чёрный парадный костюм и белая, до блеска накрахмаленная рубашка.
Все они уже немолодые, с очень усталыми лицами и какими-то бесцветными глазами.
Всё поняли и по достоинству оценили гордое англо-саксонское упрямство, тем более что на усталом лице отразилось мучительное унижение.