Высокая ива, свесила густые ветви с сильно напухшими, но ещё не раскрывшимися молодыми, приятно пахнущими, светло-зелёными листочками, почками над землёй на уровне трёх – четырёх метров.
Анализуя свое чувство и сравнивая его с прежними, она ясно видела, что не была бы влюблена в Комисарова, если б он не спас жизни Государя, не была бы влюблена в Ристич-Куджицкого, если бы не было Славянского вопроса, но что Каренина она любила за него самого, за его высокую непонятую душу, за милый для нее тонкий звук его голоса с его протяжными интонациями, за его усталый взгляд, за его характер и мягкие белые руки с напухшими жилами.
Что мог я сказать ей? Она стояла передо мною и глядела на меня — а я принадлежал ей весь, с головы до ног, как только она на меня глядела… Четверть часа спустя я уже бегал с кадетом и с Зинаидой взапуски; я не плакал, я смеялся, хотя напухшие веки от смеха роняли слезы; у меня на шее, вместо галстучка, была повязана лента Зинаиды, и я закричал от радости, когда мне удалось поймать ее за талию. Она делала со мной все, что хотела.
Верный собачий инстинкт указывал ей, что вот тут под напухшими комьями грязи ещё бьётся сердце.
Нужно отстраниться. Разорвать непристойный контакт его горячей кожи и моих напухших губ. Порочно, неприлично. Нельзя. Нельзя.
Высокая ива, свесила густые ветви с сильно напухшими, но ещё не раскрывшимися молодыми, приятно пахнущими, светло-зелёными листочками, почками над землёй на уровне трёх – четырёх метров.