Вдобавок рана моя начала нагнаиваться, и я предполагал, что от антонова огня помру прежде, нежели от сабли разгневанного моей неплатёжеспособностью аги, меня пленившего.
Что ж, сударь! и взял он иглу; ведь я ему на смех сказал, а он оробел да и возьми. Скинул шинелишку и начал нитку в иглу вдевать. Я гляжу на него; ну, дело известное, глаза нагноились, покраснели; руки трепещут, хоть ты што! совал, совал — не вдевается нитка; уж он как примигивался: и помусолит-то, и посучит в руках — нет! бросил, смотрит на меня…
Его мутило, он всё чаще падал, нарыв на шее опять стал нагнаиваться и приобрёл фиолетово-синий оттенок.
Вдобавок рана моя начала нагнаиваться, и я предполагал, что от антонова огня помру прежде, нежели от сабли разгневанного моей неплатёжеспособностью аги, меня пленившего.
Принято считать, что укушенные раны практически всегда нагнаиваются и ушивание их бесполезно.