Жаркими, глухими к состраданию, ночами, лимонно-мандариновые ветви беспомощно бились о стекло светёлки, за которым вершилось злодеяние; а на рассвете – разъярённые крики братьев, звон шпаг на галерее, последний привет плаща, опадающего, чёрным крылом бабочки, над хладным трупом мужа, брата, отца.
Над трупом мужа, с потерею его, она, кажется, вдруг уразумела свою жизнь и задумалась над ее значением, и эта задумчивость легла навсегда тенью на ее лицо.
— Предки наши были умные, ловкие люди, — продолжал он, — где нельзя было брать силой и волей, они создали систему, она обратилась в предание — и вы гибнете систематически, по преданию, как индианка, сожигающаяся с трупом мужа…
Революция уничтожила в первую очередь именно носителей исторической памяти, создателей культурной традиции. Она кричала о строительстве с нуля, о взлетной площадке в будущее и, расчистив бульдозерами страну от гор трупов, создала пустыню духа…
Жаркими, глухими к состраданию, ночами, лимонно-мандариновые ветви беспомощно бились о стекло светёлки, за которым вершилось злодеяние; а на рассвете – разъярённые крики братьев, звон шпаг на галерее, последний привет плаща, опадающего, чёрным крылом бабочки, над хладным трупом мужа, брата, отца.
Я скрыла, что обнаружила труп мужа, прибавим к этому тщательно убранную гостиную.
Об окровавленном платье молчала, так же как и о том, что в ту ночь видела труп мужа.