Этот прямой и непосредственный родственник неба, брат, сын или племянник луны мог бы, кажется, решить, но он сидит с своими двенадцатью супругами и несколькими стами их помощниц, сочиняет стихи, играет на лютне и кушает каждый день на новой посуде.
И кто бы смел изобразить в словах, // Чтό дышит жизнью в красках Гвидо-Рени? // Гляжу на дивный холст: душа в очах, // И мысль одна в душе, — и на колени // Готов упасть, и непонятный страх, // Как струны лютни, потрясает жилы; // И слышишь близость чудной тайной силы, // Которой в мире верует лишь тот, // Кто как в гробу в душе своей живет, // Кто терпит все упреки, все печали, // Чтоб гением глупцы его назвали.