На колокольне всё так же вертится трёхцветный жестяной флюгер; над модной лавкой по-прежнему плещутся на ветру два ситцевых флажка; в аптеке всё больше разлагаются в мутном спирту зародыши, напоминающие семьи белого трутника, а над дверью трактира старый, вылинявший от дождей золотой лев всё ещё выставляет напоказ свою мохнатую, как у пуделя, шерсть.
На колокольне всё так же вертится трёхцветный жестяной флюгер; над модной лавкой по-прежнему плещутся на ветру два ситцевых флажка; в аптеке всё больше разлагаются в мутном спирту зародыши, напоминающие семьи белого трутника, а над дверью трактира старый, вылинявший от дождей золотой лев всё ещё выставляет напоказ свою мохнатую, как у пуделя, шерсть.