Мы были всего лишь в шаге от спасения, в каком-то маленьком шаге… когда услышали озлобленный рёв чудовища, и в нас полетело заклинание высшего порядка.
Рев и бешеные раскаты валов не нежат слабого слуха: они всё твердят свою, от начала мира одну и ту же песнь мрачного и неразгаданного содержания; и все слышится в ней один и тот же стон, одни и те же жалобы будто обреченного на муку чудовища, да чьи-то пронзительные, зловещие голоса. Птицы не щебечут вокруг; только безмолвные чайки, как осужденные, уныло носятся у прибрежья и кружатся над водой.
Чтобы говорить понятно людям, надо развешивать, соразмерять выражение своих чувств с их понятиями. Надо раболепствовать правилами языка, потворствовать моде, ползать у ног приличий, подбирать падежи и созвучия, когда я хотел бы выразить себя ревом льва, песнею вольного ветра, безмолвным укором зеркала.
Дважды повторять не пришлось. Рёв чудовища прозвучал совсем близко, и мы помчались вперёд, обгоняя друг друга.
Мы были всего лишь в шаге от спасения, в каком-то маленьком шаге… когда услышали озлобленный рёв чудовища, и в нас полетело заклинание высшего порядка.
Но время шло, а со стороны ворот так и не доносились ни шаги, ни громогласный рёв чудовища.