Он до того прозрачен, что видно за проливом отдельные деревья, пёстрые мхи на камне, трещины и «слойки»… как мотается мачта на монастырской сойме… как чертят по голубому небу чёрные точки ласточек… как по краю горы, над пристанью, чернью блестит на солнце чугунная решётка.
А Марье Гавриловне с каждым днем хуже да хуже. От еды, от питья ее отвадило, от сна отбило, а думка каждую ночь мокрехонька… Беззаветная, горячая любовь к своей «сударыне» не дает Тане покою ни днем, ни ночью. «Перемогу страхи-ужасы, — подумала она, — на себя грех сойму, на свою голову сворочу силу демонскую, а не дам хилеть да болеть моей милой сударыне. Пойду в Елфимово — что будет, то и будь».
На старых кораблях продолжали плавать, более того, запрещённые лодьи, кочи, карбасы и соймы продолжали строить, не старашась штрафа.
Он до того прозрачен, что видно за проливом отдельные деревья, пёстрые мхи на камне, трещины и «слойки»… как мотается мачта на монастырской сойме… как чертят по голубому небу чёрные точки ласточек… как по краю горы, над пристанью, чернью блестит на солнце чугунная решётка.
Обрезать сойму можно было только идя круче их к ветру.