Настоящее судно представляло трёхмачтовый люгер с огромным надутым парусом, чёрным корпусом, оживлённым одной небольшой красной каймой под русленями, и с таким высоким планширом, что из-за него виднелись только шляпы самых высоких матросов.
Все высыпали на палубу (сейчас 12, звонок на обед) и, перегнувшись через стеклянный планшир, торопливо, залпом глотали неведомый, застенный мир — там, внизу. Янтарное, зеленое, синее: осенний лес, луга, озеро. На краю синего блюдечка — какие-то желтые, костяные развалины, грозит желтый, высохший палец, — должно быть, чудом уцелевшая башня древней церкви.
Я пристегнул ремни к своим доспехам и к кольцам на планшире корабля, затем, перевесившись за борт, приступил к работе.
Благо дело, перехлёстывающие через планшир волны смывали всё начисто.
Настоящее судно представляло трёхмачтовый люгер с огромным надутым парусом, чёрным корпусом, оживлённым одной небольшой красной каймой под русленями, и с таким высоким планширом, что из-за него виднелись только шляпы самых высоких матросов.