Нигде негодяй не может с таким удобством проделать своё негодяйство второй и третий раз над одними и теми же слабыми, нравственно беспомощными людьми, им же имя – легион.
Вся его сила заключена именно в этом негодяйстве; в нем, да еще в эпидемически развившейся путанице понятий, благодаря которой, куда ни глянешь, кроме мути, ничего не видишь.
От него есть избавленье только в двух крайних сортах нравственного достоинства: или в том, когда человек уже трансцендентальный негодяй, восьмое чудо света плутовской виртуозности, вроде Aли-паши Янинского, Джеззар — паши Сирийского, Мегемет — Али Египетского, которые проводили европейских дипломатов и (Джеззар) самого Наполеона Великого так легко, как детей, когда мошенничество наросло на человеке такою абсолютно прочною бронею, сквозь которую нельзя пробраться ни до какой человеческой слабости: ни до амбиции, ни до честолюбия, ни до властолюбия, ни до самолюбия, ни до чего; но таких героев мошенничества чрезвычайно мало, почти что не попадается в европейских землях, где виртуозность негодяйства уже портится многими человеческими слабостями.
Негодяйство вполне уживается со светлыми идеалами.
Нигде негодяй не может с таким удобством проделать своё негодяйство второй и третий раз над одними и теми же слабыми, нравственно беспомощными людьми, им же имя – легион.
– Как жаль, что он не хочет вступить в орден негодяйства!