Потому что нашей собачьей породе претят дальние поездки в вагонах, что раскачиваются на вращающихся колёсах, – например, поездки на расстояние пять тысяч миль, чтобы увидеть много островов…
Созрело. И неизбежно, как железо и магнит, с сладкой покорностью точному непреложному закону — я влился в нее. Не было розового талона, не было счета, не было Единого Государства, не было меня. Были только нежно-острые, стиснутые зубы, были широко распахнутые мне золотые глаза — и через них я медленно входил внутрь, все глубже. И тишина — только в углу — за тысячи миль — капают капли в умывальнике, и я — вселенная, и от капли до капли — эры, эпохи…
В жизни так много темного и она так нуждается в освещающих ее путь талантах, что каждый из них нужно беречь, как драгоценный алмаз, как то, что оправдывает в человечестве существование тысяч негодяев и пошляков.
Наше священное ремесло Существует тысячи лет… С ним и без света миру светло. Но еще ни один не сказал поэт, Что мудрости нет, и старости нет, А может, и смерти нет.
Победа у наших стоит дверей… Как гостью желанную встретим? Пусть женщины выше поднимут детей, Спасенных от тысячи тысяч смертей, — Так мы долгожданной ответим.
Путь к намеченной цели по большому кругу составлял чуть более двух тысяч миль, из которых половина приходилась на океан.
Он проехал три тысячи миль вниз по реке, много видел и грезил о великом.
Потому что нашей собачьей породе претят дальние поездки в вагонах, что раскачиваются на вращающихся колёсах, – например, поездки на расстояние пять тысяч миль, чтобы увидеть много островов…