В смотровых щелях уже появились всадники в белом, стремительно обгонявшие воина справа и слева, а между ними, как свечи во тьме, чёрные всадники, почти слившиеся в мутные пятна.
Ветер продолжал дуть в корму, поднимая пенные гребни на бугристых холмах пятиметровых волн, равномерными порывами обгонявшими стальной корпус одинокого судна.
Как сквозь сон помню этот переход; пыль, поднимаемую обгонявшими нас на рысях казачьими полками, широкую степь, спускавшуюся к Дунаю, другой синевший берег которого мы увидели верст за пятнадцать; усталость, жару, свалку и драку у встретившегося нам уже под Зимницею колодца; грязный маленький городок, наполненный войсками, каких-то генералов, махавших нам с балкона фуражками и кричавших «ура», на что мы отвечали тем же.
Князь Андрей с презрением смотрел на эти бесконечные, мешавшиеся команды, повозки, парки, артиллерию и опять повозки, повозки и повозки всех возможных видов, обгонявшие одна другую и в три, в четыре ряда запружавшие грязную дорогу.
И в тот момент, когда обгонявшая машина поехала впереди нас, молния сверкнула так ярко, что на какое-то время я ослеп.
В смотровых щелях уже появились всадники в белом, стремительно обгонявшие воина справа и слева, а между ними, как свечи во тьме, чёрные всадники, почти слившиеся в мутные пятна.
Ветер продолжал дуть в корму, поднимая пенные гребни на бугристых холмах пятиметровых волн, равномерными порывами обгонявшими стальной корпус одинокого судна.