– Так знайте же, что я сам – погибельная судьба моя, что меня придавило бремя тягчайшего преступления, чудовищной вины, которую я обязан искупить в горе и отчаянии…
Власть египетских фараонов была непререкаемой для граждан городов-государств, ослушание грозило тягчайшими наказаниями, но в случае с ромашкой такой политический порядок был скорее полезен, чем вреден.
– Так знайте же, что я сам – погибельная судьба моя, что меня придавило бремя тягчайшего преступления, чудовищной вины, которую я обязан искупить в горе и отчаянии…
Власть египетских фараонов была непререкаемой для граждан городов-государств, ослушание грозило тягчайшими наказаниями, но в случае с ромашкой такой политический порядок был скорее полезен, чем вреден.
Не только в грозный час испытаний, но и при всяких условиях клеймо предательства и измены является тягчайшим позором тому, на кого оно наложено.