Когда собственноручно перенёс её вещи из их обжитого отдельно-однокомнатного гнёздышка с окнами на солнечную сторону обратно в холодную неуютную семиметровку, не дав забрать даже шторы с люрексом, за которыми она три дня стояла в очереди и писала номерочки на руке.
Когда собственноручно перенёс её вещи из их обжитого отдельно-однокомнатного гнёздышка с окнами на солнечную сторону обратно в холодную неуютную семиметровку, не дав забрать даже шторы с люрексом, за которыми она три дня стояла в очереди и писала номерочки на руке.
– Что всё-таки решил взять номерочек? – говорила дама.